2 die 4

Римус

Я не сразу понял, что всё закончилось. Магия вокруг всё ещё дрожала, как будто не могла решить — исчезнуть или остаться. Склеп исчез. Свет погас. А мы остались. Я стоял, не двигаясь. Не потому что не мог. А потому что не хотел знать, что будет, если подойду ближе. Пэни — на коленях. Сириус — на камнях. Северус — бледный, как смерть, но живой. А я — просто стоял. Я слышал, как Пэни шепчет. Слышал, как Северус молчит. Слышал, как тишина становится громче любого крика. Я не мог подойти. Если я подойду — это станет реальным. А я не был готов. Я видел, как она полоснула себя. Видел, как кровь стекала в руны. Видел, как она отдавала себя, чтобы вернуть его. И я хотел остановить её. Но не смог. Потому что если бы я был на её месте — я бы сделал то же самое. Я коснулся её плеча. — Пэни, хватит. — сказал я. Она едва меня слышала, но остановилась. Бессильно рухнула на пол и обняв колени руками, застыла как статуя. На щеках лишь побелевшие дорожки от слёз. Подбородок в крови Морвеля. Руки в— собственной. Взгляд стеклянный. Кожа белая белая как мрамор. Она не моргая смотрела перед собой, сжимая правой рукой ладонь Сириуса и я мог только догадываться, о чём она думает сейчас. Ей было больно. Мне было не легче. Мой друг пал жертвой безумца. Второй мой друг — выглядел так, будто вот-вот отравится следом, потому больше смысла не было. Я отвернулся и опустился на корточки, закрывая голову руками. Не мог на них смотреть. Не мог это осмыслить. Не хотел. — Пенелопа. Выпей. — Северус заговорил и я сконцентрировался на звуке его голоса. Как всегда холодного и спокойного. — Ты потеряла много крови. Пей. Давай сюда руку. Пэни ничего не отвечала. Наверное просто делала, как он говорит. А я ощущал, что нахожусь на грани панической атаки. Закрыл глаза. Слишком много света. Слишком много крови. Слишком много всего. Северус продолжал что-то говорить. Тихо. Ровно. Как будто всё это — просто ещё один день в его жизни. Как будто он не отдал часть себя, чтобы спасти того, кого когда-то ненавидел. Я уже не различал слов. До тех пор пока Пэни до сих пор не заговорила. — Я не сказала ему. — тихо, безжизненно, как робот. — Не сказала чего? — спросил Снейп. — Что люблю его. — легко призналась она. — Когда он ушёл из твоей лаборатории в тот вечер… мы ссорились и он сказал, что любит меня… а я… я не ответила. — голос даже не дрожал. — Испугалась, что всё слишком быстро, что для таких признаний ещё слишком рано. А теперь… слишком поздно. Она усмехнулась. Без смеха. С болью. — Он и так знал, что ты его любишь. Он всё видел в твоих глазах. Поверь мне, только слепой не разглядел бы. — прошелестел Снейп. Я услышал какое-то движение и на инстинкте обернулся на звук. Северус поднял Пенелопу на ноги и обнял, не желая ничего большего, кроме как утешить. — Нам нужно… — начала Пенелопа, но не закончила. Не смогла договорить «доставить его тело в Лондон». — Я позабочусь об этом. — сказал Северус, догадавшись, о чём она промолчала. Он посмотрел на меня поверх головы Пэни и