Teacher Teacher Teach Me Love

Дверь кабинета с трудом поддалась. Замок, вечно заедающий в самый неподходящий момент, заставил Леннона изрядно потрудиться. Нелепость ситуации усугублялась одеянием: узкий, чёрный фрак стягивал плечи и грудь, а назойливые кружевные манжеты рубашки то и дело цеплялись за замочную скважину, мешая вставить ключ. Наконец раздался щелчок. С тяжёлым выдохом, прижимая к груди стопку исписанных листов, профессор двинулся по коридору, что был заполнен спешащими после третьей лекции кто куда, студентами. Он старался продвигаться сквозь этот стремительный поток людей как можно осторожней. Но, отвлёкшись всего на миг, мужчина не успел среагировать, и чужое плечо резко натолкнулось на него. Листы выскользнули из его рук, с тихим шелестом разлетаясь во все стороны. Горячее раздражение моментально ударило в грудь: — Дома так носитесь! — резко бросил он вслед уже исчезающему студенту. — Смотреть по сторонам совсем не учили? Но тот даже не обернулся. Бумаги шуршали под сквозняком, расползаясь всё дальше по коридору. — Господи… — выдохнул Леннон уже себе под нос. Он осторожно опустился на колени. Во фраке это было почти пыткой: ткань натянулась на спине, манжеты снова полезли под руки, а волосы тут же упали на лицо, мешая обзору. Со всех сторон ощущались чужие взгляды. Кто-то хихикнул. Кто-то замедлил шаг, явно рассматривая обычно грозного преподавателя литературы. Каждый такой взгляд раздражал сильнее предыдущего. Волосы снова упали на глаза, и он раздражённо попытался заправить их за ухо, но пряди тут же выскользнули обратно. Он уже даже смирился с тем, что придётся собирать работы практически вслепую, и когда он в очередной раз потянулся за листом, чужая рука подняла лист прямо перед его носом. Леннон дёрнулся и замер. От шока, от раздражения, от чистой злости, что такая наглость вообще допустима. И все эти чувства готовы были в любой момент вырваться на того, кто это сделал. И как только преподаватель, тяжело дыша, резко поднял голову, готовый высказать всё, что накопилось за последние пять минут, вся заготовленная тирада исчезла, растаяла на языке. Рядом с ним, опустившись на одно колено прямо на холодный, грязный паркет, сидел Пол, с сосредоточенным видом собирая листочки в аккуратную стопку. — Боже... — невольно сорвалось с уст мужчины. Парень поднял голову и, встретив удивлённый взгляд профессора, быстро отвёл глаза, а на его лице появилась лёгкая улыбка. — И вам добрый день, мистер Леннон... — неловко пошутил Маккартни, — простите, что без спроса, я просто... не мог пройти мимо. Профессор тут же опустил взгляд обратно к работам и начал скорее сгребать оставшиеся листы. — А... Как ты тут оказался? — спросил он тихо, бросая заворожённые взгляды на студента, будто бы его появление было чем-то поистине непостижимым. — Ммм? А, да так, я просто проходил мимо, и… вас сложно было не заметить, — сказал ученик с смешком, соединяя две стопки в одну и, прижимая её к себе, поднялся, протягивая руку преподавателю. Когда Леннон дрожаще взял его руку, то почувствовал, словно напряжение, что накопилось за эти пару дней, наконец сошло с его плеч, взгляды студентов казались не такими уж и враждебными, даже сама жизнь на секунду наполнилась чудным, абсолютным смыслом. Но это до боли прекрасное мгновение прошло, оставив за собой мягкий и сладкий след внутри. И вот Леннон уже отряхивает руками колени. — Так... Куда вам? Я бы мог их понести, если вы не против. — О... Спасибо, Пол, но я... — профессор запнулся, изучая парня перед собой с ног до головы. Слегка растрёпанный, с румянцем на щеках и взглядом, уставившимся в собственные кроссовки. Эта картина по-странному умиляла. — Ну, если ты не занят... Мне нужно в учительскую отнести эти работы. Копились они у меня чуть ли не с начала моей работы здесь! — он щёлкнул по краю листов и хихикнул. В конце концов они пошли по коридору не спеша. — Эм... Мистер