Восстать ветром твоих крыльев

«Упаду за миг до тебя,

Чтоб ты не коснулся земли никогда.

Когда же тьма протянет к тебе ладонь —

Я стану светом, я стану огнем.»

***

Последние несколько недель в Ведомстве охотников на демонов текли удивительно размеренно, будто сама судьба давала передышку. В библиотеке, где Вэнь Сяо предпочитала проводить редкие вечера, когда они могли позволить себе просто сидеть за чайным столом, слушая, как ветер бьётся в ставни, стояла приятная тишина. Женщина неторопливо перебирала старые свитки и свежие письма с прошениями, время от времени бросая взгляды на непривычно притихшего Чжао Юаньчжоу. — Только не говори, что вы снова поссорились из-за ерунды? — со вздохом спросила она, откладывая стопку с отчетами в сторону. Демон сидел напротив, скучающе подперев щёку рукой. Услышав вопрос, он лишь мягко улыбнулся и покачал головой. — Неужели ты столь дурного мнения о нас, прекрасная Богиня Байцзе? — как всегда увильнул от ответа Чжао Юаньчжоу. Женщина хмыкнула, ясно давая понять, что на лесть не купится. — Тогда почему ты выглядишь так, будто тебе наступили на хвост? — Почти, — буркнул он. — Только это был не хвост, а моё самоуважение. Вэнь Сяо тихо засмеялась, но взгляд на него всё же перевела. — И что же его так задело? — Сяо Чжо, — выдохнул Чжао Юаньчжоу с преувеличенной трагичностью. — Каждый раз, когда я хочу провести с ним чуточку времени, он оказывается занят: охотой, тренировками, медитацией, заседаниями с унылыми чиновниками, уборкой, кормлением птиц...да чем угодно, только не мной! — его лоб с глухим звуком ударился о столик, едва не опрокинул глиняный чайник с чашками. Вэнь Сяо фыркнула, поднимая чайник, чтобы тот не свалился. — Ты жалуешься, как старый кот, которого забыли погладить. — Потому что именно так я себя и чувствую, — не поднимая головы, простонал Чжао Юаньчжоу. — Может, он просто занят делом, которое спасает чьи-то жизни? — А я, между прочим, тоже чья-то жизнь! — демон оторвался от стола и указал на себя. — И если он продолжит меня игнорировать, эта жизнь увянет от тоски и недостатка внимания. Едва сдержав очередной смешок, богиня Байцзе скрестила руки и приподняла бровь: — Ты же демон. Разве вы увядаете? — Для него — могу. Несколько секунд она молча изучала его драматичную позу, будто колеблясь между желанием подшутить и искренне пожалеть, затем сдержанно вздохнула и потянулась к стопке писем. — Ладно. Раз уж ты скучаешь, как заброшенный храм, найду тебе полезное занятие. Заодно спасём твоё хрупкое демоническое сердце от гибели. — Если это снова будет скучная патрульная проверка, я... — Тише, — перебила его Вэнь Сяо, разворачивая одно из свежих писем в грубой бумажной обёртке. — Вот, пришло сегодня утром, соседняя деревня к северу жалуется на пропажи людей по ночам. Есть подозрение, что орудует демон иллюзий. Чжао Юаньчжоу нехотя поднял взгляд, но в его глазах уже блеснул интерес. — Иллюзии, говоришь?.. Это может быть занятно. И Сяо Чжо точно не сможет отвертеться. — Не обольщайся, — отрезала она. — Я приберегла это дело не ради твоих романтических планов, а потому что уровень опасности высокий. Для таких случаев вы двое подходите лучше остальных. — Значит, всё-таки только для нас, — самодовольно протянул демон. — Для того, чтобы вы оба вернулись живыми, — поправила она. — И чтобы деревня не осталась без половины жителей. Чжао Юаньчжоу уже поднимался, азартная искра вспыхнула в его взгляде. — Тогда не будем терять время. — Вот и прекрасно. Может, у вас наконец появится «чуточка времени» вдвоём, — невинно заметила Вэнь Сяо. Мужчина