2 die 4

Сириус

Дамблдор встретил нас четверых более, чем удивлённым взглядом. Мы молча вошли в его просторный кабинет один за другим, под его недоуменным взглядом. Я сел на диван рядом с Пенелопой. Римус и Снейп в кресла напротив. – Пенелопа, Сириус, думаю вы понимаете, зачем я вас позвал и теперь мне интересно, почему вы пришли... эм… вчетвером. – со смехом в голосе директор посмотрел сначала на нас, затем на хмурого Снейпа и начавшего хохотать в кулак Лунатика. – Да, мы понимаем, Альбус. – выдохнула Пэни и закатила глаза, метнув в Римуса молнию взглядом. – Мы… – Такого больше не повторится. – закончил я вместо неё, заметив, что она, сконфуженная, не может подобрать слов. – Я не возражаю. И даже одобряю! – усмехнулся старый волшебник. – Но не все преподаватели в школе так лояльны. – Да, мы понимаем. – улыбнулась Пенелопа, расслабившись. Снейп и Римус смотрели на нас с одинаковым выражением лица. Обоим явно было интересно, о чём вообще идёт речь. Сейчас это обсуждать никто не собирался, были дела поважнее, а им и так всё расскажут на ближайшем ужине. – Что ж, тогда теперь я хочу услышать, зачем ваш небезынтересный квартет появился в моём кабинете. Я начал говорить спокойно, как будто докладывал о ходе операции. Без лишних деталей, без эмоций. Дамблдор знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что за сухими словами скрывается больше, чем я готов озвучить. А Снейп — слишком хорошо, чтобы я позволил себе хоть крупицу уязвимости. Я рассказал, как получил метку. Не по глупости, не по слабости — по необходимости. Как спокойно носил её, поверив в слова, тогда мной уважаемого, учёного о том, что она неактивна и я могу просто жить дальше. Как в один момент повредил метку и что с тех пор стал чувствовать себя хуже. Я упомянул, что навредил Пенелопе. Кратко. Без подробностей. Дамблдор усмехнулся в бороду — не от веселья, а от понимания. Он догадался, что именно произошло, и, как всегда, не стал комментировать. Остальные промолчали. Северус дополнил, что обеспечил нас стабилизатором. Его голос был ровным, почти равнодушным, но я знал — он вложил в это больше, чем хотел бы признать. Без него мы бы не удержали метку в контролируемом состоянии. Дамблдор слушал, не перебивая. Он налил виски, сел ближе, и стал просто частью круга. Не директор, не судья — участник. Когда я закончил, он молча смотрел в свой бокал. А потом сказал: — Я знал, что Морвель напросился в Хогвартс не просто так. Северус поднял взгляд: — Напросился? — Да, — ответил Дамблдор, всё ещё глядя в стекло. — Я никогда ему не доверял, но тогда защиту от тёмных искусств некому было преподавать. Профессор Блэкмор был болен, и Морвель дошёл до министра, чтобы убедить его, что он — лучшая кандидатура. Теперь понятно зачем. Мы, проявив удивительную слаженность, воззрились на директора. – Ох, у меня нет для вас объяснения. – поспешил он разочаровать нас. — Просто теперь понятно, что он не хотел достичь высот на преподавательском поприще, а лишь искал для себя новых подопытных. – Новых подопытных? – с ужасом в голосе спросила Пенелопа. – Да, моя дорога. Эйдан долгое время провёл в азкабане, но не в качестве заключённого, а в качестве экспериментатора. Он был талантливым волшебником, работал над защитными системами для Министерства, участвовал в разработке магических барьеров, шифров и много чего ещё. – Пенелопа поставила свой опустевший бокал на кофейный столик и вытянула у меня из рук мой – наполовину полный. – Его считали эксцентричным, но гениальным. И пока он приносил пользу, ему позволяли многое. Никто не спрашивал, какие именно эксперименты он ставит над теми, чьим приговор был поцелуй дементора. Но, насколько мне известно, никто не выжил. Пенелопа резко повернула голову на меня. Я посмотрел на неё, одним взглядом говоря “я жив и не собираюсь умирать”. Сжал её руку, скрываться было не перед кем, да и незачем, и она до боли стиснула мои пальцы. Я почти ощущал кожей прожигающий взгляд Снейпа направленный то на меня, то на девушку, которая не смогла скрыть