Teacher Teacher Teach Me Love

Пол выскочил из здания института. В небе ослепляюще жгло солнце, заставляя жмуриться. Ветер холодил щёки, обжигал лёгкие на бегу. В глубине души у Пола клокотала болезненная смесь чувств: стыд, нежность, страх. Ему было до отвратительного стыдно за своё поведение, но, когда он вспоминал взволнованный голос учителя, прикосновения в попытке утешить, нежный взгляд… это всё отзывалось внутри той же нежностью, но она тут же порождала страх. Страшно было даже подумать, что, столкнувшись с тем, чего он так долго ждал, с тем самым чувством, оно так быстро сбило его с ног, заставило потерять контроль над собой, над такой привычной обстановкой, в которой Пол, окружив себя сухими учебниками, аккуратными конспектами, идеальными оценками, думал, что всё контролирует. Очнулся он только тогда, когда оказался на людной улице. Шум голосов, громкие проезжающие машины, чьи-то шаги — всё это резко обрушилось на него, как будто мир внезапно вернулся, вытеснив то, что ещё секунду назад заполняло всё его сознание. Пол замедлил шаг и почти сразу остановился, облокотившись спиной о холодную кирпичную стену ближайшего дома. Он согнулся, опуская голову, и попытался выровнять дыхание. Воздух выходил рывками. Лёгкие жгло. Перед глазами слегка плыло, и лица прохожих распадались на размытые пятна. Он медленно выпрямился и заставил себя идти дальше, машинально проходя знакомые улицы. Дубы вдоль дорожки шумели листвой, будто перешёптывались за его спиной. Тени от ветвей ложились на асфальт рваными полосами, и в каждой из них Полу чудилось что-то тревожное. Только когда он переступил порог своего дома, он устало опустил ресницы и смог вдохнуть полной грудью. Он сбросил сумку на ковёр прихожей, и та шлёпнулась о мягкий ворс. Он открыл глаза и посмотрел вглубь дома, в коридор, который вёл на кухню. Ветерок из приоткрытого окна с шелушащейся белой краской на раме легко шевелил бело-синие шторки. На небольшой стиральной машине, что стояла прямо рядом с окном, стояла кружка, оставленная кем-то утром. Смотря на это, Пол на мгновение ощутил домашнее тепло и спокойствие. Оно напомнило ему, что здесь его дом, его пространство, его жизнь и рутина… его семья. Вздохнув, он стащил с себя пиджак, кинув его на крючок, и вытащил ноги из своих кроссовок, оставив их небрежно валяться рядом с входной дверью. Взяв сумку, он шаг за шагом поднимался по лестнице, чувствуя себя уставшим, а скорее истощённым от событий сегодняшнего дня. Когда он наконец вошёл в свою комнату, то сразу же плюхнулся на кровать. Матрас прогнулся под его весом. Он расстегнул ремень и стянул брюки, которые через секунду уже лежали рядом с кроватью небрежной тёмной кучкой. Пол подвинулся на край кровати и застыл, упершись локтями в колени. Некоторое время он просто смотрел в одну точку перед собой — в лакированное дерево гардеробного шкафа. В голове всё ещё мелькали обрывки мыслей, воспоминаний, ощущений. Он медленно провёл ладонями по лицу и тяжело выдохнул. Тишина комнаты мягко обволакивала его, но даже так он чувствовал, что внутри всё ещё не наступило настоящего покоя, который дал бы ему расслабиться… а может, даже вздремнуть. Он упал на бок, и кровать под ним тихо скрипнула. Взгляд бессмысленно уткнулся в складки одеяла. Ему вдруг остро захотелось с кем-то поговорить, услышать чужой голос, получить хоть какой-то отклик. Совет, поддержку — неважно. Что угодно, лишь бы не оставаться с этим одному. Но почти сразу за этим желанием пришло другое — холодное, сдерживающее. Он не мог. Ни Джорджу. Ни кому-то из его знакомых. Ни тем более… Пол резко зажмурился, будто отгоняя саму мысль. Пол тихо вздохнул и повернулся на другой бок. Кровать под ним негромко скрипнула. Он уткнулся щекой в подушку, чувствуя, как ткань прохладно касается кожи. Несколько секунд он просто лежал, глядя в пустоту перед собой, и вдруг в голову пришла идея. Глупая. Почти детская. Но, если честно, других вариантов у него всё равно не было. Пол потянулся к сумке, нащупал её рукой и подтянул ближе. Из бокового кармана он вытащил телефон. Экран вспыхнул мягким светом. Он лениво провёл пальцем по экрану и открыл браузер. Несколько секунд Пол просто смотрел на пустую строку поиска, а потом начал печатать. Буква за буквой. Клавиши тихо щёлкали под пальцами. «Что делать, если влюбился