прищурился, но улыбка сама собой тронула его губы. — А ты, богиня Байцзе, коварнее, чем кажешься. Попрощавшись, Чжао Юаньчжоу покинул стены библиотеки. Он шёл неторопливо, вертя в руках конверт, который заботливо вложила в его ладонь Вэнь Сяо. Обходя тусклые коридоры Ведомства, он то и дело встречал младших учеников. Те почтительно склонялись перед ним, а кто-то: видимо новобранцы, пытался задержать взгляд чуть дольше, чем позволяли правила приличия, словно надеялись уловить в его облике подтверждение тех легенд, что до сих пор витали среди смертных. Чжао Юаньчжоу отвечал коротким кивком и лёгкой улыбкой, не желая внушать лишнего страха. С того дня, как он вернулся в мир живых, прошло уже немало времени, однако Чжао Юаньчжоу всё ещё привыкал к мысли, что вновь стал частью этого места. К тому, что к демону, вроде него, относились с уважением, даже почтением — пусть и не без доли опасения. Его не тяготила эта осторожность, скорее напротив: в ней он видел признание силы и одновременно — доверие, которое прежде казалось невозможным. Великий демон был доволен тем, что люди постепенно научились видеть дальше своих предубеждений и понимать: не все демоны несут лишь зло. В этом он видел подтверждение того, что их борьба, жертвы и потери, всё, что осталось позади, не было напрасным. Но вместе с тем, Чжао Юаньчжоу прекрасно понимал: не его битвы стали определяющими. Во многом основная заслуга принадлежала Ведомству охотников, шаг за шагом строившему хрупкий мост между двумя мирами. И прежде всего — Чжо Ичэню. Адепты Ведомства подражали своему главе. Если их уважаемый и благородный лидер открыто признавал в нём союзника, то и остальные учились смотреть на демона без вражды. Чжао Юаньчжоу ощущал в этом тонкую, но весомую поддержку, И всякий раз, проходя мимо поклонившихся охотников, он невольно вспоминал: именно этот упрямый, смелый, свирепый в бою, но до безумия мягкосердечный ледяной дракон сделал его возвращение в этот мир не только возможным, но и осмысленным. Стоило лишь на миг подумать о нём, как сердце Чжао Юаньчжоу начинало биться быстрее, а на устах вырисовывалась едва заметная, тёплая улыбка. Он уловил этот невольный отклик в себе и даже не стал пытаться скрыть его — здесь, в стенах Ведомства, где всё ещё витали отголоски их общего прошлого, это ощущалось особенно остро. Найти Чжо Ичэня оказалось проще простого. Минуя одно крыло за другим, Великий демон ощутил как в воздухе повисло приближение хорошо знакомой энергии – ровной, холодной, но удивительно притягательной. Несомненно тот, кого он искал, возвращался с тренировочной площадки. Сердце, едва успевшее успокоиться, вновь отозвалось быстрым ритмом, когда он заметил фигуру, приближающуюся из бокового коридора: сосредоточенный, как и всегда, чуть растрёпанный, но все такой же безупречно красивый. Чжо Ичэнь на мгновение остановился, заметив демона, и их взгляды встретились. Чжао Юаньчжоу уловил, как привычная холодность в его глазах смягчилась — едва заметно, но достаточно, чтобы в груди сладко сжалось. Он осознал, что улыбается, и на миг замедлил шаг, позволяя себе задержать взгляд. Они не виделись уже несколько дней, и как бы сильно Великий демон не притворялся задетым, обида быстро уступила место истинным чувствам. В тишине коридора их встреча приобрела оттенок почти запретной близости — той, где дозволено лишь смотреть, но не касаться. Чжо Ичэнь не спешил сдвинуться с места, словно нарочно позволяя другому сократить дистанцию. Его взгляд скользнул по лицу демона, будто пытаясь прочесть, что скрывается за этим неприкрытым