Леннон? — Ммм? — профессор наклонил голову набок, смотря на ученика. Тот тут же отвёл взгляд, мужчина отчего-то почувствовал себя слегка виноватым. — Простите меня за вчерашнее, — внезапно для него проговорил Пол. — Я... Я вёл себя… инфантильно, наверное. Леннон удивлённо смотрел на него, часто моргая. Спустя мгновение он хихикнул и махнул рукой, наблюдая за смутившимся Маккартни. — Нет-нет! Ты что... Всё в порядке, Поли, не переживай об этом. Я тебя прекрасно понимаю… — он начал протирать свою ладонь большим пальцем другой руки. — Нагрузка института после старших классов может сильно давить, это правда... Да и я тоже в этом частично виноват, я был… — события вчерашнего дня вспышкой пролетели перед глазами, улыбка мужчины слегка померкла, а голос стал тише. — Я был довольно нервным в тот день, наверное, своими воплями перепугал тебя, да? — сказал преподаватель, нежно ложа руку на плечо Пола, и когда почувствовал, как напряглись мышцы под его ладонью, тут же убрал, скрепляя руки в замок. — А... Вы случайно не знаете, почему вашу лекцию у нас переставили? — Пол прокашлялся и бросил быстрый взгляд в сторону мужчины. — Я... переживал, что что-то случилось... — Он сказал последние фразы намного тише предыдущих. — Ах, лекцию отменили из-за... — Леннон на секунду задумался. — Если честно, я и сам не знаю, расписание составляю не я, может, учебное время понадобилось кому-то другому, — предположил он, пожимая плечами. — Вместо вас у меня в тот день были третьекурсники, — преподаватель издал внезапный смешок, прикрывая тонкие губы пальцами. — А они такие... Ой, ты бы знал, им скоро выпускаться, так им теперь хоть бы что! — он махнул рукой. — И почему они вообще взяли мой класс… — Леннон задумчиво почесал щёку, как тут он заприметил в конце коридора учительскую. Он резко начал идти быстрее и обогнал Пола, чтобы распахнуть дверь и войти перед ним, намереваясь сделать всё быстро, однако… ——— Пол вошёл в учительскую, он никогда не был тут раньше. Он положил листы на стол, рядом с которым стоял Леннон, как вдруг его резкий голос заставил Маккартни вздрогнуть. — Эппи! — сказал Леннон явно громче, чем следовало. — Твои студенты просто… Доведут меня когда-нибудь! За одним из столов стоял ректор — мистер Эпстайн, который чуть не поперхнулся чаем, что он попивал из фаянсовой чашки, одетый в один из своих обычных строгих костюмов — серый пиджак, широкие кремовые брюки и яркий галстук, а его кудрявые волосы были аккуратно уложены набок. Мужчина вытер капли чая с своего рта и, поставив чашку на стол, кивнул ученику в знак приветствия, чтобы потом обратно взглянуть на преподавателя. — Представляешь!.. — Леннон начал рассказывать о событии, что произошло всего минут десять назад, во всех красках и жестикулируя уж слишком активно. Тем временем Маккартни начал с интересом осматривать незнакомое ему помещение: Комната была довольно большой, но из-за нагромождения шкафов, что были вдоль практически каждой стены, помещение казалось слегка тесноватым. Перед ним были три больших окна с широкими подоконниками, где, возвышаясь над однообразными стопками бумаг и папок, стояла кофемашина, а за полупрозрачным белым тюлем можно было увидеть, как множество студентов выходят на улицу, направляясь каждый по своим делам. Столы были расставлены буквой «П», и на каждом из них царил свой, особый порядок: у кого-то куча нотных партитур и тетрадей, у кого-то журнал и списки, на нескольких столах ждали своего часа пронумерованные ноутбуки. Но одно из мест отличалось. Оно было самым дальним от других столов и на нём было полностью пусто, кроме всего лишь одной странной книги с ярко-голубой обложкой, что лежала ровно посередине. Пол поднял глаза выше, где должен был стоять стул, но, почему-то, его глаз зацепился за тёмное пространство между громоздкими шкафами. И чем больше он всматривался, тем больше он ощущал необъяснимую