своего беспокойства. – Ты не знаешь ещё кого-нибудь, кто согласился бы стать его подопытным, Сириус? – Нет. Если бы кто-то согласился, то ни за что бы об этом не сказал. – ответил я, отвернувшись к директору, но нежно поглаживая запястье Пэни, ощущая как под тонкой кожей бьётся галопирующий пульс. – Нужен список старшекурсников, учившихся в тот период. – подал голос Римус. – А лучше всех, кто учился в тот год. Мало надежды на то, что Морвель обладал хоть какой-то моралью и не трогал неокрепшие умы. – поддержал Снейп. Меня уже не удивляла его вовлечённость в ситуацию. Он будто и не пытался скрыть причины и эта причина сейчас держала меня за руку. – Я его подготовлю. – согласно кивнул директор. – Раз Эйдан мёртв, то вам приёдтся самим найти способ всё исправить и начать вам стоит с изучения рун. – Мы уже начали.. – сказала Пенелопа, кажется, прежде, чем Альбус успел договорить. – Но… не все руны поддались трактовке, так что пока мы не можем понять структуру проклятия и понять, что с ним можно сделать. – она тараторила, мне это показалось милым. – Но я напишу мистеру Малфою и попрошу у него разрешения на посещение его библиотеки. Может, там найдутся хоть какие-то подсказки. Дамблдор хмыкнул. – Отличная идея. Полагаю, Люциус вам не откажет. Вопрос только в том, какую цену он за это назначит. – он посмотрел на Пенелопу в упор, но та и не думала стушеваться. – Бросьте, Альбус. Знаю я его цену. – отмахнулась она и явно сделала вид, что не замечает, как Римус, Снейп, а, главное, я на неё уставились. – А он прекрасно знает, что эту цену я не заплачу, но… пойду на взятку. – директор и Пенелопа переглянулись с какими-то заговорческим улыбками, а мне стало совсем не по себе. – У меня нет сомнений в том, что вы сможете договориться. – Дамблдор тепло улыбнулся, а я, чёрт возьми, хотел узнать, что это за цена, но ответа на этот вопрос мне явно сецчас было не видать. – Что ж, не смею вас больше задерживать. – кивнул директор и мы, попрощавшись с ним, покинули его кабинет. Мы вышли из кабинета, и я почувствовал, как воздух стал легче. Но не потому, что стало проще. А потому, что теперь всё было официально. Мы — в игре. И ставки растут. Первый пункт в плане действий был готов (хоть он мне и не нравился). Осталось уладить несколько вопросов… – Поужинаем у меня? – спросила Пенелопа не обращаясь ни к кому конкретно и одновременно к каждому из нас. – Кончено. – ответил я. – Думаю, мне будет лучше у себя. – Лунатик лукаво улыбнулся. – Пас. – сухо бросил Снейп и уже хотел уйти, но я не дал. – Мы можем поговорить? – обратился я к нему, а Пэни отправил мысленное “я догоню” и она, улыбнувшись, пошла прочь вместе с Люпином, пожелав Снейпу доброй ночи. – Говори. – сказал Снейп. Эмоций, как у лестницы. – Не здесь. – рыкнул я и он закатил глаза, кивнув в сторону лестницы, ведущей в подземелья. В полном молчании мы спустились в его покои. Третий раз за один день. Так и привыкнуть можно. Он открыл дверь, сам зашёл первым и я даже не успел закрыть за собой дверь как он спросил: – Ну и? Слишком много помощи я уже попросил от Снейпа. Слишком много он уже предоставил. Но я не мог не попросить ещё об одной услуге. – Мне нужно, чтобы ты показал мне диагностирующие чары. – – Их изучают на третьем курсе. Пропустил? Я вдохнул, чтобы успокоиться и не среагировать на его неуёмный сарказм. – Мне нужны чары, которые ты применял ко мне и к Пенелопе, чтобы увидеть потенциал магии. – Я и сам могу проверять ваше состояние. – он сел за стол и притворился, что не понимает к чему я веду. Хотя это и притворством не назовёшь. Он и так всегда ходил с кирпичной миной. И только с ней, с Пенелопой, смеялся. – Не можешь, Снейп. – я опёрся на стену и посмотрел на него так, что и ему пришлось поднять на меня взгляд. – Я хочу знать, в каком состоянии потенциал Пэни, когда мы вместе. – Не проще-ли пить зелья и держаться от неё подальше? – он злился. – Я знаю её на восемь месяцев меньше тебя, но я уже понял, что если эта женщина чего-то хочет – её ничего не остановит. И, так