2 die 4

У тебя глазки-сказки

У меня мысли-шахматы

У него ход опасный

Ну почему вы, а не мы

Северус

Как? Вот как я оказался втянут в эту странную историю? Чёрта с два мне хотелось помогать Блэку с проклятьем, которое он получил не иначе, как по собственной глупости. Но я взялся помочь. Почему? А потому что это коснулось Пенелопы и я не смог остаться в стороне. Вон она, сидит обнимая пса возле озера, а я наблюдаю за этим пренеприятным зрелищем сквозь маленькое мутное оконце в запретной секции библиотеки и думаю: «почему он, а не я?». Я помнил ту мерзкую историю с письмом Пенелопы. Знал, во что превратилась её жизнь после. Не потому что следил. А потому что был почти такой же жертвой одного из мородёров. И вот хоть убейте, не понимал, как такое могло произойти? Как она может так трепетно к нему прикасаться? Я не любил её. Нет. Не был даже влюблён. Наверное. Но понимал, что такое возможно. Она была хороша во всех отношениях. Умна, сильна, красива. И она видела меня насквозь. С самого первого нашего общего патруля она увидела во мне больше, чем мастера зелий. А я — не привык, чтобы меня видели. Я сильно удивился увидев её. Болтливые старшекурсники не врали — она действительно выглядела как женская и, несомненно, более привлекательная версия меня самого. На какое-то мгновение мне даже показалось, что слава героя войны подарила мне подражательницу в её лице, но нет. Пэни просто была такая. Напряг память и понял, что к чему. Что за чёрной одеждой, безэмоциональной маской на лице, скупостью на эмоции, скрывается кто-то совершенно яркий, нежный и уязвимый. Я тогда сказал ей, что если она собирается играть в молчаливую загадку — ей стоит хотя бы выбрать другой костюм. Она рассмеялась. Не громко, но искренне. — Посоветуй свой совет себе, Северус, — сказала она, и пошла дальше, не оглядываясь. А я… Я не просто улыбнулся. Я заинтересовался. Не влюбился. Я не из тех, кто теряет голову. Я — из тех, кто разгадывает. Я наблюдал. Слушал. Иногда говорил чуть больше, чем следовало. Иногда молчал, чтобы она сказала сама. Шаг за шагом, месяц за месяцем, я раскрывал её. Не ломал — открывал. И она позволяла. Не сразу, но позволяла. Я не добился любви. И не стремился. Я добился доверия. А это — куда больше. Но появился Блэк. И видя то, как она на него смотрит, я даже не смею надеятся. Жизнь ходит по кругу. Забавно. Даю голову на отсечение, что если в поле моего зрения появится ещё одна хоть сколько-нибудь подходящая мне женщина — Люпин женится на ней через два месяца. Спасибо Петтигрю, что сгинул. Они поднялись. Пенелопа поправила волосы, Блэк что-то сказал — слишком громко, как всегда. Я не слышал слов, но жесты были красноречивы. Они направились к замку. Я выдохнул. Словно кто-то убрал из кадра раздражающий элемент. Пусть идут. Пусть исчезнут из поля зрения. Пусть перестанут напоминать мне о том, что я — не он. Я вернулся к изучению книжных стеллажей, но моё скромное счастье было недолгим. Дверь в библиотеку открылась и, судя по голосам я понял, что сладкая парочка пришла именно сюда. Смысла их избегать не было никакого, поэтому я взял всё, что удалось найти про руны и тёмные заклятия, и вышел из запретной секции. Пенелопа носилась между стеллажей, наивно надеясь найти что-то в общедоступной части библиотеки, а Блэк, сидя за столом, что-то усердно чертил на пергаменте. — Серьёзно? Здесь? — бросил я, окинув взглядом эту почти идиллическую картину. Блэк даже не поднял головы, а Пенелопа подлетела ко мне. — А что? У меня нет разрешения на посещение запретной секции, так что я решила просмотреть хотя бы эти книги. — Она обвела взглядом стеллажи. — Здесь ты не найдёшь ничего, кроме сказок барда Бидля. — сказал я и мысленно ударил себя в лоб. Получилось слишком резко. Пенелопа попятилась, затравленно взглянув на меня. — Зато ты справился за всех нас. — вступил в беседу Блэк, окинув взглядом стопку книг в моих руках, а затем с вызовом посмотрел мне в глаза. Тоже мне… защитник. — И вообще, тут можно удобно расположиться, чтобы всё это изучить. — вставила Пенелопа, делая вид, что не замечает нашей битвы взглядами. Я постарался сказать как можно мягче. Вейн сделала выбор, но она мне не враг. — В библиотеке? Среди учеников, которые не могут даже палочку удержать, не то что язык за зубами? Сириус фыркнул. — А ты предлагаешь что? Я выдержал паузу. — Мою лабораторию. Там есть всё необходимое. И, что важнее, там нет посторонних. Пока вы будете искать, я как раз начну варить зелье стабилизации. Пенелопа улыбнулась. — Если тебе это будет удобно, Северус. Мне не было удобно. Но раз уж я в это ввязался… Блэк посмотрел на меня с подозрением. Я ответил взглядом, в котором не было ни капли теплоты. Пусть знает: я здесь не ради него.

