2 die 4

Сириус

Она так очаровательно смутилась, заявив «ты пёс, Блэк», что я просто не мог держать себя в руках. Даже не пытался. Просто поддался порыву, потому что отчего-то был уверен, что не получу отказа. Я поцеловал её, потому, что не мог больше не делать этого. Губы её были тёплыми, мягкими, покорными и подчиняющими одновременно. Она не просто ответила — она захватила. Поцелуй был не моментом, а вспышкой. Я чувствовал, как её пальцы скользнули вверх по моей шее, как она притянула меня ближе, будто хотела раствориться — но не исчезнуть. Она была яркой. Пылкой. Не той, кто ждёт, а той, кто берёт. Кто бы мог подумать? И я отдался этому без остатка. Потому что сопротивляться ей было всё равно, что пытаться остановить грозу руками. Я ощутил, как моя магия вспыхнула. Я не колдовал, но чувствовал, как внутри всё оживает. Как будто кто-то влил в меня силу, которую я не знал, что потерял. А потом — всё стихло. Она отстранилась. Не резко. Не испуганно. Просто посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то странное. Некая… затуманенность. Как будто её разум на секунду ушёл вглубь, и теперь возвращается медленно, неохотно. — Всё хорошо? — спросил я, стараясь не звучать тревожно. Она кивнула. Слишком быстро. Слишком уверенно. Будто пытаясь убедить меня в том, что ничуть не жалеет. Я не стал настаивать. Потому что сам не знал, что чувствую. Прилив сил? Да. Но и что-то ещё. Что-то, что не хотелось называть. Я потянулся, чтобы убрать прядь её волос, выпавшую из косы, но не успел этого сделать, потому что дверь за моей спиной протяжно скрипнула. — Крёстный? Мы с Пенелопой синхронно отскочили друг от друга, как от огня и постарались сделать вид, что ничего не произошло. Мне это удалось, а вот Пэни… она отвернулась к арке и по трясущимся плечам я понял, что она в шаге от того, чтобы в голос расхохотаться. — Что ты тут делаешь? — Это ты, что здесь делаешь, Гарри? Я профессор, забыл? — я пытался напустить на себя серьёзности, но выходило плохо. — Нам не спалось и мы решили посмотреть на звёзды. — ответил не мой крестник. Из-за дверного косяка показалась сначала рыжая макушка младшего Уизли, а затем и говорившая Грейнджер. — просим прощения, профессор Блэк, мы вернёмся в свои комнаты. Троица попыталась бочком уйти откуда пришла, но Пэни напомнила о себе, выступая передо мной. — Ну уж нет, барышня. Вы в курсе, что за то, что вы бродите по замку после отбоя вам грозит или отработка, или потеря баллов для вашего факультета. Вы же все Гриффиндорцы? — она надела маску злой профессорши, которую мне не доводилось видеть до этого момента, а то, что я увидел мне ой как понравилось. — Да, мисс Вейн. — понуро ответили дети хором. — Выбирайте. — тоном не терпящим возражений потребовала она. — Сириус! — Гарри воззрился на меня с надеждой во взгляде. — Ты слышал мисс Вейн. — пожал я плечами. — То, что я твой крёстный не отменяет того факта, что ты нарушил правила. — Тогда отработка. — крестник совсем приуныл. — Вот и славно! — заключила Вейн. — А теперь в постели. Мы проводим. Она махнула головой на дверь и теперь мы, впятером шли по направлению к гриффиндорской башне. — Ты не говорил, что у тебя есть крестник-первокурсник. — мысленное послание ворвалось в мою голову. — Ты не спрашивала. — ответил я и краем глаза увидел, как Пэни прикусила губу, очевидно, вспомним, что была не слишком-то общительна со мной. — Да, но… — она не закончила, прислушавшись к шёпоту детей, которые шли впереди нас. — Они точно целовались? — кажется, Уизли забыл, что мы идём всего в двух метрах позади него. Шепчет как кричит! — Точно! Своими глазами видел! — не отставал Гарри. — Прекратите! — рыкнула на них девчушка. Я демонстративно прочистил горло, напоминая о своём присутствии. Трое быстро обернулись и прикусили языки, а я ощутил лёгкое касание прохладных пальцев к своей руке. Пенелопа выразительно на меня посмотрела. — Если заставишь их забыть об увиденном, я не буду слишком строга с твоим родственничком. Я не удержался и вывернул руку так, чтобы обхватить её хрупкую ладонь. Она не противилась этому, а наоборот, обхватила пальцами мою руку. — Тогда иди к себе, а я их провожу и уговорю молчать. Вейн кивнула. — Доброй ночи, Сириус. — прошелестел голос в голове. — Доброй, Пэни. — ответил я и она медленно, словно нехотя, отняла свою руку, развернулась и ушла в противоположную сторону. Я обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на неё, но её силуэт испарился. Вместо него я заметил вдалеке едва различимую точку, которая наверняка была соколом.