воодушевлением. — Опять бродишь без дела? — первым нарушил молчание Чжо Ичэнь. В его голосе проскользнула лёгкая ирония, но слишком мягкая, чтобы быть настоящим упрёком. — Не без дела, — лениво отозвался Чжао Юаньчжоу, наконец сокращая расстояние между ними до минимума. — Я иду к тебе. Он остановился прямо у него на пути, поднял письмо на уровень глаз и улыбнулся — хищно, но с откровенным, почти нежным удовольствием, словно наслаждаясь тем, что мог быть рядом и видеть его так близко. — Нашёл для нас маленькое приключение, — сказал он, вытаскивая из спутавшихся волос мужчины напротив высохший лист. — Опасное, интригующее… — заметив настороженный взгляд синих глаз, старший демон решил пойти другим путем. — Вэнь Сяо лично доверила это задание нам. Сказала, что уровень опасности слишком высок для кого-то другого. Чжо Ичэнь приподнял бровь, и неспешно продолжил путь, вынуждая демона двинуться рядом. — И что за "приключение", с высоким уровнем опасности? — Поселение к северу от столицы, — начал Юаньчжоу, легко подхватывая его шаг. — Люди пропадают там при загадочных обстоятельствах. И всё указывает на демона иллюзий. Местные уверены, что он заманивает жертв, показывая им что-то, от чего невозможно отказаться. Сначала пропадали по одному-два человека в неделю, — продолжил Юаньчжоу, лениво вертя письмо между пальцами, — но за последний месяц — шесть. Почти всегда — молодые, здоровые. — Иллюзий… — Чжо Ичэнь чуть нахмурился. — Просто не будет. Он уже ни раз имел дело с подобными существами. Они хоть и были довольно низкого ранга, зато каждый из них обладал невероятной прозорливостью, используя различные хитрости. Иллюзорный демон как правило не прибегал к подручным методам нападения — в этом и заключалась суть его природы. Не имея устойчивого физического тела, он прибегал к уловкам, растворяясь в обманчивых формах: принимал облик людей, животных, предметов, — всего, что окружало жертву. В свете дня он проскальзывал бесплотной тенью, становился шелестом листвы под цветущей сливой, затаённым шёпотом в безлюдном переулке. Ночью же обретал телесную оболочку — временную, хрупкую, но достаточную, чтобы удержаться в этом мире, пока не вытянет из жертвы всю жизненную энергию. Этому не было конца. Облик не имел значения — важна была лишь опора, форма, способная удержать на себе отпечаток его тёмной сути. Он примерял любую оболочку, подстраивался под желания и воспоминания. Проникал в голову, выискивал слабое место, давил на него — и вскоре купался в эмоциях. Он питался не плотью, а чувствами: страхом, отчаянием, затаённой обидой, подавленным желанием, горечью, гневом — всем, что человек предпочитает скрыть от самого себя. Но проникнуть в голову демона было куда труднее. Если кто и мог противостоять соблазну, затуманивающему разум, — то только два могущественных демона, обладающих многолетним опытом и неоспоримой силой. Да, Вэнь Сяо прекрасно знала, кому доверить подобное дело. — Зато будет весело, — демон скользнул взглядом по профилю напарника, в голосе мелькнула почти детская радость. — В твоём понимании “весело” и “опасно” почему-то всегда совпадают, — хмыкнул Чжо Ичэнь, останавливаясь у дверей своей комнаты. — Ну так что, — с невинной улыбкой отозвался демон, подойдя ближе. — Хороший вариант для свидания? Чжо Ичэнь обернулся, нахмурившись: — Что? — Ну… формально это охота на демона, — протянул Юаньчжоу, помахивая письмом. — Но подумай сам: уединенная деревня, тихие вечера, прогулки под луной… ну и да, кое-где, возможно, придётся разгонять иллюзии. — Придётся убивать нечисть, — уточнил охотник. — Какая