Teacher Teacher Teach Me Love

Пол поднял глаза и увидел, что Леннон подошёл к шкафу. Он шёл неторопливо, и его длинные пальцы плавно скользили по потёртым переплётам, в задумчивом ритме постукивая по корешкам книг. — Так вот… В прошлый раз ты признался в любви к Бёрнсу и Китсу, а Шекспиру отвел в сердце уголок слишком скромный. Давай начнем с Бёрнса. Мы, вроде, договорились же  входить в терпимые темы через любимые. А ты нейтрален к сочинениям, а значит, есть шанс поразмышлять. К примеру… «Честная бедность» читал? У меня есть сборник, можем прочесть вместе, если еще не знакомился. Наконец Леннон остановился, достал объёмный том и, развернувшись, медленно направился обратно, открывая книгу. Его шаги были мягкими, уверенными. Уже у кресла он коснулся языка кончиками пальцев; от этого жеста глаза Пола слегка расширились. Леннон начал листать книгу, даже не глядя на содержание, словно точно знал, где и какое стихотворение находится. Через пару секунд он наклонился чуть ближе. Профессор аккуратно, почти заботливо поднёс книгу к коленям Пола, и тот машинально перевернул ладони вверх. Чужая рука мягко опустила её, передавая книгу из рук в руки. Маккартни быстро пробежал глазами по тексту, пытаясь на слух прикинуть, какой темп и интонации подойдут. Когда он поднял взгляд, то заметил, что Леннон уже придвинул соседнее кресло так, что подлокотники вплотную соприкасались. Сам он сел, повернувшись всем корпусом к Полу, и подпёр голову рукой. Его карие глаза изучали Маккартни, и Полу стало чуть тесно; он отвёл взгляд. — Можешь приступать, — сказал Леннон тихо. Пол кивнул, прочистил горло и начал: — «Кто честной бедности своей Стыдится и всё прочее, Тот самый жалкий из людей, Трусливый раб и прочее… При всём при том, При всём при том, Пускай бедны мы с вами, Богатство — Штамп на золотом, А золотой — Мы сами…» Он читал медленно, стараясь придавать словам хоть какое-то выражение. Уже к середине отрывка почувствовал, что что-то звучит не так — текст будто не ложился на язык. Он машинально начал постукивать ногтем по обложке, подбирая ритм, и, когда попробовал читать в такт, строки зазвучали совсем иначе: «Мы хлеб едим и воду пьём, Мы укрываемся тряпьём И всё такое прочее… А между тем дурак и плут Одеты в шёлк и вина пьют И всё такое прочее. При всём при том, При всём при том, Судите не по платью. Кто честным кормится трудом, — Таких зову я знатью!» В этот раз слова заскользили легче. Улыбка сама расцвела на лице Пола: он начал раскачивать головой из стороны в сторону, ловя такт, отстукивал его всё увереннее. С каждой строкой голос становился живее, взгляд — ярче. — «Вот этот шут — природный лорд. Ему должны мы кланяться. Но пусть он чопорен и горд, Бревно бревном останется!» На лице Пола сияла неподдельная радость. В его глазах вспыхнул огонёк азарта, он заразительно энергично отбивал ритм, и даже Леннон почувствовал, как уголки его губ сами собой поднялись вверх, а он тоже начал отбивать ритм ногой. «При всём при том, При всём при том, Хоть весь он в позументах, — Бревно останется бревном И в орденах, и в лентах…» Но внезапно Пол оборвал чтение на половине. Это случилось так резко, что Леннон вздрогнул, приподнялся, нахмурился — не понимая, что произошло. Маккартни замер, уставившись в строку. Буквы перед глазами слились в чужеродный, колючий узор. Он попробовал произнести: — «По… поз… поумё… позу…» Слово никак не хотело поддаваться. Пол почувствовал, как кровь прилила к лицу, пальцы сжали обложку. Спустя ещё пару жалких попыток у Пола вспотели ладони. Было ощущение, будто его заставили биться головой о стену. «Давай же… Это только одно слово… Давай… Читай…» Мысленно заставлял он себя, но теперь слово не просто было сложно прочитать — буквы расплывались перед глазами, сливаясь в сплошные тёмно-серые полосы. Воздуха стало не хватать. Пол кинул взгляд на Леннона и моментально отвёл его, даже не увидев выражения лица. Самого факта, что преподаватель рядом, что смотрит, что видит, как Пол сидит и не может прочитать чёртово слово, как первоклассник, оказалось достаточно. Плечи напряглись. По спине побежала холодная дрожь. В горле встал сухой, плотный ком. «Пожалуйста… только не сейчас…» Мысли посыпались, перебивая друг друга. «Не смотрите. Не