Teacher Teacher Teach Me Love

Как только Пол шагнул за порог и дверь с тихим щелчком закрылась, отделяя его от Джона, мир словно сжался до размеров крыльца. Леннон отвернулся, его лицо утонуло в ладонях. Шероховатая кожа пальцев вжалась в веки, вызывая призрачные искры под веками. Нехитрая попытка убедиться, что это не сон, а явь, внезапная и ошеломляющая. Затем двумя ладонями он зачесал непокорные пряди волос назад, подставив лицо прохладному вечернему небу. Ладони, влажные от волнения, похлопали по карманам пальто. Зажигалка нашлась сразу, а пачки сигарет и телефона так и не оказалось. Ирония судьбы — профессор, всегда такой собранный, в порыве импульсивного безумия рванулся сюда, позабыв и пачку, и телефон, и все мысли о последствиях и приличиях. Вытянув белую, блестящую в свете фонарей, зажигалку Леннон принялся нервно вертеть её в руках. Внезапный скрип заставил его вздрогнуть. Мужчина обернулся, взгляд, быстрый и сканирующий, скользнул по фигуре Пола, который только что вышел из-за двери дома, как и обещал. И сквозь тревожное собрание чувств на мгновение прорвалось что-то тёплое, заставив уголки губ дрогнуть в улыбке. — Ммм... Пойдём, тут недалеко есть одно местечко. Мысль, быстрая и дерзкая, мелькнула в голове: подставить согнутую в локте руку, как он делал это с девушками. Но рука, едва начав движение, резко изменила траекторию, притворно поправляя несуществующую складку на рукаве, и бросив зажигалку обратно в карман. Леннон сделал шаг вперёд, почти торопливо, скрывая смущение. Они прошли несколько шагов в зыбком молчании, нарушаемом лишь эхом их шагов. Профессор скользнул взглядом по профилю парня, идущего рядом. — Ты так легко согласился, — тихо произнёс он, в голосе звучало не только недоумение, но и какое-то заворожённое любопытство. — Не боишься? — Боюсь? — на лице Пола промелькнуло сначала лёгкое удивление, потом застенчивая улыбка. — Ну... немного. Но это не из-за вас! — поспешно добавил он. — Хоть мы и мало знакомы, но вам я почему-то доверяю… Просто… я ведь живу здесь уже лет пять или шесть, но ни разу не видел, чтобы рядом была кофейня... — Он на секунду задумался и тихо добавил: — Думаете, я слишком доверчивый? — спросил он тихо и полуриторически. Он на мгновение отвёл взгляд, и пальцы машинально спрятались в карманах. Он огляделся, и тут его внимание вдруг зацепилось за мягкое свечение впереди. Вдалеке, среди домов, замелькал тёплый свет. Несколько витрин, уютно освещённых изнутри и большая новая вывеска сразу приковали к себе внимание. Пол замедлил шаг, потом тихо рассмеялся: — Я даже не знал, что тут открылось что-то новое! Это здание сдавалось в аренду, сколько я себя помню! Кофейня вправду оказалась в двух шагах. Они не успели обменяться и парой фраз, как перед Маккартни распахнулась стеклянная дверь, она мягко звякнула колокольчиком, и аромат свежесмолотого кофе ударил в нос, смешавшись с ароматом выпечки. Джон шагнул следом, его ладонь на мгновение коснулась спины парня перед ним. Лёгкий, едва уловимый толчок, без слов указывающий направление, жест, полный невысказанной заботы. Внутри было удивительно уютно — деревянное покрытие тихо поскрипывало под шагами, стены из красного кирпича были усыпаны различными картинами. На столиках стояли небольшие вазочки с веточками лаванды. У кассы возвышалась витрина, где за стеклом рядком выстроились аккуратные пирожные и тортики. Их встретила улыбчивая бариста, её профессиональный взгляд скользнул с ног до головы. — Здравствуйте. Что для вас? — прозвучал отработанный вопрос. Леннон замер на секунду, вкус крепкого эспрессо казался сейчас в меру грубым и резким, чтобы прийти в себя. — Эспрессо и... — он оборвал фразу, вопросительно переводя взгляд на Маккартни. Глазами Пол машинально пробежал по меню, что висело на стене