разница, — ухмыльнулся Чжао Юаньчжоу. — Главное, что мы будем вдвоём. Чжо Ичэнь молча посмотрел на него, потом на конверт в его руках, и, вздохнув, потянулся, чтобы взять письмо. Но Юаньчжоу ловко отдёрнул руку. — Только при условии, что впустишь меня, — с лёгкой, но откровенно лукавой улыбкой произнёс он, наклоняясь чуть ближе. — Ты и так собирался войти, — спокойно заметил Чжо Ичэнь, приоткрывая дверь и проходя внутрь. — Верно, — не стал отрицать Чжао Юаньчжоу, следуя за ним, будто не бывал здесь, чаще, чем в собственных покоях. В личных покоях главы Ведомства охотников на демонов пахло свежим бельём и лёгким ароматом травяного настоя — привычная сдержанная обстановка, которую Юаньчжоу всегда хотел "разбавить" своим присутствием. Он бесцеремонно устроился на краю письменного стола, пока Чжо Ичэнь аккуратно разворачивал письмо и пробегал его взглядом. — Деревня Лунъюнь, — тихо прочитал он. — Если выехать завтра, к полудню будем на месте. — Я предлагаю выйти на рассвете, — тут же вставил Чжао Юаньчжоу. — Иллюзии на утреннем солнце рассыпаются легче. Да и лишний час в дороге — лишний час рядом с тобой. Чжо Ичэнь бросил на него взгляд поверх бумаги, но возражать не стал. — Ладно. На рассвете. — Значит, решено, — демон довольно откинулся, уперевшись руками в столешницу. — И… раз уж мы все обговорили, может, я останусь на чай? У нас ведь целая ночь впереди, чтобы… обсудить стратегию. Чжо Ичэнь чуть заметно качнул головой, но уголки губ дрогнули. — Только чай, Чжао Юаньчжоу. — Конечно, — сладко протянул демон, уже зная, что это "только" всегда можно интерпретировать по-своему.

***

Они уже какое-то время отправлялись на вылазки только вдвоём – с тех пор как Великому демону удалось восстановить значительную часть своих сил. И пусть возрождённое тело Чжао Юаньчжоу практически полностью унаследовало все навыки и умения, накопленные им в прошлой жизни, — благодаря упорным стараниям Чжо Ичэня, все же возместить тысячелетия совершенствования в одночасье было непостижимо. Иной раз вступая в схватку с другими демонами, Чжао Юаньчжоу замечал за собой непривычную медлительность. Он все ещё считался Великим демоном, способным на многие вещи, неподвластные существам более низкого ранга, но различие между прошлым и настоящим становилось для него очевидным – собенно отчётливо в их противостояниях с Чжо Ичэнем. Там, где раньше он без труда уклонялся и сразу же отвечал стремительной атакой, теперь хватало лишь задора, чтобы поставить блок. После каждого проигранного поединка он с теплотой выслушивал подбадривания от юных учеников, с особым энтузиазмом наблюдавших за их тренировочными боями. Его прекрасный партнёр неизменно делал вид, что победы не давались ему легко. И он был благодарен ему за это. По правде, Чжао Юаньчжоу не особо волновала скорость восстановления его сил. Он продолжал тренироваться, медитировать, проходить осмотры у лекаря — по настойчивым просьбам Вэнь Сяо. Несмотря на все споры о том, что вообще-то демону ни к чему посещать человеческих лекарей. Но больше всего он пристрастился к иному способу развития духовной энергии, связанный непосредственно с Чжо Ичэнем, более личному и ни с чем не сравнимому. В этом искусстве юный демон также оказался непревзойдённым. Их практики, начавшиеся как метод восстановления и укрепления духа, постепенно переросли в нечто большее. Стоило Чжо Ичэню положить ладонь на его запястье или коснуться плеча, как энергия в теле Чжао Юаньчжоу оживала, словно узнавая хозяина. Она текла мягко и свободно, вплетаясь в дыхание и сердцебиение, и в этот миг не