смотрите на меня. Господи, как же это глупо. Он думает, что я тупой. Почему именно здесь. Почему именно при нём». Пол зажмурился. Он хотел кинуть эту проклятую книгу в стену, убежать, спрятаться, стать невидимым для этих пристальных карих глаз. Но даже если бы он захотел уйти, тело больше его не слушалось. Дыхание сбилось, в груди больно кололо; он дрожал, будто промок до нитки, и не мог это остановить. --- Джон замер. Он смотрел уже не на книгу, не на непокорное слово, а на Пола — на самого Пола. Видел, как сжимаются в белом, каменном напряжении его пальцы, как мелкая, частая дрожь бежит по плечам, выдавая внутреннюю бурю. Леннон на мгновение отвёл взгляд, чувствуя тяжесть ответственности — эту назойливую спутницу последних дней. Он понял лишь одно: сейчас нужно действовать. Его движение было неожиданным, порывистым: профессор прикоснулся к спине Маккартни, наклонился так близко, что мог бы спугнуть, но не остановился. — А ну-ка, вдох-выдох, — голос прозвучал резковато, но без привычной колкости. — И расслабь плечи. Чего сгорбился? Хочешь быть сутулым, как я? — Леннон улыбнулся, пальцы едва заметно, почти невесомо, провели по напряжённой спине, ощущая подрагивание. Он прочистил горло, взгляд скользнул по строчкам, нащупывая корень проблемы. — «Хоть весь он в позуме́нтах…» Знаешь, что это? Позументы — это декоративная бахрома, на мундирах такие верёвки, знаешь? Часто из золотых нитей, шёлка… нечто броское и дорогое. Однако здесь… — его палец упёрся в книгу, будто вбивая гвоздь в смысл, проводя по строкам. — Здесь это уничижительная метафора. Бёрнс утверждает: сколько дурака золотом ни осыпай, суть его не изменится. Он неплохо играет со смыслами, да? Взгляд скользнул на Пола — дыхание всё ещё сбивчивое, прерывистое. Слова не помогли, хотя Леннон на них особо и не надеялся. Внезапно мужчина сменил тактику. Его пальцы коснулись воротника парня, поправили его с преувеличенной строгостью. — Эй, что это у тебя? Девчонки-то любят опрятность. Неужели так по улице шёл? Где джентльмен, которого я в университете наблюдаю, м? — он поймал растерянный взгляд и подмигнул. Шутка сработала не до конца, но в каменном лице парнишки что-то всё же дрогнуло. — Так, Маккартни, смотри на меня, — голос Леннона стал ниже и тише, потеряв привычную иронию. — Давай подышим. Хорошо? Никуда не торопимся. Он поднял руку ладонью вверх. — Глубокий вдох… — сказал он, растягивая слово, подстраивая темп под чужое дыхание. — Выдох… — Он опустил руку ладонью вниз. Пол попробовал. Грудь судорожно дёрнулась, воздух ворвался слишком резко. Звук сорвался с губ — неловкий, жалкий. В горле всё сжалось, и стыд накрыл новой волной — горячей, унизительной. Он резко уронил лицо в ладони, словно хотел спрятаться внутри себя, стереть выражение, стереть этот момент целиком. Плечи мелко затряслись. Пол покачал головой, не глядя, будто извиняясь, будто отрицая всё происходящее сразу. Леннон отреагировал мгновенно. Сам не успев осмыслить, что делает, он наклонился вперёд и осторожно, мягко отвёл руки Пола от его лица. — Всё хорошо, — повторил он уже мягче. — Слышишь? Всё хорошо. Давай ещё раз. Ладонь снова поднялась. — Вдох… — медленно. Пол послушно вдохнул. На этот раз — чуть лучше. Грудь всё ещё дрожала, но не так отчаянно. — А теперь выдох… — Леннон опустил руку. — Длинный. Как будто задуваешь свечу. С каждым циклом напряжение медленно отступало. Мир перестал пульсировать. Буквы в книге больше не расплывались. Пол сглотнул. — Я… — начал было он и замолчал, не находя слов. — Не надо ничего объяснять, — перебил Леннон почти ласково. — Правда. Иногда мозг просто… заклинивает. С кем не бывало? — Леннон немного отстранился — А теперь повторяй за мной. По… зу… мен… тах. Мужчина отбивал каждый слог кивком, наблюдая, как губы Пола беззвучно шевелятся. — Теперь полностью. Не бойся, оно же не укусит, если ты запнёшься. И слово прозвучало — тихо, с одной запинкой, но твёрдо. Звонкий хлопок в ладоши заставил Маккартни вздрогнуть. Следом — стремительное движение руки, что легла на голову парня, взъерошивая волосы и заставляя его на мгновение замереть. Жест был грубоватым, но в нём сквозила неподдельная нежность. — Ну, молодчина, Макка, — выдохнул Джон, и в его улыбке читалось чистое, без