за прилавком, ища что-то интересное. Капучино, латте, мокко… И вдруг взгляд зацепился за строчку, от которой у него внезапно вспыхнул детский восторг. — Банановый милкшейк, пожалуйста! — сказал он громче, чем планировал, его глаза загорелись. В этот момент Пол совсем забыл, где находится и с кем. Но уже через секунду осознание вернулось, он ведь не сам… Он с Ленноном. С мистером Ленноном. Сердце тут же сжалось от неловкости. Пол повернул голову, медленно, будто заранее готовясь к усмешке, к поднятой брови, к колкой шутке. Он боялся, что Леннон засмеётся. Что подумает — «детство какое-то». Или просто посмотрит снисходительно. Но когда их взгляды встретились, Пол неожиданно замер. Профессор стоял спокойно, чуть склоняя голову, как будто разглядывал его, но в то же время — не осуждал, а наблюдал с интересом. — Простите, — тихо пробормотал он, пожав плечами. — Просто… я всегда беру его. Наверное, дело привычки. — И, не зная, куда деть руки, засунул их в карманы пальто, глядя куда-то в сторону. Леннон, достав кошелёк, извлёк пару шуршащих купюр, протянув их бариста. Вместе с деньгами едва не ускользнула в чужие руки та самая, бережно хранимая записка, что Маккартни оставил возле цветов. Мужчина почти инстинктивно всунул её обратно, убеждая себя, что никто этого не видел. Движение его головы в сторону парня было медленным, почти заторможенным, взгляд последовал за ним с той же ленивой, тягучей плавностью. — Никогда не извиняйся за себя и свои интересы. — проговорил он, голос звучал как тихое, обволакивающее мурчание. — Прекрасная привычка, особенно если она приносит тебе такую радость. Разве я не прав, м? — мягким движением, профессор подтолкнул юношу в сторону, освобождая пространство для следующего посетителя. Они оказались у высокого столика. Джон, убирая бумажник, на миг застыл, перебирая в голове крупицы их диалога. Лёгкая тень озарения скользнула по его лицу. — Погоди-ка... Ты не знал о существовании этого места и всё равно согласился последовать за мной? Это не доверие, Пол, а чистой воды безрассудство. — в глазах появилась искорка строгости, но голос, когда он продолжил, стал тише, интимнее. — Не ходи с незнакомыми дядями, если сам не уверен, куда и зачем они тебя поведут. Договорились? — Леннон подмигнул и захихикал, прикрывая рот кончиками пальцев. На что Пол лишь робко улыбнулся и кивнул. В этот момент в кафе стихла предыдущая мелодия, воздух наполнился знакомыми, бархатными нотами Элвиса. Джон преобразился мгновенно: глаза вспыхнули озорными огоньками, а нога сама по себе отбивала ритм. Он метнул взгляд на Маккартни, по лицу расплылась мальчишеская усмешка. Еле заметно пританцовывая, мужчина пропел приглушённо, игриво растягивая слова: «I don't want no other love... Baby it's just you I'm thinking of, mmh...» Бариста подвинула к краю стойки два стакана. Высокий пластиковый и поменьше, картонный. Леннон подошёл, его взгляд скользнул по запотевшим стенкам напитка Пола. Тот ловко подхватил картонный капхолдер и натянул его на стакан мальчишки. — Снимешь, если раскиснет. Это чтобы руки не замерзали... — пояснил он, протягивая напиток парню. Его собственный стакан уверенно лёг в ладонь, согревая её приятным теплом. Джон направился к выходу, пару раз оборачиваясь, чтобы убедиться — парень следует за ним. Мужчина вышел первым, но, поймав дверь на лету, галантно придержал её для спутника, а затем легко догнал его парой длинных шагов. — К слову об Элвисе... Мы могли бы что-нибудь из его репертуара сыграть дуэтом. — начал Леннон, делая глоток горячего кофе. — Сыграть вдвоём? — Пол поднял взгляд, и уголки его губ расплылись в тёплой, почти детской улыбке. — Я был бы только рад! Мне тоже нравится Элвис... — добавил он чуть тише, будто боялся показаться чересчур восторженным. Лёгкий ветер