я наконец-то встал. Посмотрел на Сириуса. Я видел мертвецов раньше, но он на них не походил. Однако, я не стал задумываться над этим слишком долго. Понятно, что нет смысла тешить себя пустыми надеждами. Снейп мягко подтолкнул Пенелопу в спину, направляя ко мне. И она, как кукла, зашагала в мою сторону. Подошла совсем близко. Обняла и положила голову на моё плечо. — Я не верю, Лунатик. — прошептала она и моё сердце сжалось от боли. Я не ответил. Не мог. Слова — это для тех, у кого осталась сила говорить. А у меня — осталась только тишина. Пэни дрожала. Я чувствовал, как её дыхание сбивается, как пальцы сжимаются в моей рубашке. Она пыталась держаться. А я — пытался не развалиться. Мы стояли так, обнявшись. А рядом — тот, кто был больше, чем просто друг. Сириус Блэк. Виртуозный волшебник, бунтарь, брат. И теперь — тишина. Я наблюдал поверх головы Пенелопы за тем, как Северус накладывает на него какие-то заклятия. Даже думать не хотел какие. Я просто смотрел на его профиль, запоминая его и в последний раз послал ему сообщение, сжимая в объятиях ту, кого он любил: — Я обещал тебе о ней позаботиться. И я тебя не подведу, Бродяга. Поджал губы, заставляя себя не ждать ответа. — Я сам о ней позабочусь. Пэни развернулась в моих руках. — Сириус! — вскрикнула она и мы вместе сорвались с места. Через секунды мы уже были на коленях возле Блэка. Он так и лежал с закрытыми глазами. Недвижимый. Бледный. Но нам точно не послышалось. Я уставился на его грудь, чтобы уловить движение. Едва-заметно. Поверхностно. Он дышал. — Я знал, что чтобы убить его нужно что-то посильнее сумасшедшего учёного. — Снейп хмыкнул, отменяя все ранее использованные заклинания, а Пенелопа рассмеялась и одновременно заплакала, держа Сириуса за руку. Я ощутил несравнимое ни с чем облегчение. Руки и ноги стали ватными. Кровь в ушах шумела, как сумасшедшая. Взмах палочки и над Блэком полетели голубоватые знаки. — Что это значит? — Пенелопа посмотрела на Северуса. — Я… не знаю. — он смотрел на символы, которые мигали и сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью. — Но я ведь не один слышал, что он сказал? — он словно засомневался в собственном здравомыслии. — Не один. — Пэни ласково провела по лицу Блэка. — Я ментально обратился к нему. Сказал, что позабочусь о Пэни, как и обещал, а он ответил, что позаботится о ней сам. — сказал я, будто это могло прояснить ситуацию. Пэни всхлипнула. — Попробуй ещё раз. — скомандовал Северус, снова и снова взмахивая палочкой. — Сириус, ты слышишь? — спросил я. Ответом была тишина. Мы переглянулись. Северус вздохнул. — Ладно. Нам срочно нужно в Мунго. Мы с Северусом принялись быстро собирать вещи. Теперь, когда Морвеля больше не было, я смог призвать наши мётлы из леса. Кое-как мы разместили Блэка передо мной и полетели так быстро, как только могли. Северус предложил Пэни место перед собой, она не могла лететь со сломанным крылом, но она не согласилась и всю дорогу просидела на плече Сириуса в птичьем обличии, забившись в изгиб его шеи.

