Морской дракон: Второй шанс

Лейнор сидел, уставившись на скомканный клочок пергамента, словно тот и был виноват в его боли. Пальцы его дрожали, ногти впивались в плоть ладоней, а в груди бушевал такой шторм, что он едва мог дышать. Этот ублюдок. Одноглазое андальское отродье! Он убил его мальчика. Его милого Люка. Лейнор чувствовал, как сердце рвётся пополам. Он не видел смерти сына — лишь буквы на сухом пергаменте. Но боль была острее любого клинка. Он помнил как Люк тянулся к нему ручонками, как прятался за его коленом, когда боялся вспышки молнии. Он помнил его улыбку, когда тот учился держать деревянный меч. Помнил, как сын тянулся к нему, крича: «Папа!» — и в тот миг он забывал обо всём. Сбежать… да, он сбежал. Он говорил себе: это будет лучше. Для Рейниры. Для мальчиков. Он думал — так они будут в безопасности. Пусть Деймон займёт его место рядом с ними. Но какой отец способен забыть своих детей? Ни один. И он — не смог. Да, их кровь принадлежала Харвину. Но сердца? Их души были связаны с ним. Лейнор был рядом с первого дня, он обнимал их, учил, любил больше своей жизни. Эти мальчики были его детьми. Его и Рейниры. Не чужими. Не Харвина. Его. И теперь Люцерис — убит хайтауерским ублюдком. Воспоминания хлынули на него, словно волна. Как он сидел ночами, строча письма Рейнире. Как в каждом её ответе ловил слова о мальчиках. Их успехи. Их улыбки. Их шалости. Эти письма были воздухом, без которого он бы задохнулся. Но потом прилетел ворон от Деймона. Короткое послание. Холодное, жёсткое. «Не пиши больше. Пусть Рейнира верит, что ты мёртв. Так будет лучше». Лейнор подчинился. Он отсылал письма обратно, как бы ни жгло сердце. Сначала вороны прилетали часто. Потом — всё реже. А вскоре и вовсе перестали прилетать. Связь оборвалась. Мир стал пустым. Только Кварл, вернувшийся в Вестерос, иногда слал ему вести. Эти слова были как капли воды для умирающего. Но нынешние вести… это был нож, вонзённый в самое сердце. Лейнор снова развернул послание. Глаза его метались по строчкам, будто он надеялся прочитать там что-то иное, искажённое, ошибочное. Но буквы оставались прежними, беспощадными. Его мальчик. Его маленький Люк. Мир снова рухнул. Тишина давила сильнее крика. Он уронил голову на руки, но вскоре пальцы сами вновь сжали пергамент. Лейнор вспомнил — у него ещё есть двое сыновей. Джейс. Джоффри. И сердце болезненно сжалось. Деймон… тот обещал, что сохранит их, что защитит. Но Люк мёртв. Обещание разлетелось в прах. И если он, Лейнор, продолжит прятаться, то какой же он тогда отец? Как сможет он называть себя им, если позволит отнять Джейса и Джоффри? Он должен вернуться. Пусть будет, что будет. Пусть мир поверит, пойдёт прахом — но он не позволит своим детям исчезнуть один за другим. Он представил Джейса — серьёзного, слишком взрослого для своего возраста, с решимостью, которую Лейнор всегда восхищался и в то же время боялся. Каким он стал? И Джоффри… ещё совсем ребёнок. Верно, тот почти не помнит его, ведь когда Лейнор покинул Вестерос, Джоффри был крохой. Но разве это причина оставить его навсегда? Нет. Теперь у мальчика будет шанс узнать отца — живого, а не призрака. Лейнор поднялся, смял письмо и бросил его в огонь. Пергамент загорелся, обуглился, превратился в пепел. А в сердце его зажглось пламя — не менее яркое. Он вернётся. Ради Джейса. Ради Джоффри. И если судьба готовит ему смерть — пусть. Но умрёт он, сражаясь за своих сыновей.