тронул его волосы, и он, чуть смущённо, отвёл взгляд, шагая рядом с Ленноном почти в ногу. — Угу... На той гитарке, что тебе приглянулась, соло исполняются идеально. Гриф удобный, вес лёгкий. — Джон сделал паузу, глядя куда-то вдаль, слова полились чуть быстрее, выдав внутреннее волнение. — Хочешь, я перетяну струны и отдам её тебе? Насовсем. Это дело пяти минут, а у тебя... появится новый инструмент для создания музыки. Взамен лишь пара сыгранных тобой песен... Леннон больше не смотрел на Маккартни, он просто шёл, лицо было почти бесстрастным, хотя предложение было высказано с такой стремительностью, будто он боялся, что передумает. Но подобная щедрость, так легко отдать одну из своих гитар, со стороны выглядела странно. Только сам Джон знал, что на уме у него творится. От слов профессора Пол на секунду замер, словно не поверив, и резко повернул голову к мужчине. — Отдать? Насовсем?.. — повторил он, глаза распахнулись в изумлении. — Я... не... — голос дрогнул, и, уловив в нём ноты смущения, Пол поспешил подобрать слова. — Знаете… Я вам невероятно благодарен! Но я правда не могу это так просто принять. Вы ведь говорили, что она старая, наверняка с ней связано много воспоминаний... Джон внимательно слушал, то и дело покусывая губу. Гитара вправду была не просто инструментом, а скорее шкатулкой с воспоминаниями. Расстаться с ней — всё равно что расстаться с частью собственной жизни. Но в этом безумии была железная логика сердца: он хотел, чтобы она принадлежала именно Полу, а не кому-то другому. Эти мысли будто отрезвили, заставив резко мотнуть головой и уткнуться лицом в мягкий ворс воротника. Маккартни опустил взгляд, раздумывая. — Хотя... — начал он неуверенно, — если вы перетянете струны… может, я смог бы иногда приходить к вам в гости и играть на ней? — он рассмеялся коротко, почти виновато, — всё равно дома я в последнее время редко играю. Учёба и всё такое… — Как скажешь... Тогда в следующий раз, когда придёшь ко мне, я буду настаивать, чтобы ты продемонстрировал своё мастерство... — Леннон ненадолго высунулся из своего укрытия, чтобы сделать глоток кофе, бросив на Пола исподлобья быстрый, изучающий взгляд. — Вдруг что, а я так и не увижу этого. На мгновение между ними повисла пауза. — Ну, конечно же, увидите! Куда я денусь? — Пол немного наигранно рассмеялся, пытаясь разрядить внезапно сгустившуюся обстановку. Он взглянул на стакан в руке и улыбнулся, придержал трубочку и отпил немного молочного коктейля. На лице появилась искренняя, довольная гримаса — глаза зажмурились от удовольствия. — М-м! — промычал он с улыбкой. — Это, наверное, один из лучших, что я пил. Такой сладкий, воздушный… и совсем рядом с домом! — он повернулся к профессору. — А он был дорогой? Я не успел заметить цену. — Не думай о деньгах. Разве я похож на того, кто попросил бы их обратно? — профессор неуверенно повёл плечом, будто сам поймал себя на странности своих слов. Свободная рука вновь нырнула в карман, сжавшись в согревающий кулак. Пол неловко опустил глаза, он хотел было оправдаться, что спрашивал не для этого, но мысленно отмахнулся и посмотрел на стакан профессора с чёрным кофе, обвитый длинными пальцами, и невольно хмыкнул. — Никогда не понимал, как можно пить... что-то такое горькое. — сказал он полушутя. — Наверное, я чего-то не понимаю. Внезапное восклицание Маккартни заставило мужчину прыснуть со смеху, но звук потонул в ткани. Леннон лишь украдкой поглядывал на дорогу, всё его внимание теперь безраздельно принадлежало юноше. Мысли Пола заставили его задумчиво взглянуть на свой стаканчик. Когда-то и Джон думал так же. Оказывается, с годами кофе теряет свою горчинку, оставляя послевкусием лишь бодрость и ясность мысли. Возможно, мужчина пил его лишь по привычке, как атрибут взрослой жизни. — Как