уж вышло, что она чётко дала понять, что никакие проклятья её не пугают и она не собирается держать дистанцию. – Дистанцию должен держать ты. Хотелось обойтись без этого разговора, но он не оставил мне шанса. – Послушай, Северус… – начал я, впервые, мне кажется, называя его по имени. – Если ты помогаешь только потому, что рассчитываешь на то, что после того, как всё кончится, Пенелопа упадёт в твои объятия, то можешь не стараться. Этого не будет. Спасибо, конечно, но в таком случае мы справимся и без тебя. Без твоих постоянных взглядов на неё. Думаешь, я не вижу? Я всё вижу! – я сложил руки на груди и усмехнулся. – А ты, в конце концов, год проработал с ней бок о бок в одной школе, год проводил с ней по четыре часа дважды в неделю. Ночью! И если тебе не хватило этого времени на то, чтобы пригласить её на свидание - это не моя вина. И, знаешь, вообще-то, в этом случае, решаю не я, и не ты. Решает Пэни. Раз уж она выбрала меня, то найди в себе силы и прими это. Иначе рискуешь её потерять, не как женщину, а как друга. Ты этого хочешь? Я замолчал, давая ему подумать над моими словами. Снейп всё это время сидел неподвижно, но не расслабленно — как будто каждое слово, которое я произносил, он впитывал, но не позволял себе реагировать. Он не перебивал. Не фыркал. Не закатывал глаза. Только пальцы на столе — тонкие, нервные — начали постукивать, сначала медленно, потом быстрее. Когда я сказал «ночью», он сжал руку в кулак. Когда я сказал «выбрала меня», он откинулся на спинку кресла, будто хотел отгородиться. А когда я закончил — он встал. Не резко. Просто… встал. Потом подошёл ко мне. Глаза — тёмные, усталые, но без злобы. — Не всё, что между нами было — стоит тащить в настоящее. – Он сделал паузу. — Сейчас… мы по одну сторону. И, как ни странно, ты прав. – Он посмотрел в сторону, будто искал, куда деть взгляд. — Она была рядом. Я — был занят. – Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни яда, ни горечи. Только признание. — Она решает. – Он снова сел. — А я… я не хочу её терять. — Так что я покажу тебе чары. И научу, как ими пользоваться. Он взял пергамент, начал писать. Писал долго, что-то подчёркивал. А я стоял, не двигаясь. Честно говоря, я ожидал, что он врежет мне. Или, как минимум, вышвырнет из комнаты. После такой отповеди — это было бы логично. Но вместо этого — получил почти союзника. И это, чёрт возьми, было куда сложнее принять. Северус Снейп, пусть и не напрямую, но признал, что мы не враги, признал мою правоту и согласился оказать помощь, сверх той, которую уже оказывал? Ещё немного и я буду убеждён, что брежу. Он поднял глаза и протянул мне пергамент. — Если ты навредишь ей — я не буду читать лекции. Я просто уничтожу тебя. – заявил он с полным серьёзности взглядом и я понял, что всё со мной в порядке. Не ответил – коротко кивнул и опустил взгляд на записи, сопровождённые схемами. — Trium Visus. Три этапа, которые сработают только в связке, но тебе нужен только третий показатель — Visus Potentiae. – говорил он, пока я изучал написанное на предмет того, что мне не понятно. — Накладывается на объект. Сосредоточься на ядре магии. Если появится бело-голубое свечение — всё в порядке. Голубое — потенциал ниже нормы. Синий — начинается деградация. Чем глубже оттенок — тем хуже. Если увидишь чёрно-синий — поздно метаться, можно сразу идти в лес и рыть себе яму. – Что это значит? – я ткнул пальцем в какой-то непонятный символ, похожий на пружину проткнутую стрелой. Снейп закатил глаза, достал палочку и взмахнул ей, показывая, что я должен сделать, затем, после моего кивка, убрал обратно и пристально посмотрел мне в глаза. — И запомни: если ты начнёшь использовать это без концентрации — получишь ложные данные. А это хуже, чем их отсутствие. Так что, если хочешь играть в великого защитника — научись делать это правильно. – Спасибо, Северус. – слова дались легче, чем я думал. Он кивнул в ответ и я, пока этот разговор, похожий на сон, не стал реальным, поспешил уйти. В конце концов, меня ждала Пенелопа.