***

Рейнира протянула Лейнору маленького Джоффри а сама покинула детскую. Тот весело лепетал, размахивая ручками, и Лейнор не удержался от улыбки. Он усадил сына себе на колени, начал мягко покачивать. Мальчик вдруг схватил его за палец с кольцом и, радостно угукнув, потянул в рот. — Ну-ну, маленький, — тихо рассмеялся Лейнор. — Нравятся тебе побрякушки? Видно, это от мамы тебе досталось. В этот момент из коридора донёсся звонкий детский смех, топот босых ног, и дверь распахнулась. В комнату ворвались два вихря — Джейс и Люк. Оба тяжело дышали, щёки их горели от бега и солнца. — Папа, папа, смотри, что мы нашли! — закричал Люк, прижимая что-то к груди. — Мы нашли, — поправил его Джейс, насупившись. — Это я первый увидел! — Какая тебе разница, мы же вместе нашли! — возмутился Люк, не сдаваясь. — Я первый! — Нет, я! — Смотри, папа! — оба почти одновременно протянули к нему находку — большую морскую ракушку, блестящую перламутром. Она отливала розовыми и золотыми оттенками, словно вобрала в себя кусочек рассвета. — Её море выбросило! — хором заговорили братья, перебивая друг друга. Лейнор взял ракушку в руки, повернул её в свете и улыбнулся. — Красивая. Очень красивая. Я видел похожие на берегах Высокого Прилива… Может, и здесь можно найти ещё. — Правда?! — глаза Джейса загорелись. — Тогда нам нужно ещё две! Одну для Люка, и одну для Джоффри! — И для мамы! — поспешил добавить Люк. — И для мамы, — кивнул Лейнор, едва сдерживая улыбку. Братья переглянулись и уже собрались сорваться с места, но Лейнор строго поднял руку. — Стоять. Сейчас у вас тренировка. Сначала — тренировка, потом игры. А насчёт ракушек я сам пошлю людей на поиски. — Ну па-а-апа… — протянули они в унисон, с одинаково несчастными лицами. Лейнор рассмеялся, поднялся и осторожно передал Джоффри на руки няньке, что стояла неподалёку. Та склонила голову, прижала малыша к груди и скрылась в глубине коридора. — Ни-ка-ких «ну папа», — сказал он с притворной строгостью. — Принцы должны быть сильными и доблестными. И я прослежу, чтобы вы не ленились. — А ты пойдёшь с нами? — Джейс поднял голову и посмотрел на него глазами, сияющими от надежды. — Пойду, — наконец сдался Лейнор. — Ура! — воскликнули оба и тут же вцепились в его руки — один справа, другой слева. — А потом поедим пирожков? — заговорщицки шепнул Люк, озорно щурясь. — Только если мама не узнает, — наклонился к ним Лейнор и ответил таким же шёпотом. Дети прыснули от смеха и зашлись хохотом. Их звонкие голоса наполнили комнату