существовало никаких границ между ними. Великий демон ощущал, что получает обратно куда больше, чем утраченную силу. Вместе с тем, он обретал близость, которую никогда прежде не знал, — близость, сливавшую их дыхания, биение их сердец и все их естество в одно целое. Она становилась его подлинным источником силы, куда более верным и бесконечно более желанным, чем прежнее могущество. И каждый раз, позволяя себе раствориться в этом единении, Чжао Юаньчжоу всё яснее понимал: именно в Чжо Ичэнe заключался его путь к полноте, его настоящее возрождение. Чем глубже он погружался в эту связь, тем труднее становилось представить, как можно было жить без неё прежде. В самом начале их совместной работы, Чжао Юаньчжоу нередко шутил о желании наверстать все те разы, когда Чжо Ичэню приходилось разбираться с демонами в одиночку, пока он сам «отлынивал от работы»… точнее, числился безвозвратно мёртвым. Он произносил это легко, будто невзначай, но в глубине золотистых глаз неизменно мелькал темный оттенок вины. Реакция Чжо Ичэня лишь усиливала ее: демон ледяного дракона, годами носивший эту боль в своем израненном сердце, и не желав больше встречаться с ней, поджимал губы и отворачивался, не находя слов. Потому со временем Чжао Юаньчжоу стал милосерднее — и больше не позволял себе касаться в шутках того, что обоим хотелось оставить в прошлом. Конечно, он соврал бы, если бы сказал, что не получает удовольствия от таких заданий. Особенно — за пределами Тяньду. Иногда их путь лежал так далеко от столицы, что местные принимали их за странствующих небожителей, чья жизнь и дружба были неразрывно переплетены. В этих наивных историях некогда Великий демон Пустоши находил веселье, и странное, тёплое утешение. Но куда чаще их дорога уходила в дикие горы и глухие леса, где не ступала нога смертного и где лишь немногие знали о той опасности, что скользила по их следу. И всё же для Чжао Юаньчжоу такие путешествия не были в тягость — напротив, каждое из них дарило редкое ощущение полноты жизни. Ее новый вкус. Ведь он больше не был один. Разве мог он желать большего, чем идти плечом к плечу с человеком, ставшим для него одновременно домом и судьбой? Вот и сейчас, поднимаясь по склону заснеженной горы, Чжао Юаньчжоу довольно улыбался, следуя за своим верным спутником, который угрюмо осматривал окрестности. Шагая чуть позади, он любовался тем, как тёмные волосы Чжо Ичэня серебрятся снежными крошками, а в холодном свете утра каждая черта его лица казалась выточенной из льда и света. Как обычно, Великий демон искал способ разморозить его настроение. — Сяо Чжо, не хмурься так, а то обзаведёшься парочкой морщин. До того как начать подъём, им пришлось расспросить местных жителей о пропавших людях. Опрос шумных торговцев Чжао Юаньчжоу взял на себя, тактично сославшись на то, что Чжо Ичэнь слишком… «привлекательный» для таких заурядных бесед. Разумеется, подразумевая вовсе не красоту глубоких синих глаз или обволакивающий, словно шёлк низкий тембре его голоса, а холодный взгляд и тяжёлую ауру, перед которой люди невольно отступали. Конечно, он и сам был тысячелетним демоном и знал, каково это — носить в себе удушающую силу, но веками работал над её подавлением и умел, при желании, предстать предельно дружелюбным собеседником. — Сяо Чжо, хочешь, сварю тебе суп из свежих листьев плакучей ивы, — вдруг со всей серьезностью предложил Чжао Юаньчжоу, дёргая возлюбленного за рукав, когда они остановились у лавки со свежей зеленью и травами. Растерянный вид Чжо Ичэня его знатно повеселил. — Ты уверен, что из листьев ивы можно варить