истинный взрослый, я должен сказать что-то в стиле... вырастешь — поймёшь? — он хмыкнул, но тут же спохватился, словно испугавшись собственной серьёзности. — Хотя... нет, я бы не хотел, чтобы ты превратился в такого, как я. Тебе идёт вся эта... воздушность и лучезарность. — Он издал тихий смешок, а ресницы беспокойно захлопали, предательски выдавая смущение. Маккартни взглянул на свой напиток — бежевый, с белой пеной, будто облако в стакане, и вдруг у него появилась идея. — Кстати, мистер Леннон, — произнёс он, осмелев, — хотите попробовать? — Пол чуть ускорил шаг, обошёл мужчину и стал прямо перед ним. В одной руке он протянул стакан, а другой держал трубочку. — Если вы, конечно, не брезгуете, — добавил он с озорной улыбкой. На лице юноши играли тёплые отблески фонарей, глаза искрились живостью и чем-то трогательно чистым. Ветер чуть трепал края его рубашки. Джон замер в изумлении. Потребовались секунды, чтобы осознать жест. — Ну же, попробуйте, — мягко настоял Пол, чуть качнув стакан. — Вдруг вам понравится. Тогда он поднял на юношу глаза, в которых внезапно вспыхнул крошечный огонёк. Он высунулся из-под своего воротника, инстинктивно облизнув и без того замученные губы. — Не переживай, во мне брезгливости ноль. И раз уж ты сам предложил... Опустив взгляд на соломинку, Леннон обхватил её губами, с первого раза не сумев поймать. Сладкий, нежный вкус бананового молока разлился по рту, мгновенно затмив горьковатый след кофе. Мужчина не позволил себе много — напиток был не его. С притворным, почти актёрским причмокиванием он отстранился. Рука сама собой выскочила из кармана, чтобы машинально провести по губам. — И вправду вкусно. Совсем как ты... — его глаза округлились от ужаса перед сорвавшейся фразой. — Я уже сравнил тебя с воздушностью и лучезарностью, а этот коктейль таким и является. Не зря он тебе так нравится. — протараторил Джон. Меньше всего на свете он хотел спугнуть Пола своими неловкими намёками. Единственное, что ему удалось выдавить, снова пряча руку, было: — Пошли, на улице отнюдь не тепло, а ты ещё и холодный напиток взял. Заболеешь — кто тебя потом будет лечить? — «Я?» едва не сорвалось с губ, но казалось, профессор и так сказал уже слишком много. И хотя слова прозвучали с привычной резкостью, от них веяло безошибочной, глубокой заботой. Пол шёл рядом, и с каждой секундой ему становилось всё труднее сосредоточиться на чём-то конкретном. Слова мистера Леннона, простые, будто сказанные между делом, продолжали звучать в голове мягким, тёплым эхом, будто застряли где-то под кожей. «Как ты...» — это ведь просто оговорка, правда? В какой-то момент Пол поймал себя на том, что старается не моргать, чтобы не потерять из виду профиль Леннона — резкий в свете уличных фонарей, с тенями, ложащимися под скулами. Было что-то интересное в том, как вечерний ветер трепал его рыжеватые волосы, а воротник пальто был поднят, касаясь губ. Маккартни не знал, что именно чувствует. Радость? Волнение? Уважение? Восхищение? А может, всё сразу? Сплетённое в один узел, который невозможно развязать. «Что со мной?» — мелькнула мысль. Откуда это внезапное желание запомнить каждое движение, каждую интонацию его голоса? Как будто в них было что-то, чего Полу так не хватало. Он прислонил прохладные пальцы к щеке и почувствовал жар, невольно копируя старшего мужчину, спрятал лицо в воротник пальто. А чтобы хоть как-то вернуть себе равновесие, он сделал глоток своего напитка. Обхватив губами трубочку, ему показалось, что на мгновение почувствовал небольшую горчинку от кофе, что пил учитель. От одной этой мысли внутри что-то сжалось, как от тихого, счастливого стыда. Полу хотелось смеяться и провалиться под землю одновременно. Спустя несколько минут ходьбы из тумана вечерних фонарей вынырнула знакомая