***

Я и Снейп провели в Мунго всего сутки. Наши повреждения оказались минимальными. Пэни отпустили через два дня, хотя она порывалась уйти сразу же после того, как в неё влили костерост и восполнили кровопотерю. Но спешила она не в замок, а в палату на шестом этаже. В отделение для особо тяжёлый пациентов. Туда, куда её не пускали, заявив, что она Сириусу никто, а посещать Блэка могут только члены семьи. Я не удивился тому, что Пэни совершенно не огорчилась такому повороту. Сидя в больничной рубашке на полу, у своей постели, она настрочила письма с просьбой повлиять на ситуацию всем, кто был на это способен. «А.Дамблдор, Л. Малфой, К. Бруствер, М. Макгонагалл, А. Тонкс.» Я перебрал стопку конвертов, которые она вручила мне, когда я пришёл к ней, после занятий. Она выглядела злой и решительной. Но я видел, что она растеряна и напугана. Видел, потому что чувствовал тоже самое. Администрацию лечебницы не волновало то, что я знаю Сириуса уже двадцать лет. Они не сказали ни слова о его состоянии. Мы ничего не знали. Я отправил всё, что дала мне Пэни. Сходил в Гринготс и взял из её хранилища золото. — «На случай, если законные методы не сработают и придётся пойти на подкуп.» — сказала она. Но не пришлось. На следующий день, когда я пришёл в лечебницу, Пэни уже не было в её палате. Мне не надо было спрашивать медсестёр где она. Я знал, куда идти. Шестой этаж. Отделение для тех, кого уже не ждут. Для тех, кто остался — но не совсем. Коридор был пуст. Слишком тихий. Слишком белый. Я свернул за угол, прошёл ещё немного и вошёл в дверь с цифрой четыре. Пэни — сидела на полу, у кровати Сириуса, положив голову на его руку. Уже в своей одежде. В руках — стопка пергаментов, которые она вдумчиво читала. — Привет. — сказала она, не поднимая взгляда. — Привет. — ответил я, подходя ближе. Я сел на пол рядом с ней. Посмотрел на Сириуса. Он выглядел лучше, чем в руинах склепа, но всё ещё неподвижен, как статуя. Пэни протянула мне листы и я понял, что это записи о состоянии Блэка. Стал читать, одновременно задав вопрос: — Какое письмо сработало? — Вообще-то все. — улыбнулась Пэни. — Альбус с ними поговорил, Минерва — надавила, Кингсли — угрожал сократить бюджет, Люциус, наверное, просто заплатил, а Андромеда прислала доверенность на меня и всех, кто придёт со мной. — Что ты им написала? — я поднял на неё удивлённый взгляд. — Правду, которую не сказала ему вслух. — с тоской ответила она и посмотрела на безмятежный профиль Сириуса. Я понимающе кивнул и вернул взгляд к бумагам, а Вейн поднялась на ноги и села на край кровати Сириуса, взяв его за руку. — Ты хоть что-нибудь понимаешь? — спросила она, спустя десять минут в молчании. — Не всё, но… — я опёрся спиной о пустую кровать, запрокинув голову. — всё не слишком хорошо. Они сами не знают, что с ним делать. — Да, это я тоже поняла. Но… он жив. Это главное, да? — Это главное. — согласился я и посмотрел на Пенелопу, которая с трепетом поправляла волосы Сириуса. — Уверен, что он вернётся. Он здесь ещё не закончил.

***

Я продолжал работать в школе, хотя это было довольно сложно, за постоянными мыслями о Блэке, который будто бы и не пытался очнуться. Я шёл на свои занятия, шёл на занятия Пэни подменяя её на истории магии, а затем мчался в Мунго. Один или с Северусом. С едой или с одеждой для Пэни, которая не покидала палату ни на минуту. И надеялся, что сегодня, вот сегодня точно, я зайду и Пэни просияет, увидев меня и скажет, что наконец-то что-то изменилось. Но прошёл день. За ним ещё два. Сменилась неделя. Но всё было по прежнему. Сириус не реагировал, а целители разводили руками. А Пенелопа вопреки всему не теряла уверенности, вот только с каждым днём всё меньше ела, меньше спала, серела лицом и стекленела взглядом. Я не стал говорить ей о том, что мы с Северусом пытаемся найти способ вытащить Блэка. Пока не найдём хотя бы какую-нибудь зацепку, подсказку, под слова между строк, не стану её обнадёживать. Вчера я пришёл в палату Сириуса, в их общую палату одновременно с главным целителем. Он сказал, что вряд-ли сможет что-то сделать и нам следует готовится к тому, что Сириус может остаться в палате номер четыре навсегда. Я вскипел от злости. Но Пэни вскипела раньше. «— Мистер Крейн, неужели вы не поняли, что я знаю достаточно влиятельных людей для того, чтобы вас уволили и нашли кого-нибудь получше на вашу должность? Вы целитель? Вот и исцеляйте!» — разъярилась она, на мужчину вдвое старше себя, даже не задумавшись о приличиях. Тот лишь поджал губы, пообещав сделать всё возможное и ушёл. Пенелопа долго плакала. Я долго её утешал. Сам держался из последних сил. Ради неё. А потом ушёл. Чтобы вернуться завтра. И послезавтра. И столько раз, сколько это потребуется. Мои дни были до скрипа зубов одинаковыми. Но одна ночь изменила всё. Я только успел опустить голову на подушку, после бесконечной проверки эссе учеников, как услышал стук, не в дверь, а в окно. Резко повернул голову, едва разглядел за стеклом чёрную птицу. — Морана. — прошептал я, сразу узнав сову Пенелопы и вскочил с кровати. Кажется, не прошло и секунды, как я развернул конверт с письмом, которого одновременно ждал и боялся. Всего одно слово. Без объяснений. Без подписи. И я медленно осел на пол.