Когда жизнь испытывает тебя

Когда он проснулся, самолет уже собирался приземлиться, и в голове Сатору Годжо вспыхнуло смутное воспоминание из гостиничного номера: «Скажи мне правду... мы целовались?» И в этот момент, как это случалось всего несколько раз в его жизни, Годжо запаниковал. Сердце бешено колотилось, а в глазах всё расплывалось. «Что? Ни за что. Это, должно быть, какой-то сон, а не настоящее воспоминание. Я его поцеловал? Что я сделала Боже, нет... пожалуйста, пусть это будет просто сон... но если Сугуру ведёт себя отстранено и странно, может, что-то действительно произошло. Мне не следовало предлагать пойти в тот бар. Какая глупая идея. Но откуда мне было знать, что немного алкоголя так сильно на меня подействует?» Годжо подумал, сожалея о своих поступках, как это случалось редко, и провёл руками по лицу, пытаясь успокоиться. Он посмотрел направо и увидел, что Гето всё ещё спит, совершенно не осознавая бури, бушующей в его голове. В конце концов, ему удалось немного успокоиться, и он решил, что, возможно, лучше всего будет наблюдать за развитием событий между ними, не поддаваясь панике. В конце концов, возможно, это был всего лишь плод его воображения, а не что-то действительно произошедшее. Возвращение в школу прошло тихо, каждый погрузился в свои страхи и мысли. Они едва обменялись парой слов, и, как только они пришли, Гето сразу же направился к нему в комнату, почти не сказав ни слова. Годжо же, напротив, мечтал, чтобы к следующему дню их отношения вернулись к норме. Но на следующий день всё происходило так: Годжо говорил, а Гето отвечал однотипно, полностью избегая его взгляда. Когда Сёко присоединилась к разговору, всё стало легче, непринужденно, естественно. Сёко сразу это заметила и, когда Гето не было рядом, спросила: «Годжо, что произошло за последние несколько дней? Что-то случилось за границей? Что ты с ним сделал? Гето какой-то... странный рядом с тобой». Годжо отвернулся, сделал странное лицо и ответил: «Ничего. Я не знаю... честно говоря, я не помню». «А? Ты не помнишь?» — спросила Шоко, немного удивлённая. «Нет. Это не имеет значения. Просто… не вмешивайся в этот раз», — сказал он серьёзным тоном. Сёко посмотрела на него с подозрением, но ей не следовало совать нос в чужие дела. А Годжо казался очень замкнутым, поэтому она решила предоставить им самим разобраться. В глубине души она знала, что если что-то случилось, рано или поздно она узнает. Остаток дня прошёл по тому же сценарию: Гето почти не разговаривал с ним, и делал это только в случае крайней необходимости. Годжо начал верить, что что-то действительно произошло. Что-то настолько расстроило его лучшего друга, что тот теперь почти не обращал на него внимания, и, вероятно, это была его вина. Он не был уверен, был ли это поцелуй или что-то ещё, но поведение Гето было ненормальным. Он это знал. И он был готов взглянуть правде в глаза и поговорить с ним. Гето же, напротив, чувствовал себя ужасно. Ему было стыдно за содеянное, и он был настолько переполнен эмоциями и чувствами к другу, что подсознательно решил, что лучше всего действовать именно так, потому что даже смотреть ему в глаза или видеть его смех было для него слишком. Впервые его чувства обернулись против него, и всё это было очень болезненно. Последний урок закончился, и Сёко ушла первой, тихо закрыв за собой дверь и оставив Гето и Годжо наедине, возможно, надеясь, что они наконец-то всё уладят. Заметив, что они одни, Годжо решил заговорить. «Эй, Сугуру... мы можем поговорить?» — сказал он, почасовая волосы и показывая свою нервозность