тревогу, но как только он понял на что он смотрит, то сразу же замер. В тени, на том самом стуле, сидела мисс Оно, лицо её было частично скрыто тенью, но глаза… глаза видны отчётливо. Она наблюдала, не мигая, но не за ним, а за болтающими по-дружески Ленноном и мистером Эпстайном. Её взгляд был слишком прямым — прожигающим, неестественно сосредоточенным. Пол почувствовал, как его лопатки мгновенно сжались. Он быстро отвёл глаза, сделав вид, что просто изучает комнату. — Правда? По твоим рассказам, все студенты поголовно желают тебе смерти, — легко подразнил ректор. В отличие от хриплого, высокого голоса мистера Леннона, у Эпстайна был очень мягкий, тёплый, бархатистый голос, который умел привлекать внимание без громких фраз, и когда Пол невольно посмотрел на него, он тут же поймал ответный взгляд. — А мистер Маккартни рядом с тобой, я так понимаю, виновник торжества? — ректор с улыбкой указал сначала на Пола, потом на стопку листов. — И ты заставил его расплачиваться за содеянное? — А? — Леннон наконец повернулся к Полу, будто удивляясь, что он всё ещё тут. — Ах, нет! Он мне помог! И прежде чем Пол успел что-то ответить, учитель вдруг притянул его к себе, приобнимая за плечо. — Этот, между прочим, очень даже хорошенький студент, — хихикнул Леннон, потрепав его по волосам. — Очень редкий вид, знаешь ли! — устремляя указательный палец в воздух, сказал он, а потом добавил тише: — Я бы даже сказал, вымирающий… Пол почувствовал, как жар моментально поднимается к щекам, и краем глаза метнулся в сторону тёмного угла… Мисс Оно теперь смотрела прямо на него. Лицо мистера Эпстайна сначала удивлённо вытянулось, а затем приобрело выражение человека, который внезапно понял что-то очень интересное. — Понятно… — Он медленно кивнул. — Ничего тебе не понятно! — тут же буркнул Леннон, резко выпуская Пола из объятий и скрестил руки на груди. — Ладно… — усмехнулся ректор, — но постарайся сдержать свои ворчания хотя бы на оставшийся день... Ты самый молодой преподаватель в этом заведении, а ведёшь себя, как будто тебе уже за семьдесят. — Взглянув на наручные часы, он взял папку, что лежала перед ним, и пошёл по направлению к двери. — Это место меняет людей, Брайан. Тот прошёл мимо, смотря на преподавателя со смешливым прищуром. Он хлопнул Леннона по плечу и вышел из учительской, прикрывая за собой дверь. Леннон, улыбаясь, покачал головой и открыл дверцу шкафа, что стоял сзади его рабочего стола. Стол, на удивление Пола, выглядел пыльно и пустовато. Взяв в руку охапку листов преподаватель на секунду замер, чтобы тут же кинуть её внутрь и громко захлопнуть дверцу, совсем не заботясь о порядке и человеке, что будет открывать шкаф после него. Обычно подобное возмущало Пола. Ему всегда хотелось сложить всё аккуратно, всё поправить, навести порядок. И любой бы на месте Леннона получил бы от него неодобрительный взгляд, но сейчас… Сейчас вместо привычного раздражения внутри что-то странно дрогнуло. Он поймал себя на том, что смотрит на этот нелепый, совершенно небрежный жест с какой-то необъяснимой улыбкой. Будто в нём было что-то удивительно обаятельное. «Почему это вообще кажется мне таким... классным?» — подумал Пол, тут же опуская взгляд, смутившись собственных мыслей. — Пол? — сказал преподаватель, резко разворачиваясь и постукивая пальцами по дверце шкафа. — А ты куда сейчас? Какие планы? — Обойдя Маккартни, он открыл дверь кабинета и пропустил его вперёд. — Да… Я… Я хотел пойти в кафетерий, чего-нибудь перекусить, — произнёс он, даже не замечая, как улыбается в ответ, чувствуя, как голос чуть дрогнул от приятного волнения. Они пошли по коридору, шаг в шаг. — Значит, в кафетерий… В таком случае, думаю, будет справедливо, если я угощу тебя. Считай это вознаграждением за твой тяжёлый труд. Пол моргнул. Его губы приоткрылись, и на лице медленно расцвела широкая, восторженная улыбка, издав тихое недоуменное: «Что?». Улыбка