в учителя» Он остановился, перечитал написанное и невольно прикусил губу. Даже видеть эти слова было странно. Но всё же он нажал «поиск». Страница загрузилась мгновенно, и Пол ткнул в первую попавшуюся ссылку. Перед ним открылась страница в спокойных зелёных тонах. Заголовок был крупным и ободряющим, под ним шло длинное вступление о «сложных эмоциях в период взросления». Пол закатил глаза и машинально пролистал вступление, сразу перейдя к списку рекомендаций: 1. Примите свои чувства — Есть… — пробормотал он вполголоса и провёл пальцем вниз. 2. Разрешите себе грустить Пол нахмурился. Он на секунду задумался, вслушиваясь в себя. В груди действительно было тяжело, неприятно тянуло. Он не до конца понял, как «разрешить себе», но подумал, что, если сейчас ему грустно, то, возможно, это оно. — Наверное, есть… 3. Примите решение двигаться дальше Осознание того, что эти отношения никогда не продвинутся, — важный шаг… Пол закрыл вкладку. Бездушный совет растаял на экране, оставив после себя горький осадок. Слова с сайта были правильными. Логичными. Безупречно выверенными. И абсолютно… бесполезными. Слишком сухими и чужими. Пол повернулся лицом в подушку и с тихим, сдавленным стоном уткнулся в неё, закрывая глаза. Ткань приглушила звук. Он сжал пальцами край простыни. — Чёрт… — выдохнул он глухо. --- Утром, когда Пол, взъерошенный, сонно моргая, взял в руки телефон, чтобы выключить назойливый будильник, он заметил сообщение в чате от старосты потока: Внимание! Скинули изменённое расписание на завтра! Пятница, 7 октября 1. Муз. теория 2. Живопись и графика 3. Живопись и графика Маккартни сначала подумал, что ему показалось, но, потерев глаза и снова взглянув на расписание, понял, что оно не изменилось. В голове у него тут же появился тревожный вопрос: «Живопись? Вторым всегда была литература… Может, что-то случилось?» Встав с постели, он подумал, что, возможно, это даже к лучшему — по крайней мере, он сможет держать всё под контролем. --- Пол шёл по длинному коридору второго этажа с лёгким волнением и любопытством. Это крыло института было параллельно тому, где находился кабинет литературы — территория художественного факультета, куда он до сих пор не заглядывал. Музыканты редко оказывались здесь без необходимости, и потому всё вокруг казалось немного чужим, почти как другой маленький мир внутри знакомого здания. Даже запах здесь был другим. В музыкальном крыле Пол постоянно чувствовал пыльную бумагу старых партитур, запах древесины, да и в целом воздух был немного застоявшимся. В зависимости от кабинета к ним добавлялись дополнительные ноты: восковая полироль, которой натирали большие рояли, пластик барабанных мембран, а иногда — лёгкий цитрусовый запах лимонного масла, которым тщательно протирали грифы гитар. Здесь же воздух казался свежим. Видимо, окна часто открывали настежь — сквозняк гулял по коридору, мягко шевеля развешанные на стенах афиши и студенческие работы. Но, несмотря на это, «художественный» запах всё равно чувствовался отчётливо: лёгкая горечь льняного масла, терпкость гуаши и акварели, графита. Этот аромат был странным, но по-своему приятным — живым, рабочим. Пол невольно вдохнул глубже. По коридору время от времени проходили студенты. И они тоже отличались от привычного контингента музыкального факультета. Они выглядели гораздо более экстравагантно, чем аккуратные, чуть строгие музыканты. Кто-то был в широких цветастых джинсах, кто-то — в длинных пальто, кто-то — в ярких шарфах или с множеством колец и пирсингом на лице. Один парень с большими тоннелями в ушах прошёл мимо с огромным рулоном бумаги под мышкой. Девушка в берете с окрашенными в зелёный кончиками волос тащила стопку холстов, едва удерживая их на весу. Маккартни на секунду задержал на них взгляд, а потом слегка тряхнул головой, возвращая себя к цели. Ему нужно было найти кабинет живописи и графики. Он шёл медленно, скользя взглядом по дверям с табличками. Мимо тянулись мастерские: «Скульптура», «Основы композиции», «Керамика». Из одной аудитории доносился тихий скрип — он заглянул в приоткрытую дверь и увидел девушку, которая делала вазу на механическом гончарном круге. Он прошёл дальше. Из другой аудитории доносился приглушённый смех и какие-то звонкие удары. Он посмотрел на табличку и сразу понял, в чём причина: «Кабинет