суп? —Абсолютно, — с умным видом ответил Чжао Юаньчжоу, демонстративно выражая заинтересованность товаром перед собой. Торговец, увлечённо споривший с соседом через прилавок, невольно обратил на них внимание. Окинув взглядом незнакомцев, он поспешил сделать вывод: господинам столь несравненной красоты, в чистых и дорогих одеждах, не могло быть места среди обычных крестьян. В их осанке, в облике и даже в тени улыбок читалась какая-то неземная возвышенность. Старик уже встречал в жизни подобных им людей — словно высеченных из камня незримой красоты и блеска. Даже если эти двое не собирались покупать у него ни единого листка, разделить беседу с такими совершенными созданиями уже казалась ему честью и приятной сделкой. А поговорить он любил: стоило Чжао Юаньчжоу задать пару вопросов, как торговец с воодушевлением пустился в пересказы историй о личной жизни своих соседей и сплетен маленькой деревушки, щедро пересыпая речь похвалами в адрес гостей, засыпая их расспросами о странствиях и дальнейших планах. В конце концов он даже пригласил их на ужин к себе домой — вместе с младшей дочерью и старшим сыном, юношей, что неподалёку колол дрова и всякий раз поспешно отводил взгляд, когда встречался с улыбкой одного приветливого демона. Внимательно прислушиваясь к каждому слову старика, в надежде уловить хоть что то связанное с делом, Чжо Ичэнь быстро потерял нить беседы в потоке незнакомых имён и малопонятного просторечия. Его внимание незаметно переключилось на наблюдение — за тем, как легко и живо Чжао Юаньчжоу вёл разговор, как смеялся над шутками торговца и отвечал так, будто знал его всю жизнь. «Он ещё болтливее тебя», — с невольной теплотой отметил про себя Чжо Ичэнь. И тут взгляд его зацепился за сына торговца — тот, едва успевая рубить дрова, вновь украдкой посматривал на Чжао Юаньчжоу — с тем самым робким восхищением, которое Чжо Ичэню отчего-то сразу не понравилось. Он встретился с ним взглядом — коротким, спокойным… и, возможно, чуть более холодным, чем того требовала вежливость. Сохранив ровное выражение лица, мужчина чуть крепче сжал край рукава, будто поправляя складку, но жест вышел слишком резким, он надеялся, что Чжао Юаньчжоу, погружённый в разговор, ничего не заметил. Но тот слишком хорошо знал Чжо Ичэня, чтобы не заметить перемену — не в словах или движениях, в одном дыхании: оно стало едва ощутимо напряжённым. Он скосил на него взгляд, в котором мелькнуло лукавое веселье, и, не прерывая разговора, как бы невзначай коснулся его ладони, накрыв её своей. — Сяо Чжо, — протянул он так, будто просто уточнял какую-то мелочь у собеседника, — ты ведь согласен, что такие открытые люди встречаются нечасто? Фраза могла прозвучать как часть разговора со стариком, но под рукой Чжо Ичэнь ясно ощутил тихое, игривое: «Я всё вижу». Чжо Ичэнь и бровью не повёл, будто ничего не заметил. Его лицо оставалось безупречно спокойным, вежливым и слегка отстранённым, словно и не было этого мимолётного взгляда в сторону. Он даже ответил на очередной вопрос торговца, выдав одну из тех сухих фраз, что годятся для поддержания разговора, но никак не раскрывают собеседника. Чжао Юаньчжоу же, изображая полное внимание к хозяину лавки, до самого ухода не произнёс лишнего слова. Только изредка позволял себе сдержанно улыбаться, будто заранее готовил почву. Когда наконец, не узнав ничего полезного, они учтиво распрощались с торговцем и вышли на улицу, между рядами лавок и гомона рынка, Чжао Юаньчжоу всё-таки не удержался: — Сяо Чжо, — голос его прозвучал мягко и с тёплой насмешкой, — если ты будешь так