померкла, когда его охватило смущение за то, как нелепо он, наверное, сейчас выглядит. — Я имею в виду… вам не обязательно этого делать. Я ведь ничего особенного не сделал. Леннон повернул к нему голову и посмотрел поверх оправы очков. — Пол, — тихо сказал он, — может, для тебя это и не так, но ты даже не представляешь насколько ты улучшил мой день, так что просто позволь мне это сделать. Без всяких «но», я тебя умоляю. Ученик лишь кивнул в ответ, и он бы так и молчал всю дорогу, уткнувшись взглядом в паркет, но мысль, всплывшая на секунду во время недавнего разговора в учительской, не давала покоя. — А… мистер Леннон, — начал он, поднимая голову. — мистер Эпстайн сказал, что вы… самый молодой преподаватель здесь? А сколько вам лет? Если не секрет, конечно. — Ам... Да вот, в воскресенье должно стукнуть двадцать восемь. Эппи... — Джон сбился, и лёгкая, смущённая тень скользнула по лицу. — Мистер Эпстайн обожает подшучивать над моим возрастом и его... Ну, скажем так, диссонансом с моим характером. Тишину коридора, густую и будто осязаемую, вдруг разорвал резкий поток звуков и запахов: гул голосов, звон посуды, сладковатый дух выпечки и горьковатый — свежемолотого кофе. Профессор тут же направился к ряду кофемашин — новеньких и блестящих. Он ловко поставил бумажный стаканчик на специальную подставку. — Может, хочешь какого-нибудь кофе? — спросил он, не глядя на юношу, изучая кнопки. — Молочных коктейлей, увы, тут нет. Но есть латте... Тоже с молоком. И тоже, в некотором роде, воздушный. — Он пожал плечами и пальцы уверенно нажали на выбор «американо», без добавления сахара. Аппарат зашипел и заурчал. Посмотрев на кофемашину, Маккартни тихо вздохнул и, даже не отвечая на вопрос старшего мужчины, прошёл мимо. Он остановился у кассы кафетерия, где за стеклянной витриной ровными рядами лежали булки и десерты. Тёплый свет ламп делал каждый из них по своему заманчивыми. Но взгляд зацепился конкретно за одни из них. Большие эклеры, щедро покрытые глянцевым шоколадом, с кремовой начинкой. Пол сглотнул. Он видел их здесь не в первый раз, но каждый раз проходил мимо — цена казалась ему неоправданно высокой, но сегодня мысль была одна, простая и смешная: «Но ведь платить не мне!» С улыбкой Пол заказал стакан молока и эклер, наблюдая как старший мужчина подходит ближе, ставит стаканчик кофе на прилавок и достает из кошелька карточку, быстро проводя ей по терминалу, Они направились к дальнему столику у окна, и к этому времени четвёртая лекция уже началась, и помещение заметно опустело: гул голосов растворился, остались лишь редкие шаги и приглушённый звон посуды. Пол сел, поставив перед собой тарелку и стакан. Он на секунду задержал взгляд на эклере, а затем посмотрел на учителя. — В воскресенье будет двадцать восемь? — сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало легко. — У нас… Не такая уж и большая разница в возрасте! Едва слова сорвались с языка, Пол мысленно застонал, осознав, насколько странно это прозвучало. «Зачем я вообще это сказал?» Он поспешно сделал глоток молока, делая вид, что всё в полном порядке. — Вы… ммм… — он прочистил горло. — Знаете, вы очень похожи на человека, который не отмечает свой день рождения. Я прав? — Мм? — Леннон удивлённо промычал, отпивая горячий кофе. — Это так очевидно? Пол покивал и взял эклер снизу, за салфетку. Из-за его размера, он даже на секунду задумался, как его откусить, рассматривая с разных сторон. Но в конце концов он широко открыл рот и сделал небольшой укус. Шоколад оказался насыщенным, с лёгкой горчинкой, что была сбалансирована вкусом крема — сливочным и воздушным. Когда Маккартни поднял глаза на учителя, на его лице промелькнула несчитываемая эмоция, его глаза забегали, а затем уткнулись в кофе, интенсивно помешивая его палочкой. Пол поморгал. «Может, у меня что-то на лице?» Он взял салфетку из подставки на столе и вытер рот, ложа эклер