примесей, одобрение. — Можешь, когда захочешь. Пол начал постепенно расслабляться. Маккартни даже поддался головой навстречу этой руке, сам того не замечая. В каждом движении было столько нежности и трепета, что внутри у Пола болезненно защемило. Последний раз он чувствовал подобное больше полугода назад, когда обнимал тогдашнюю девушку. С тех пор никто не касался его так просто, по-доброму. Впервые за долгое время он ощутил острую потребность в том, чтобы его приласкали, прижали к груди, шептали что-то тихое, неважное, но тёплое. И всё же это наваждение рассеялось так же быстро, как и возникло — вместе с исчезнувшим теплом чужой руки. — Предлагаю перерыв, — произнёс Леннон с лёгкой улыбкой. — Чай или кофе на выбор. Пока ты будешь наслаждаться вкусом, я прочту стихотворение. А ты станешь моим редактором — останавливай, где захочешь узнать больше. Я, в свою очередь, буду твоим гидом. Что скажешь? Пол положил книгу на журнальный столик и, поставив локоть на колено, подпер подбородок. Услышав предложение Леннона, он посмотрел на него из-под ресниц и осторожно кивнул. — Мм… хорошо… чай, пожалуйста… сделайте на ваше усмотрение, — сказал Пол тихо и отвёл взгляд в сторону. Когда он услышал, как Леннон встаёт с кресла и уходит в другую комнату, Пол сделал глубокий вдох, будто до этого задерживал дыхание. Он наклонился и начал настукивать простой ритм по столику: стук — два коротких, стук — два коротких… Старая привычка, которая до сих пор помогала ему справляться с тревожностью перед экзаменами или выступлениями. Спустя примерно десяток повторений дыхание выровнялось, мысли упорядочились. Он выдохнул и откинулся на спинку стула, убирая руку от столешницы, мягко пропуская пальцы через волосы. Взгляд будто очистился, и он даже встал с кресла, чтобы немного походить. Взгляд тут же упал на ближайший книжный шкаф у камина. Пол мягко подошёл к нему и сложил руки за спиной, изучая корешки. «Фауст», Гёте. «Анна Каренина», Толстой. «Голый завтрак», Берроуз. «Падение дома Ашеров», По. «Виконт де Бражелон», Дюма. «Коллекционер», Фаулз… «Алиса в стране чудес»… Чем дальше Пол читал, тем больше озадачивался. По алфавиту не стоят, по годам — тоже, по жанрам — тем более. Книги на полках вообще не имели никакого порядка. Даже тома из одной коллекции стояли вразнобой: один — на нижней полке, другой — на верхней, третий — в стопке рядом со шкафом. Пол вспомнил стол в кабинете литературы и понял, что удивляться тут попросту нечему. Хоть Леннон и производил впечатление педантичного человека своими элегантными нарядами, чётким следованием программе и нетерпимостью к непослушанию, Пол предположил, что таким он был лишь на виду у других. А точнее — был только там. Пол даже улыбнулся, ощущая, будто только что решил ребус. Скрип деревянных половиц выдернул его из мыслей. Он повернул голову на звук. — Что-то приглянулось? Могу дать почитать, — в голосе Джона прозвучала неподдельная заинтересованность и та самая едва уловимая забота. Казалось, мужчина всё ещё не мог отделаться от лёгкого беспокойства за парня. Деревянный поднос с тихим стуком опустился на низкий столик: две чистые чашки, френч-пресс, сахарница, ложки и пара батончиков — клубничный с арахисом и брауни. Леннон выпрямился и встретился взглядом с Полом. — Спасибо… нет, так… просто смотрю… — вымолвил Пол тихо, робко опуская глаза. В душе преподавателя что-то заскреблось от осознания того, насколько сильно парень переживал из-за какого-то проклятого слова. Да будь оно проклято дважды. Леннон сделал несколько шагов вперёд, руки опустились в карманы. Он окинул взглядом полки, и из груди вырвался тихий, мечтательный вздох. — Я вот всё мечтаю о собственной библиотеке, знаешь ли. Огромный зал, книги до самого потолка… и та самая скрипучая лестница на колёсиках, как в старых фильмах, — мужчина по-домашнему хихикнул и направился к креслу, в которое рухнул с привычной небрежностью. Пол понимающе кивнул и коротко хмыкнул, не найдя, что ответить. Его взгляд проводил мужчину. — Чаю нужно ещё немного настояться… — сказал Леннон, устраиваясь поудобнее. — Могу пока тебе почитать и сделать анализ, если хочешь. — Профессор откашлялся, отводя взгляд и пожимая плечами. — Или, если есть желание, можем просто поболтать…