для работ с мрамором». Где-то хлопнуло окно, и Пол вздрогнул. Быстро направившись дальше по коридору, он приказал себе не отвлекаться — ведь уже совсем скоро должна была начаться лекция. Он просматривал глазами таблички на кабинетах, где были написаны номер, предмет и на отдельной табличке — имя и фамилия преподавателя. Он внезапно вспомнил, что на кабинете Леннона табличка была совсем не с его именем… но встряхнул головой, чтобы отогнать навязчивые мысли, и потянул ручку на себя, заглядывая внутрь. И тут же замер от чистого недоумения. Помещение было абсолютно не похоже на учебную аудиторию: по кругу в кабинете были расставлены различные стулья, табуретки, кресла с высокой спинкой, офисные, Пол даже заметил одно игровое. А посреди комнаты лежал пушистый круглый ковёр чёрного цвета. Студенты, коих было не меньше двадцати, расселись по этим стульям и, будто бы, даже не замечали, что что-то не так. Некоторые болтали, некоторые сидели в телефонах — вся эта картина казалась немного сюрреалистичной. Пол осторожно прошёл внутрь, прикрывая за собой дверь, и, как только он уже хотел приземлиться где-нибудь поодаль, его взгляд зацепился за знакомую фигуру в фиолетовой узорчатой рубашке. Тот сидел в стареньком кресле поперёк, закинув ноги в чёрных брюках-клёш на подлокотник и опираясь спиной на другой, покачивая ярко-оранжевым носком одного из чёрных классических конверсов. Пол, ощущая резкое облегчение, тут же подбежал ближе. — Джордж! Джордж, привет! — голос его прозвучал живее, чем он сам ожидал. — Я тебя сто лет не видел, ты куда пропал вооб-... Ой. Он резко осёкся, заметив рядом ещё одного парня. Тот сидел в инвалидном кресле, но выглядел при этом… совершенно не так, как Пол ожидал бы. Скорее наоборот — в нём было что-то живое, уличное, даже слегка дерзкое. Потрёпанные кеды, исписанные маркером. Широкие джинсы. Белая футболка с принтом Gorillaz. Толстовка, небрежно завязанная на бёдрах. Но лицо… Короткие волнистые волосы, лёгкая щетина, заметный нос — и во всём этом голубые глаза, неожиданно мягкое, почти добродушное выражение, которое совершенно не вязалось с внешним образом. — А кто это с тобой? Вы знакомы? — сказал Пол Джорджу и неловко улыбнулся. — Привет, Макка, — лениво протянул Харрисон, не отрывая взгляда от телефона. — А это Рича— Но прежде чем Джордж успел договорить, парень, к огромному удивлению Пола, бодро вскочил с инвалидного кресла на ноги и протянул широкую ладонь, обклеенную пластырями и обвешенную кольцами: — Можешь называть меня Ринго. Ринго Старр! Я на ударника тут учусь! Пол вздрогнул от неожиданности, но спустя мгновение приветливо улыбнулся. — Я Пол… Пол Маккартни, пианист! — он пожал ладонь Ринго; кожа на его руке оказалась грубой, но очень тёплой. — А Джордж у нас гитарист, но ты это, наверное, уже знаешь. А ты… эм… — он неловко бросил взгляд на инвалидное кресло. Ринго обернулся, будто только сейчас его заметил. — А! — оживлённо воскликнул он. — Так это же уже тут стояло! Он хлопнул ладонью по спинке кресла. — Удобная штука, кстати. Хочешь, уступлю? Пол моргнул, не сразу понимая, шутка это или нет. — Нет-нет! Всё нормально, спасибо! — Ну как знаешь, — пожал плечами Ринго и без всяких колебаний снова плюхнулся в кресло, откинувшись назад. Пол улыбнулся и пододвинул незанятый табурет от фортепиано, поставив рядом сумку. — А ты… поздно поступил или что-то такое? Я тебя раньше не видел… — Да болел с середины лета, прикинь! В больнице лежал, вот только недавно выписали. Но ты не бойся — я не заразный, ха-ха! Теперь столько по программе нагонять… А можно вопрос? У вас тут… — Ринго обвёл рукой аудиторию, — всегда такая обстановочка? — Эм… — Пол замялся, но тут его перебил Джордж, пряча телефон в карман и поправляя отросшие волосы. — Мы тут тоже первый раз. Надеюсь, за три часа она расскажет хоть что-то интересное… — Она? — Пол поднял бровь и наклонился к Джорджу. — Ну, преподаватель! — он похлопал себя по карману. — Видел табличку с её именем на двери? Как там её звали… мисс— — А! Точно! Я почему-то преподавателя всегда мужчиной представлял… — Пол почесал затылок. — Я тоже не помню, но у неё вроде имя необычное… Ринго подъехал на кресле поближе. — О! А я сразу, как увидел список учителей, удивился! В Ливерпуле обычно таких имён не встретишь… — Старр потянулся — Мисс Йоко Оно, да?