обратно на тарелку. — Я просто… вот что подумал, — начал Пол осторожно, подбирая слова. — Может, если вам будет нечего делать… мы можем… Мы могли бы… — Он запнулся, и ментально дав себе пощечину, сделал глубокий вдох и продолжил: — Я хотел сказать, что если вам не с кем отметить ваш день рождения, то мы могли бы… сходить прогуляться, поужинать, если хотите, конечно. Он поспешно добавил, стараясь смягчить сказанное: — Я видел один ресторан в Альберт-Доке… Всё хотел туда попасть, но… — Пол чуть усмехнулся. — А тут, получается, и повод нашёлся. Он доброжелательно улыбнулся, но внутри у него бушевал настоящий ураган. Ладони вспотели, сердце билось слишком громко, а в голове вспыхнула паническая мысль: «Я что, только что пригласил своего профессора на ужин?» «О Боже.» Пол сделал ещё один маленький укус эклера и снова посмотрел на преподавателя — выжидающе, с затаённой надеждой. Глаза Леннона расширились, и он на секунду завис, быстро моргая, будто пытаясь понять, правда ли то, что он услышал. Он демонстративно оглянулся по сторонам, чтобы затем наклониться ближе к Полу, смотря прямо ему в глаза, пока на его лице появлялась широкая улыбка. — Ты зовёшь меня… В ресторан? На ужин? — прошептал он. Пол сидел в оцепенении. Леннон резко отстранился и захихикал: — Ха-ха! Ладно, прости, я шучу, шучу… Ну… Почему бы и нет? Я с радостью пойду с тобой, Пол. — Он подпёр подбородок ладонью. — Я люблю доки, свалиться в воду там, конечно, запросто, но там такой приятный бриз... Ах!.. — он опустил свои ресницы и, нежно улыбнувшись, начал покачиваться из стороны в сторону, будто изображая спокойные волны, и начал тихо напевать какую-то морскую мелодию. Маккартни наблюдал за всем этим и не мог отвести взгляд, да и сам он начал слегка покачиваться в ритм. — О, вы любите море? — Конечно! — Леннон всплеснул в ладоши и прижал их к груди. — Мы же ливерпульцы! Думаю, это у нас в крови. — Не знаю, — Пол пожал плечами, на его лице была слегка неловкая улыбка. — Мне больше нравятся поля, равнины... как... ммм... Как в Шотландии, знаете? Леннон кивнул: — Конечно, у меня в Эдинбурге живёт одна из тётушек, — а затем, сложив руки на столе, лёг на них. — Я часто проводил там лето, когда ещё был ребёнком... Пол удивился: — В Эдинбурге? Ого! — он на секунду замолчал, тут же ощущая стыд за такой односложный ответ, и отпил молоко, смотря на внезапно спокойно лежащего на столе преподавателя, что крайне контрастировало с его энергичностью буквально минуту назад. Пол снова взял свой эклер и укусил его, широко открывая рот. — Да, — Джон поднял голову со стола, выпрямляясь, — он, на самом деле, не сильно отличается от Ливерпуля, единственное, что дома не из красного кирпича, а из камн- ... Как только он поднял взгляд на Пола, его лицо пронзило то же самое непонятное выражение лица, отводя взгляд, он тяжело вздохнул. Аппетит ученика тут же угас, и пришлось отложить эклер, так и не сделав заветный укус. «Мда… И чего он так… Может… Может, он тоже подумал, что из меня собеседник никакой? Он ведь тащит весь диалог на себе…» — так же тяжело вздохнул Пол и отпил молоко. — Эм... — Леннон не поднял взгляд на Маккартни, вместо этого смотря на свои руки, сложенные на столе. — Конечно, там сегодня солнце, хорошая погода, но... я всё равно спрошу. Тебя подвезти, как обычно? — Да, конечно! С удовольствием прокачусь! Спасибо за предложение. Быстро доев десерт и допив молоко, Пол отнёс посуду, и они вышли из столовой, направляясь к выходу. Переступив порог им в глаза ударило яркое солнце, и учитель тут же поморщился, прикрывая глаза рукой. — Господи, что за непогода... — пробормотал он, на что Пол тихо хихикнул в ответ, щурясь на солнце. — Да ладно вам! Неужели мистер Эпстайн был прав насчёт старика? — сказал он, направляясь к парковке, словно ведя преподавателя за собой к уже хорошо знакомой ему машине, останавливаясь возле двери. Леннон вставил ключ в