смотреть на каждого, кто бросит на меня лишний взгляд, боюсь, от деревни и без демона иллюзий мало что останется. Он нарочно сказал это негромко, почти шёпотом, и вкрадчиво склонился ближе, чтобы уловить реакцию — холодное ли молчание, сухое отрицание или, может, редкое признание. Чжо Ичэнь даже не сбился с шага, словно и не услышал поддразнивания. Его взгляд оставался направлен вперёд, голос ровным: — Ты слишком высокого о себе мнения. Но в этих холодных словах проскользнуло слишком многое: лёгкая тень раздражения, скупая собственническая нотка и та самая скрытая уязвимость, которую он всегда тщетно пытался спрятать, каждый раз, когда демон ловил его на чём-то подобном. Чжао Юаньчжоу усмехнулся, не обидевшись и не принимая сказанное всерьёз. Наоборот — в его глазах зажглось довольное пламя. Он мягко коснулся локтя мужчины и почти мурлыкнул: — Хм. У меня есть на то свои причины. Ответа он так и не дождался — лишь короткий взгляд краем глаза и этого оказалось достаточно. В этом взгляде было безмолвное предупреждение, от которого Чжао Юаньчжоу ощутил лишь трепетное нетерпение. Так они и оказались на склоне горы, решив исследовать местность до наступления темноты. — Если у меня появятся морщины, ты всегда сможешь найти себе кого-то помоложе, — сухо бросил младший демон. От изумления Чжао Юаньчжоу оступился и чуть не покатился вниз по склону — спасли лишь две сильные руки, вовремя поймавшие его за талию. — Ух, — выдохнул демон. Ничуть не испугавшись за свою бессмертную жизнь, и довольно обнял возлюбленного в ответ. — Это было очень горячо, Сяо Чжо. Встревоженное лицо Чжо Ичэня в мгновение сменилось раздражением. — Стоило позволить тебе упасть. Чжао Юаньчжоу расплылся в хитрой улыбке. — Ты бы не смог. Чжо Ичэнь промолчал, будто не желая подтверждать очевидное, но и не отстранился. Снег медленно падал между ними, застревал на ресницах, и Чжао Юаньчжоу вдруг поймал себя на мысли, что мог бы стоять так вечно. — Не собираешься отпускать? — тихо спросил он, с лёгкой улыбкой глядя в глаза любимому. — Чтобы ты снова навернулся? — так же тихо, с тенью иронии ответил Чжо Ичэнь, но пальцы его ещё плотнее сжали ткань на талии. Чжао Юаньчжоу, воспользовавшись близостью, чуть наклонился, так что их дыхания смешались в морозном воздухе. — Если ты будешь так заботиться обо мне, Сяо Чжо… — он задержался на полуслове, позволив интонации намекнуть на остальное. В глазах напротив мелькнуло что-то тёплое, почти неуловимое. Никто из них не спешил отстраняться. Чжао Юаньчжоу уже склонился для поцелуя, но в последний момент передумал — и лишь мягко провёл кончиком носа по носу своего упрямого ледяного дракона. От этого едва заметного, но теплого жеста, Чжо Ичэнь казалось окончательно оттаял. Уголки его губ дрогнули, и он первым прильнул к нему в коротком поцелуе, а затем крепче прижал к себе, будто стараясь сохранить этот момент подольше. — И ты прав, — тихо произнёс он, задержав дыхание у чужого уха. — Действительно не смог бы. Сердце демона пропустило удар, в груди что-то сжалось, а пальцы, покоящиеся на чужих плечах, предательски задрожали. Ему хотелось сказать что-нибудь — слова рвались наружу, но между ними лежало уютное молчание, наполненное пониманием. — Идём, — мягко напомнил Чжо Ичэнь, но не сразу отстранился. — У нас много работы. Чжао Юаньчжоу чуть кивнул, но позволил себе ещё пару секунд задержаться, впечатывая в память это мгновение — их дыхание, тепло, и тот редкий свет в глазах, который Чжо Ичэнь показывал только ему. Они двинулись дальше по склону, и ветер, казалось, уже не был таким холодным.