***

В ту секунду Лейнор распахнул глаза. Его грудь вздымалась тяжело и неровно, будто он вынырнул из глубокой воды. На миг он не мог понять, где находится. Ему снился дивный сон — отрывок прошлого, почти забытый, но такой живой, что казалось будто он действительно вернулся назад во времени. Он снова слышал звонкий смех своих мальчиков, видел, как Джейс и Люк спорят из-за найденной ракушки, чувствовал тепло маленькой ладошки Джоффри, вцепившейся в его палец… Он зажмурился, сжав кулаки. Сердце болело от того, что сон рассеялся, как утренний туман. Реальность была иной. Холодной. Одинокой. Лейнор поднялся с жёсткой койки и натянул плащ. За маленьким окошком уже занимался рассвет — серое небо над морем, крики чаек и запах соли. Он добрался до Пентоса, первого портового города, откуда уходили корабли и на Дрифтмарк, и на Драконий Камень. Дорога к городу была тяжелой, потому он снял комнату на ночь у пожилой хозяйки трактира. Но корабль отплывал только к полудню, а значит, у него было несколько часов ожидания. Лейнор быстро собрал свои немногие вещи, перекинул дорожный мешок через плечо и, задержавшись у порога, бросил хозяйке пару монет за ночлег. Женщина молча кивнула, спрятав их в передник, и вернулась к своим делам. Он вышел на шумную утреннюю улицу. Порт уже оживал — рыбаки тянули сети с ночным уловом, торговцы расставляли прилавки, мальчишки-гонцы разносили вести, выкрикивая последние новости. Морской воздух был влажным, а волны лениво шлёпались о борт ближайших судов. Солнце палило беспощадно. Жаркое марево дрожало над каменными плитами пристани, и воздух был насыщен запахом соли, смолы и рыбы. Лейнор стоял у причала, уже договорившись с капитаном небольшого торгового судна о каюте до Драконьего Камня. Он протянул мужчине маленький мешочек золота, и тот, проверив звон монет, кивнул. Напоследок он махнул матросам, чтобы оставшийся груз переносили на борт. Но сам Лейнор не спешил садиться. Что-то не давало ему покоя. Он стоял, всматриваясь в ясное небо, будто ждал чего-то. Вдруг… вдалеке раздался гулкий, пронзительный рёв. У него сжалось сердце. Этот звук он узнал бы из тысячи. Надежда и страх вспыхнули в груди одновременно. Он резко поднял голову, вглядываясь в белёсые облака. Несколько долгих мгновений тянулись как вечность, и вот — из облачной пелены вырвался огромный серый силуэт. Серый дракон. Его дракон. Его мальчик, его гордость. Зверь сделал круг в небе, рёв сотряс весь порт, и люди внизу завопили. Кто-то кричал молитвы, другие бросились врассыпную, покидая площадь в панике, переворачивая ящики с рыбой и бросая тележки. Крылья дракона гнали горячий воздух вниз, словно бурю, заставляя паруса судов дрожать. Дракон снижался стремительно, и Лейнор не выдержал. Он сорвался с места, бежал, не замечая криков и хаоса вокруг, только к нему, к своему старому другу. Дракон приземлился тяжело, каменные плиты дрогнули под его весом. Он наклонил массивную голову, склонив морду к бегущему человеку. В золотистых, таких умных, глазах не было ярости — только узнавание. — Дым… — выдохнул Лейнор, и голос его дрогнул. Серый дракон протянул морду ближе и издал протяжное, почти ласковое урчание, от которого у Лейнора защипало в глазах. Он протянул руку и коснулся горячей, гладкой чешуи. — Всё-таки нашёл… — прошептал Лейнор, гладя мощную морду дракона. Серый великан радостно урчал, словно в ответ. — Ты — мой мальчик… вовремя. Лейнор улыбнулся впервые за долгое время. Небольшая дорожная сумка всё ещё висела на его плече, но он даже не думал о ней. Он обернулся, махнул рукой капитану, который ошеломлённо застыл у трапа судна. Мужчина только мотнул головой, пятясь назад, — золото он забрал, но с такими вещами связываться не хотел. Дракон вытянул крыло, тяжело опустив его к земле. Сердце Лейнора запело. Он бросился вперёд, вскарабкался по ступеням из согнутых костяных пластин, и когда ноги его ступили в знакомое седло, в груди вспыхнуло чувство — будто он никогда и не покидал его. Верно, его дракона пытались оседлать, раз закрепили на нем седло и освободили от цепей. Лейнор ловко застегнул цепи, накинул капюшон и сжал поводья. — Лети, — сказал он тихо, почти шёпотом. И дракон взревел, расправляя крылья. Внизу люди кричали, падали на колени, закрывали головы руками. Торговцы оставляли свои телеги. А остальной люд в панике сбрасывал с них ящики с вином и рыбой на камни, так что те разбивались с хрустом. Женщины уводили детей, иные молились, а кто-то ругался во весь голос, но никто не смел приблизиться. — Дракон! Дракон! — разносилось по порту. Некоторые моряки метались, спеша отпустить канаты и увести свои корабли подальше, паруса хлопали, натягиваясь от вихрей. Другие, наоборот, замерли, зачарованные, с широко раскрытыми глазами, не веря, что такое можно увидеть вживую. И только один человек — Лейнор — сидел в седле, гордый и спокойный, снова став единым целым с тем, кто был его душой.