дверной замок, но не торопился поворачивать. Вместо этого он внимательно, с какой-то неожиданной мягкостью в глазах, посмотрел на Пола поверх крыши автомобиля. — Слушай… Ты не утомился после такого длинного дня? Может, хочешь полежать на заднем сиденье? — Что? — Пол удивлённо моргнул, а потом на его лице мгновенно расцвела возбуждённая, почти мальчишеская улыбка. — А можно? Леннон с улыбкой кивнул и повернул ключ. — Конечно. Двери автомобиля издали щелчок, и Пол тут же открыл заднюю дверь, кидая внутрь сумку и залезая следом. Задние сиденья оказались широкими и удобными, мягкими, обтянутыми кожей, что ещё хранила тепло солнца. Он снял конверсы, положил сумку под голову и лёг, облегчённо выдыхая. После всего этого дня — долгого, утомительного, слегка сумасшедшего — возможность наконец просто полежать и расслабить спину казалась настоящим благословением. Он согнул ноги в коленях, устраиваясь поудобнее и посмотрел в окно напротив себя. Небо было ярко-голубым, с редкими, пушистыми облачками. Леннон сел за руль, пристегнулся и приоткрыл окно. Машина тихо тронулась с места, и Пол всем телом почувствовал ровную вибрацию мотора. Из-за отсутствия подголовников ему был отлично виден затылок преподавателя: рыжеватые волосы, слегка растрёпанные, ложились поверх спинки сиденья и Полу даже пришлось отгонять игривое желание дёрнуть за одну из прядей. Машина ехала на удивление размеренно. Виды сменяли друг друга: за двух- и трёхэтажными домами из красного кирпича шли ухоженные фасады белых домов побольше, а за ними вдруг показались высокие деревья парка, чья листва всё ещё оставалась густо-зелёной, будто лето никак не соглашалось окончательно уступать место осени. Вдруг Леннон неожиданно прочистил горло, театрально расправил плечи и громко объявил: — Внимание, пассажиры! Если вы посмотрите вправо, вы сможете увидеть знаменитый Ливерпульский собор! — провозгласил Леннон и широким жестом руки показал в сторону здания. Пол приподнялся на локтях и выглянул из окна. И правда – за садами Святого Джеймса возвышалось высокое, величественное здание. Его башня словно прорезала небо, а длинные стрельчатые окна с витражами поблёскивали на солнце. Пол тихо усмехнулся и снова откинулся на сумку, закинув руки за голову. — Да, и правда… Я делал по нему школьный доклад в восьмом классе. Вы знали, что у него самые высокие готические арки в мире? Хоть он не видел выражение лица профессора, но это и не нужно было, чтобы прочитать эмоцию: то, как он резко выпрямился, сразу же выдавало его удивление. — Ох, нет, не знал, — тихо хмыкнул он. — Казалось бы, живу в этом городе с рождения и всё равно продолжаю узнавать что-то новое. — А вам… нравится? — спросил ученик осторожно. — Что именно? Узнавать новое? — в голосе Леннона мелькнула лёгкая улыбка. — Нет… Жить в этом городе. На этот раз Леннон едва заметно ссутулился, будто вопрос задел в нём что-то более глубокое. Пол частенько задавал вопросы, о которых, как казалось мужчине, он и не задумывался вовсе. — Ммм… — он на секунду замолчал, подбирая слова. — Сложный вопрос. Пол приподнялся и сел, подвигаясь так, что он мог видеть профиль учителя. — Скажем… Я мечтал уехать. Когда я был ребёнком, мне часто снились сны, как я уезжаю, улетаю отсюда… И я думал, что правда, я должен, обязан уехать, город казался мне... Удушающим. Но, конечно, сейчас я понимаю, что дело было совсем не в городе, если ты понимаешь, о чём я... Машина необычно плавно свернула на следующую улицу — Кроукстед-роуд. — Я много путешествовал с друзьями и сам по разным городам, когда я был слегка младше тебя, но в итоге мне все равно пришлось вернуться обратно. Пол почувствовал лёгкое восхищение от того, что Леннон путешествовал. Сам. Когда ему ещё не было и двадцати! И в голове у Пола на секунду промелькнул вопрос: а смог бы я так же? — Но сейчас, с высоты своего небольшого опыта, я могу сказать, что это хороший город, тут