***

По пути в лабораторию к нам, как магнитом, притянуло Люпина. Более странной компании для себя я и придумать не мог. Я предоставил этим троим дальний стол, а сам принялся за зелья. Что-то мне подсказывало, что их понадобится много. Блэк продолжил рисовать то, что как я понял, было его меткой. Пенелопа и Люпин зарылись в книги. Они почти не мешали, лишь изредка переговариваясь. Я довёл зелье до нужной стадии. Оно варилось само, как и положено — ровно, стабильно, без сюрпризов. Я вытер руки и подошёл к столу, где трое всё ещё копались в книгах и схемах. – Что-нибудь нашли? – спросил я и осмотрел стол, на которой двумя стопками лежали пергаменты. – Меньше, чем хотелось бы. – разочарованно фыркнул Блэк, а я ощутил некое торжество от того, что он – профессор рунологии – не разобрался с рунами. Даже я, далёкий от всего этого, понимал эти чёртовы закорючки. Я потянул руку к столу и взял рисунок, который лежал в центре стола и торжество сразу исчезло. Руны старшего футарка я узнал сразу – защита, устойчивость, контракт, удержание и дальше по списку. А дальше… дальше я бы попал в просак если бы открыл рот и высмеял Блэка за академическую некомпетентность. – Это что? – указал я на хитросплетение линий. – Хороший вопрос. За шестнадцать лет, что я ношу эту метку, мне подобное не встречалось. – Блэк потёр виски руками. – В этих книгах нет ничего даже близко похожего. – Люпин отодвинул от себя фолиант и сложил руки на груди. — Возможно, я ошибаюсь, но мне на ум приходит только одно место, где могут быть книги посерьёзней, чем в запретной секции Хогвартса. — сказала Пенелопа, перебирая пергаменты и я понимающе кивнул. Я тоже его знал. — И где же она? — спросил Люпин. — В Малфой Мэноре. Бывшие Мородёры нахмурились, воззрившись на Вейн. — И откуда ты знаешь Люциуса Малфоя? – с явным недовольством в голосе спросил Блэк, но Пэни никак не отреагировала на его непонятный выпад и ответила как ни в чём не бывало: — А с кем я, по-твоему, ездила на южный полюс? Мне захотелось вытянуть из своей головы воспоминание о том, как исказилось лицо Блэка, пока он пытался подобрать слова, чтобы ответить Пенелопе. Или что-то спросить. Возразить. Умора. Но повеселиться мне помешал влетевший в кабинет, как всегда из ниоткуда, самолётик внутренней школьной связи и приземлился прямо под руку Вейн. Она поспешила его открыть, так и не отреагировав на гримасы своего дружка. – Что там? – спросил Люпин, заглядывая в записку. — Меня вызывают к директору. И тебя тоже. – Пенелопа посмотрела на Блэка и тот закатил глаза. — Флитвик… болтливый проныра. — Что вы натворили? – голос Люпина сделался настороженным. — Ничего такого. – по тому, как порозовели щёки Пенелопы я понял, что она лукавит. — Думаю, нам всем стоит пойти. Дамблдора нужно поставить в известность.– Предложил Люпин и посмотрел на меня, явно сомневаясь, что я с ними в одной лодке. А я и не был с ними, я не хотел позволить Блэку навредить Пенелопе. — Разумно. – сказал я.