***

Утро было слишком светлым. Я проснулся с ощущением, что внутри меня кто-то включил свет. Не просто настроение — прилив. Как будто всё, что было тусклым, стало ярче. Я даже улыбался, пока брился, а уже было подозрительно. На завтрак я не пришёл, а почти прилетел. А Пэни, она так и не явилась. Я ждал. Проверял часы. Смотрел вход. После завтрака — ни в библиотеке, ни в коридорах я её не нашёл, кабинет тоже был пуст. Как сквозь землю провалилась. Я уже начал думать, что всё это — сон. Что поцелуй был фантазией, вызванной переутомлением и забродившим тыквенным соком. Помочь мне мог только Римус, который, почему-то тоже пропустил завтрак, а теперь, в обед, сидел в своём кабинете. Как всегда, с чашкой чая и лицом, на котором написано: «Я знаю больше, чем ты думаешь». — Она уехала, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — Что? — меня словно окатили холодной водой. — В Министерство. Срочный вызов. Артефакты. Южный полюс. — друг говорил так, будто это какие очевидные вещи, но я решительно ничего не понимал. — Южный… что? — Не спрашивай. Я сам не понял. Но её не будет до пятницы. Я выдохнул. Слишком громко и опустился на первый попавшийся стул. — Ты думал, она сбежала? — с ноткой сочувствия спросил Лунатик. — Я думал… — я замолчал. — Что всё было ошибкой? — Нет. Я решил, что она передумала. Испугалась? Он усмехнулся и поставил чашку. — Пэни испугалась? Она забежала ко мне утром. Перед отъездом. — И? — подгонял я. — Рассказала всё. Я замер и поморщился, будто мне предстояло налить бадьяна на рану. — Всё? — Всё. Про ваши неловкие разговоры, про то, что ты всё-таки допёр до того, что она птица, про Поттера с друзьями в башне, ну и про поцелуй, куда же без этого. Я закрыл лицо руками. — Святой Годрик... — Не переживай. Она не жалеет. — А ты? — А я жалею, потому что, видит Мэрлин, я не хотел знать о том, что ты хорошо целуешься и какие у тебя горячие руки. — я раздвинул пальцы, всё ещё скрывавшие моё лицо и увидел гримасу отвращения на физиономии Римуса. — Она так сказала? — Мой голос прозвучал искажённо. — Я бы пол страхом Азкабана такого не выдумал, так что да, она так сказала. Внутри меня что-то радостно всколыхнулось. Что ж, начало положено… — Пригласи её на свидание. — предложил он. — Это первое, что я и собираюсь сделать, когда она вернётся. В пятницу, да? — стул показался неудобным, я заёрзал на месте. — В пятницу. — прозвучало подтверждение. — А что второе? — Я должен по-настоящему перед ней извиниться. Римус одобрительно кивнул, а я вылетел из его кабинета. У меня было всего два дня и куча дел.