я больше всего чувствую… некую принадлежность?.. Леннон моргнул и слегка встряхнул головой, словно приходя в себя: — А ты… Ты почему задал этот вопрос? На это Пол лишь пожал плечами. — Не знаю… Но вы не подумайте, я не собираюсь уезжать! По крайней мере, пока не получу диплом… Мне тоже нравится Ливерпуль. Но, знаете, я, кроме как у родственников в соседних городах, почти нигде и не был. И уж тем более — в другой стране. Так что мне не с чем сравнивать… Он издал тихий смешок. — Но могу точно сказать, что я бы не хотел жить в Биркенхеде, от слова совсем! Старший мужчина тут же прыснул смехом, прикрывая рот и бросая на Пола смешливый взгляд. — А кто бы хотел? — сказал он, покачав головой. — Туда не от хорошей жизни переезжают, знаешь ли! Пол улыбнулся, разговор после этого потёк легко и спокойно. Они перескакивали с одной темы на другую: от любимых районов города к преподавателям института, а потом разговор медленно затих. Пол сидел, прижавшись спиной к дверце автомобиля, и задумчиво смотрел на коричнево-рыжеватые волосы, по которым бегали солнечные зайчики, пока они сворачивали на знакомую улицу. — Ну… Вот и всё. Машина плавно остановилась у дома и Маккартни потянулся за сумкой, начиная натягивать конверсы. — Спасибо вам за всё. До завтра, мистер Леннон! Он уже потянулся к серебристой ручке двери, но вдруг остановился. — Ой! Точно! Леннон вопросительно посмотрел на него. — Про завтра. Вы же не забыли прорепетировать No More Tears? Мы вроде договорились вместе поиграть… И струны на той гитаре не забудьте поменять! Леннон театрально вздохнул, повернулся и устало «упал» на руль. — Ну вот. Уже домашние задания от студентов получаю… — Конечно. Кто-то же должен следить, чтобы вы не ленились! — Хорошо, сэр Маккартни, — сказал мужчина с преувеличенной серьёзностью, выпрямился и покивал. — Всё будет исполнено. Пол не выдержал и рассмеялся. — Тогда до завтра! — До завтра, Поли, — сказал Леннон дружелюбно, смотря на Пола с улыбкой, словно сбросив маску театральности. Парень улыбнулся в ответ и вышел из машины. Заходя в свой дом, что тут же встретил его теплом, он впервые за долгое время ощущал надежду, настоящее предвкушение завтрашней встречи, что просто обещала быть замечательной. — Проводив парня взглядом, Леннон и сам не заметил, как почти всю эту поездку улыбался, да так, что у него слегка болели скулы. Это был первый случай за несколько лет, когда день, что с самого утра предвещал лишь одни неудачи, внезапно смог так обрадовать. Уже через пять минут он уже парковался под деревом возле своего дома, что приветствовало его шелестом листьев. Почти вприпрыжку он подбежал к входной двери и отворил её, впуская в прихожую свежий воздух. Тут же скинул туфли он расстегнул узкий фрак, что хоть и выглядел эффектно, но явно был на пару размеров меньше, наконец вдыхая полной грудью. Пройдя мимо залитой светом гостиной, он направился на кухню, сразу же включая чайник. Открыв ящик с чаем, он взволнованно шевелил длинными пальцами над чайными пакетиками и баночками, выбирая спутника к книге, что он будет читать, развалившись на нагретом солнцем диване. Ему непривычно хотелось чего-то нежного и сладкого. — Ах, вот и ты! — он схватил розовую коробку чая с милыми клубничками на ней и поставил перед собой. Секунду полюбовавшись ей, он подскочил к столу, чтобы схватить заварник, как тут его взгляд зацепился за календарь, что поблёскивал своей глянцевой поверхностью. Он заметил одну из пометок, сделанную его же рукой пару месяцев назад. Он замер. От улыбки на лице не осталось и следа. Завтрашний день. Восьмое число. Десятый месяц. И багровая пометка вокруг цифры, что была наведена красным маркером много-много раз, да так, что перекрывала соседние числа. — Уже?.. — выдохнул он. Мужчина опустил пустой взгляд на заварник у себя в руке, ставя его обратно на стол. Он выключил почти вскипевший чайник. Он убрал коробку чая.