зелёная ограда. Пол невольно сбавил шаг, словно пытаясь отсрочить момент, когда придётся проститься. Дом был уже совсем рядом. Он остановился у крыльца и повернулся. Студент прикусил губу, пряча неловкость за мягкой улыбкой. Взгляд скользнул вниз — на свои пальцы, на маленькие капельки, что стекали по гладкой поверхности стакана, — а потом неуверенно поднялся к Леннону. — Спасибо большое за… мм, «кофе». — Голос прозвучал чуть выше обычного, с нервной ноткой, и Пол издал смешок, будто хотел этим скрыть смущение. — Было… приятно прогуляться. — А? Кофе... Да. — голос юноши вывел его из оцепенения. — С тобой приятно проводить время. Спасибо, что не отказался. Профессор уловил, как парень нервно переминается с ноги на ногу, выдавая своё волнение. И тогда в груди Леннона зародилось желание — обнять его, прижать к себе, вдохнуть его запах и успокоить дрожь своих собственных нервов. Бороться с этим порывом было мучительно, но и поддаться ему казалось невозможным. Мысли о том, как это будет выглядеть, о неприличности желаний, съедали изнутри. — Эм… — выдохнул Пол тихо, — спокойной ночи, мистер Леннон. Пальцы чуть сжали стакан, издав тихий треск пластика. Хотелось сделать шаг ближе, обнять или сказать что-то тёплое, может быть, даже… глупое, но язык будто прирос к нёбу. Вместо этого Маккартни лишь на секунду встретился с его взглядом — и тут же отвёл глаза. — Добрых снов, Пол. — сказал тот, в голосе прозвучала разбитая надежда. Джон проследил, как ладонь Маккартни сжала ручку двери, неуверенно, будто он хотел сказать или сделать что-то ещё на прощание. Но момент был упущен. Через мгновение Леннон уже стоял в одиночестве, перед ним была лишь дверь, отражавшая тусклый свет фонаря. Внутри всё ныло и гудело от внезапной, физической боли разлуки. Дикое, иррациональное желание было броситься вдогонку, ворваться вслед за парнем, украсть у него это прощание, чтобы больше никогда не отпускать. Но реальность была холодной и безжалостной. Словно сквозь туман, Джон двинулся в сторону своего дома, его взгляд устало скользил по сырой, поблёскивающей земле. Пол влетел в дом. Быстро, почти на бегу, он стянул с себя кроссовки, оставив их кое-как у порога, и кинул пальто на вешалку, даже не проверив, зацепилось ли оно. Он бегом поднялся по лестнице на второй этаж, молясь не встретиться с Майком. Только этого сейчас не хватало — объяснять, «Кто это был? Где ты был?» — вопросы, на которые у него и самого не нашлось бы вразумительных ответов. Всё казалось странным, запутанным. Пол юркнул в свою комнату и быстро повернул защёлку на двери. Он тяжело рухнул на кровать, наклонился вперёд, локтями упёршись в колени и поддерживая лицо, уставился на пол. В груди щемило так, будто кто-то сжал её изнутри. — Нужно было обнять его… — прошептал он и с досадой топнул ногой. — Боже, я такой идиот… Он упал на бок, сжал плед, что лежал поверх одеяла, и уткнулся в него лицом. Ткань пахла домом, стиральным порошком, что немного успокоило. Пол сделал глубокий вдох и выдох, начав прокручивать в голове события прогулки: запах мокрого воздуха, взгляд, слова, тёплая интонация. Перед глазами вновь вставал мистер Леннон — худой, немного усталый, с этой мягкой, странно хрупкой улыбкой. Он крепче сжал плед, сделав глубокий вдох и долгий выдох, Пол медленно открыл глаза. На столе дрожала силуэтная башня из учебников, а по разбросанным нотам на синтезаторе скользил тёплый, янтарный свет уличного фонаря. Он медленно поднялся с кровати, чувствуя, как усталость смешивается с какой-то странной тревогой, и подошёл к столу. Щёлкнула лампа — под абажуром разлилось мягкое, жёлтоватое свечение. В этой привычной тишине, среди учебников, ручек и нотных листов, ему стало немного легче. Как всегда, когда он решал спрятаться от собственных мыслей за учёбой.