***

В лицо Лейнора ударил горячий ветер, несущий запах гари и паленой ткани парусов. Морской Дым расправил крылья и, словно серый вихрь, ринулся вперёд. Под ним клубились волны, перемешанные с плавающими обломками и телами. На берегу люди в панике кричали, бегая по пирсам, многие бросали своё имущество прямо в воду, лишь бы уйти подальше от ревущих драконов. Над Дрифтмарком пылало небо. Три дракона, словно огненные боги, сжигали корабли Триархии. Пламя вздымалось столбами, трескали мачты, взрывались бочки с маслом. Внизу моряки метались, кричали, падали в воду, молили о пощаде. Но в реве драконов никто их не слышал. Лейнор сжал зубы. Морской Дым издал протяжный, злорадный рёв, и, в следующую секунду, струя бело-голубого пламени вырвалась из его пасти, безвозвратно разрушив ближайший корабль. Тот завалился на бок, а люди с воплями посыпались за борт. Но Лейнор не смотрел вниз. Его взгляд искал другое. Он выискивал красные крылья Караксеса, золотой блеск Сиракс, надеялся хоть одним взглядом увидеть знакомого дракона… И тогда сердце его дрогнуло. На палубе вражеского корабля, среди дыма и хаоса, сидел зелёный дракон. Его чешуя поблёскивала в огне. Лейнор почувствовал, как дыхание перехватило. Он натянул поводья, подвёл Морского Дыма ближе, и в тот миг увидел — по вытянутому крылу дракона поднимался тёмноволосый юноша. Он держал на руках маленького мальчика, лицо которого Лейнор не успел разглядеть. Дракон поднял крыло, защищая их от пылающих обломков. Юноша усадил ёще одного мальчика в седло — и через мгновение зелёный зверь поднялся в небо, оставляя горящий корабль позади. Лейнор замер, сжав поводья так, что побелели пальцы. — Джейкейрис… — сорвалось с его губ. И в этот миг в сердце Лейнора больно кольнуло: это больше не мой маленький мальчик. Это уже мужчина. Как только зелёный дракон рванулся вверх, небо, казалось, вспороли свистящие стрелы. Они сыпались с палуб горящих кораблей, из луков и скорпионов. Сердце Лейнора рухнуло вниз, куда-то в район желудка, а может и ниже. Он успел заметить, как на соседнем пылающем судне вражеский наёмник вставил стрелу в осадный скорпион и повёл тяжёлый болт прямо в спину взмывающего дракона. Нет… Лейнор сжал поводья, Морской Дым рванул вперёд, словно стрела, летел через дым и горячие вихри пламени не замечая жара, думая лишь о том чтобы успеть. — Дракариc! — выкрикнул он. Серая пасть разверзлась, и ревущий поток бело-голубого огня сжёг наёмника вместе со скорпионом. Железо расплавилось, дерево лопнуло, а горящий обломок взорвался, разметав экипаж корабля в разные стороны. Морской Дым пронёсся так близко от Вермакса, что Лейнору показалось — он слышит скрежет зелёных чешуек и гул его крыльев. Ещё миг — и он мог протянуть руку. Но Вермакс уже уходил выше, спасая своих всадников от беспощадных стрел. Лейнор резко развернул Морского Дыма, направляя пламя на ещё один корабль, а затем, когда зелёный дракон начал отступать к безопасной высоте, рванул следом. Драконы летели почти крыло к крылу. Лейнор ощущал горячее дыхание Вермакса, видел, как тот дергает головой, размахивая крыльями, а на его спине — силуэт Джейкейриса. Юный принц держался уверенно, мальчики впереди него прижимались к седлу. На мгновение их взгляды могли встретиться. Лейнор почувствовал, как внутри всё сжалось. Узнает ли он меня? И тогда Лейнор невольно склонил голову ниже, прижался щекой к седлу Морского Дыма, скрываясь за кожаным капюшоном.