***

Не смотря на занятость, два дня без Пенелопы показались мне вечностью. Вот так странно бывает: живёшь один и думаешь, что вполне счастлив, а потом в твою жизнь соколом влетает человек, без которого краски меркнут. Всё без неё стало казаться странным. Как будто в замке стало меньше света. Подспудное ощущение, что воздух стал тоньше, а стены — тише. Я пытался заняться делами. Вёл уроки. Проверял расписание. Поругался с Филчем. Готовился к свиданию, конечно же. Даже сделал вид, что читаю отчёт по дисциплине. Но всё это — как фон, на котором отсутствует главное. Наверное, я никогда в своей жизни не влюблялся, потому что я чувствовал сейчас было впервые. Я даже физически ощущал себя не на высоте. Голова то болела, то кружилась, дыхание перехватывало, магия стала какой-то иной, не упругой. Пришлось посетить Поппи, но она сказала, что я лишь выгляжу более бледным и усталым, но иных отклонений не нашла. И ладно. Думаю, я и без неё знал имя своего диагноза. В пятницу утром мне стало лучше, но не надолго, ведь за завтраком место рядом с Люпином так и осталось пустым. Кое-как я провёл утренние занятия и плёлся на обед, ощущая как подступает новая, ослепляющая мигрень, но переступив порог большого зала, за столом я увидел её и, кажется, снова задышал полной грудью. Она сидела, как будто никуда не уезжала. Как будто не исчезала из моего мира на два дня, которые тянулись как вечность. Пэни разговаривала с Минервой, что-то записывала в блокнот, и в её движениях была та самая лёгкость, которую я так отчаянно искал всё это время. Я остановился. Не сразу подошёл. Просто смотрел. Как будто боялся, что если сделаю шаг — она снова исчезнет. Римус заметил меня, кивнул. Пэни подняла глаза. И улыбнулась. Не широко. Не демонстративно. Просто — так, как улыбаются тем, кого рады видеть. Я подошёл и сел рядом, только теперь заметив что Римус поменялся с Пенелопой местами, чтобы я мог сесть рядом с ней. — Доброе утро, мисс Вейн. — Доброе утро, профессор Блэк. — её голос был ровным, но в глазах — искра. — Надеюсь, Министерство не слишком измотало тебя? — Только морально. Артефакты оказались упрямыми. — она смешно поморщила носик. — А вы — нет? — Я ещё более упрямая. Я бросил быстрый взгляд на Люпина, который теперь сидел за Пэни и теперь выглядывал из-за неё, явно потешаясь над нашим завуалированным флиртом. Я снова посмотрел на Пэни и кивнул, стараясь не выглядеть слишком взволнованным. — У меня есть к вам предложение. — Слушаю. — девушка ещё сильнее повернулась ко мне и, поставив локоть на стол, подпёрла голову рукой, показывая, что она вся во внимании, ну или отрезая Римуса хотя бы от вида нашей беседы. — Сегодня вечером. Башня. Звёзды. Чай. И, возможно пёс. — я волновался как в первый раз, говоря это. Минерва за моей спиной поперхнулась, слыша наш разговор. Я сделал вид, что не заметил. Свидания между преподавателями не запрещены. Пенелопа прищурилась. — Это приглашение? — Это — свидание. — А можно вместо чая будет виски? — Будет сделано. — кивнул я. — Тогда, я согласна. Сказав это, Пэни приняла обычную позу и приступила к обеду, а я старался усидеть на месте, хотя хотелось вскочить прямо на стол и завопить от радости. — Римус, дорогой, тебе когда нибудь выливали тыквенный сок за шиворот? — спросила Пэни у Лунатика, наливая оный в кубок. — Нет. — услышал я ответ друга. — Тогда перестань хихикать, как подросток или я устрою тебе демонстрацию. — с обманчиво-милой улыбкой почти прошептала она. — Я просто не могу, ребята! Вы такие очаровательные. Громче, чем надо сказал Люпин, но мне было всё равно. Даже если весь зал будет знать, что сегодня у меня и Пенелопы свидание.