The Beast (Зверь)

Глава 2 26 декабря 2000 года. Утро встретило его серым небом и тяжестью в висках. Сон не отпускал, но Драко упрямо натянул на лицо привычную маску спокойствия. Впереди ждал контракт, ради которого он работал почти два года, и он не собирался позволять ночным наваждениям выбить себя из колеи. — Малфои не спотыкаются, — произнёс он тихо, глядя на отражение в зеркале и завязывая галстук отточенным движением. День прошёл в привычной гонке цифр, документов и тщательно выстроенных фраз. Каждая минута была расписана, каждое слово взвешено. Он не позволял себе думать о сне, не позволял себе слабости. Вечером, возвращаясь домой, Драко почти убедил себя, что всё это была лишь игра подсознания. Всего лишь сон. … Январь 2008 года Самолёт мягко коснулся взлётной полосы аэропорта Хитроу. Лондон встретил его холодом и сыростью, от которых Нью-Йорк казался чуть теплее. Драко сознательно выбрал перелёт вместо трансгрессии или портключа: лететь в частном бизнес-джете, работать за ноутбуком, с которым он давно не расставался, и потягивать ледяной, идеально выдержанный виски было куда приятнее, чем ощущать мучительное расщепление при переносе. Сойдя по трапу, он глубоко вдохнул воздух и впервые за долгое время почувствовал, как тяжело прошлое ложится на плечи. Почти десять лет в Америке изменили его. Сначала Колумбийский университет — лекции, магловские кампусы, шумные улицы, запах кофе и бумаги. Для чистокровного Малфоя это был другой мир, и именно он стал его спасением. Потом работа в Министерстве магии США — долгие часы переговоров, командировок, проектов. Он учился у маглов и у магов, наблюдал, сравнивал, примерял на себя. За это время он перестал быть «сыном Малфоя» и стал Драко — человеком, который сам принимал решения и сам отвечал за них. Теперь его переводили в Министерство Магии Британии. Должность оставалась прежней — заместитель в отделе международного магического сотрудничества. Но он понимал: испытание предстояло иное. Здесь, в Лондоне, не забудут ни войны, ни суда, ни клейма. Поездка домой не была ни бегством, ни победой. Это был вызов. И он собирался его принять. … Здание Министерства Магии встретило его сдержанно и холодно. Высокие потолки, свет, отражающийся в мраморном полу. Здесь он бывал мальчишкой, в сопровождении отца, гордого и величественного. Тогда он ещё не понимал, что тень семьи длиннее, чем любые коридоры этого здания. Первые шаги по атриуму давались неожиданно тяжело. Казалось, стены узнали его сразу, едва он появился. И люди тоже. Шёпот, слишком прямые взгляды; кто-то обернулся слишком резко, кто-то опустил глаза. Драко заметил, как пожилой волшебник прижал к груди папку с документами, словно защищаясь. Он внутренне усмехнулся: десять лет прошло, а страх в глазах всё ещё жил. — Господин Малфой? — раздался рядом голос. Молодая ведьма в строгой форме отдела кадров держала в руках список и явно старалась выглядеть бесстрастной. — Да, — коротко ответил он. — Вас ждут наверху. Руководитель отдела международного магического сотрудничества хотел бы обсудить ваше вступление в должность. Он кивнул и последовал за ней. Лифт поднимался медленно, и Драко поймал себя на том, что сердце бьётся чаще, чем должно. Он возвращался в мир, где его имя звучало как приговор. Когда двери открылись, его уже ждали. Несколько сотрудников отдела подняли головы от бумаг. Взгляды были разные: настороженные, равнодушные, где-то даже любопытные. Но ни один не был дружелюбным. — Добро пожаловать в Лондон, мистер Малфой, — сухо произнёс руководитель, протягивая руку. — Надеюсь, ваш опыт в Америке окажется для нас полезным. Драко пожал руку уверенно. Внутри