***

С глухим стуком Морской Дым опустился на землю, когти провалились в почву, крылья ещё дрожали, сбрасывая горячий воздух. Дракон мотнул головой, и на миг тишину прорезал низкий утробный рык. Лейнор, тяжело дыша, склонился вперёд, глядя на заходящее солнце. Оранжево-красные лучи разливались по небу, окрашивая дым и пепел в кровавый свет. Рядом, чуть дальше, Вермакс складывал крылья, его зелёная чешуя блестела в золоте заката. Стража тут же кинулась к нему, поспешно снимая с седла двух серебровласых мальчиков. Они кричали, обнимали друг друга, и Лейнор, украдкой, провожал их взглядом — сердце болезненно сжималось, как будто кто-то вырывал его голыми руками. Он спрыгнул на землю, быстро отстёгивая цепи и поправляя седло, но его внимание тут же привлекла фигура, идущая прямо к нему. Шаги были быстрыми, решительными. Джейкейрис. Юноша с лицом, где упрямство смешалось с детской болью. Его волосы путались от ветра, в глазах горел вопрос и гнев, а на щеке виднелась засохшая кровь. На руке ниже локтя — свежая ссадина, красная, наверняка болезненная. Лейнор сразу заметил эти следы боя и сердце рванулось к сыну, но ноги словно приросли к земле. — Кто ты? — голос Джейса дрогнул, но слова прозвучали твёрдо. — Назови своё имя. Лейнор сделал несколько шагов вперёд. Его разум был пуст. В груди бушевала буря — радость, страх, вина, надежда. Руки сами собой потянулись к капюшону. Он медленно сорвал его и ветер тотчас подхватил серебряные пряди. Солнце ударило прямо в его лицо. В глазах Джейкейриса отразился весь спектр эмоций: удивление, боль, неверие, надежда. Он отшатнулся на шаг назад, будто земля ушла у него из-под ног. — Это… — прошептал он, губы дрогнули, но голос не слушался. — Это… Лейнор стоял неподвижно, сжав кулаки, чтобы не кинуться к нему, чтобы не обнять, не прижать к груди, как раньше. И тогда Джейкейрис вдруг почти выкрикнул, сорвавшись на крик, полный боли и счастья: — Папа! Голос отдался эхом в груди Лейнора. Мир будто замер на миг — драконы, воины, даже ветер. И только это слово, наполненное тоской и надеждой, звучало, как удар сердца. Лейнор замер. Он не знал, чего ждать. Крика, может быть ярости или обвинений? Но не этого. Джейс сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ещё пять — и вот он уже почти рядом, на расстоянии вытянутой руки. Его глаза блестели, губы дрожали. — Пап?.. — голос звучал так, будто мир держался на этом слове. Лейнор открыл рот, но горло предательски сжалось. Он не смог произнести ни слова. Только кивнул. И этого оказалось достаточно. Джейкерис, словно мальчик, каким он был когда-то, рванулся вперёд. Он бросился в объятия, обхватив отца руками, вцепившись так крепко, будто боялся, что тот исчезнет, растворится, как мираж. Его плечи затряслись, дыхание стало рваным. Лейнор застыл лишь на миг, а затем прижал сына к себе. Прижал так, словно хотел вобрать его в себя, закрыть собой от всего мира. В этих объятиях была вся любовь, что он носил в сердце долгие годы, вся тоска, боль и надежда. — Скажи… — прошептал Джейс, голос ломался, превращался в плач. — Скажи, что это не сон… Скажи, что это не сон… Скажи, что ты жив… Лейнор закрыл глаза, крепче обнял его, провёл рукой по спутанным серебряным волосам, чувствуя, как дрожит мальчишеское плечо. — Я тут, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я рядом. Он коснулся лбом головы сына. — Я жив, Джейс. Я жив… папа рядом. Джейкерис всхлипывал, но не отпускал. И Лейнор тоже не собирался отпускать — он держал его так, будто наконец-то вернул часть самого себя.