всё сжалось, но он не позволил этому отразиться на лице. Пусть думают, что хотят. Теперь я играю по своим правилам. … Первые месяцы работы оказались тяжелее, чем он ожидал. Каждый день был испытанием: кто-то смотрел на него с неприязнью, кто-то — с холодным безразличием, а кто-то просто отказывался замечать. Фамилия шла впереди него, как тень. Но Драко отвечал не словами — работой. Он не позволял себе ошибок и постепенно заработал уважение даже у самых скептически настроенных коллег. И всё же после каждого дня в Министерстве он возвращался не домой — потому что дома у него не было. Малфой-Менор стоял пустым, недвижимым памятником прошлому. За десять лет, что он провёл в Америке, он ни разу туда не возвращался. И теперь, вернувшись в Лондон, даже мысли появиться на его пороге у него не возникало. Этот дом был слишком тесно связан с болью и памятью: залы, в которых звучал смех Беллатрисы; комната, где кричали пленники; портреты предков с тяжёлым осуждением во взгляде; каждый коридор, напоминавший о клейме на его руке. Вернуться туда значило бы признать, что он снова тот, кем был десять лет назад. А он больше не был тем человеком. Ему нужна была новая жизнь — и новое место, которое отражало бы его нынешнего себя, а не прежнего. Так он купил пентхаус в престижном магловском районе Лондона. Высота, стекло и свет, панорамные окна, за которыми город гудел своей жизнью, никак не связанной с Малфоями. Ни фамильных портретов, ни тёмных коридоров, ни прошлого. Только настоящее и свобода. … После особенно затянувшегося заседания он и Поттер впервые оказались рядом без свидетелей. — Выпьем по кружке сливочного пива? — предложил Гарри, почти автоматически. Драко скептически приподнял бровь. — Сливочного? Поттер, это напиток для детей. Я думал, ты вырос. — Ну, извини, — фыркнул Гарри. — Не все могут хвастаться коллекцией огденовского виски. Малфой ухмыльнулся. — Пойдём лучше в магловский бар. Там выбор куда обширнее. И к его удивлению, Поттер не возразил. Бар оказался шумным и тёплым. Музыка, звон бокалов, запах хмеля. Здесь никто не знал их имён, и это было странно приятно. Разговор начался с работы, но быстро перешёл на спорт. — И ты правда следишь за квиддичем? — недоверчиво спросил Поттер, прищурившись. — Конечно, — спокойно ответил Драко. — Только не за вашими британскими командами. В Америке играют куда агрессивнее, и зрелище там другое. «Бруклинские василиски» сделали новый приём — в Британии до такого ещё не скоро додумаются. Поттер фыркнул, но в глазах мелькнул азарт. — «Гарпии» всё равно обыграли бы их за двадцать минут. — В твоих снах, Поттер, — усмехнулся Драко. Они спорили оживлённо, но без злобы. Потом разговор сам собой перетёк на магловские темы. — Я до сих пор путаюсь в этих… программах на компьютере, — признался Гарри, чуть смутившись. — И спросить особо не у кого. Малфой приподнял бровь. — А как же Гренджер? Неужели она потеряла интерес к обучению своих друзей? Гарри неловко замолчал, сделал глоток и ответил слишком уклончиво: — У неё сейчас… другие дела. Ей не до этого. Драко был озадачен. Сам факт, что он вспомнил о ней и произнёс её имя, удивил его не меньше, чем странный ответ Поттера. Но виду он не подал — лишь кивнул, словно вопрос был задан из праздного любопытства. Разговор потёк дальше, к более безопасным темам. И уже позже, когда он остался один в своём пентхаусе, мысль о Гренджер вновь мелькнула. Но она быстро забылась: вся память о ней была надёжно спрятана, и даже эта случайная вспышка не имела для него значения. Только лёгкое чувство утраты осталось где-то на краю сознания — как послевкусие, которому он не находил объяснения.