Призрак.

      С самого утра тот день выдался просто сумасшедшим. Хотя, если быть более точным, таким ключом прошла вся неделя, ровно с того часа, как им доставили это самое письмо. Его можно было назвать как раз-таки этим самым по той причине, что оно пришло лично от графа Джонсона-младшего. В нем юный аристократ, со всем соопутствующим уважением, слал семье Кочо сердечный привет, а также уведомлял о своих намерениях посетить их имение ровно через пять дней после того, как послание будет доставлено...       Ровно так все и перевернулось в жизни Шинобу с ног на голову. С тех самых пор родители говорили только о лорде Доуме и его скором визите, а затем почему-то начинали перешептываться, время от времени украдкой поглядывая на свою дочь. Ей это, откровенно говоря, совсем не нравилось. Что-то во всем это было нехорошее...       Впрочем, вне зависимости от того, как Шинобу воспринимала все происходящее, оно все равно должно было произойти. Не то чтобы она лично имела что-то против Джонсона, вовсе нет - как можно иметь хоть какое-то мнение о человеке, которого лично совсем не знаешь? И все же, она была о нем наслышана. Иногда в хорошем ключе, иногда не в очень. Одного только у нее не получалось взять в толк - зачем такому человеку, сыну самого графа могло потребоваться у них..? "Скорее бы он уже просто приехал, мы бы с ним поговорили, и все закончилось бы..." -устало подумала Кочо. -"От этого бесконечного ожидания становится невыносимо. Еще и платье такое колючее, какая незадача..."       Последние полчаса, или даже час девушка была занята тем, что пыталась скоротать время за романом. Однако, это было не так просто - платье, которое родители заставили ее надеть с самого утра, в своем неудобстве ничуть не уступало своей красоте. В нем у Шинобу постоянно что-то чесалось, а в некоторых местах даже откровенно натерало. И все только ради того, чтобы впечатлить человека, которого она до этого даже в лицо не видела...Если подумать, то какая нелепость! И все же, как леди, Кочо должна была выглядеть красивой. Мужчины всегда подчеркивали себя своей храбростью и силой, а женщины - внешностью...       Пальцы Шинобу перелистнули очередную страницу, и она уже была готова начать новую главу, как вдруг с улицы раздался крик одного из слуг: -Его святейшество едет! Граф едет сюда на карете!       Кочо поспешно захлопнула книгу и выглянула в окно. В самом деле, по дороге, в сторону дома мчался экипаж, с целой полудюжиной запряженных в него лошадей. Повозка, откровенно говоря, выглядела роскошно - сделанная целиком из черного дуба и обитая серебром, с рослым кучером во главе и сразу двумя пажами в красных жилетах на подножке.       Вместе со своими родителями, Шинобу тут же отправилась к главному входу. Они вышли на улицу, и ровно в эту же минуту коляска наконец подъехала и остановилась прямо напротив них. Оба пажи соскочили с подножек, после чего бросились открывать дверь единственному находившемуся внутри пассажиру.       Доума сошел с повозки, и наконец предстал перед семьей Кочо. Взгляд Шинобу пристально прошелся по нему, словно она пыталась оценить, насколько он похож на то, как она представляла его в своей голове. Джонсон оказался несколько моложе, чем она ожидала - на вид ему можно было дать около двадцати с чем-то лет. Он был худощавой комплекции и очень высокого, почти исполинкого роста - в нем явно было футов шесть, и еще три или четыре дюйма сверху. Волосы его были цвета соломы, и непослушно торчали во все стороны, но в этой неряшливости чувствовался осторожный замысел, словно он позволил немного хаоса своему образу нарочно. Лицо же Доумы, напротив, было гладко выбрито, и можно было легко заметить его утонченные, но вместе с этим острые, подвижные черты, намекавшие на живой, пытливый ум. На голове графа восседал высокий, черный цилинд, такого же цвета, как и его плащ, а в руках он держал трость с набалдашником из слоновей кости.       Увидев их, Джонсон широко улыбнулся. Его серые глаза слегка прищурились. -Приветствую вас, господин Кочо! -мягким, приятным голосом промолвил он, подошел ближе, стащил с руки перчатку и протянул ладонь вперед для рукопожатия. -Рад видеть вашу семью в добром здравии. -И мы рады вас видеть, граф Джонсон. -осклабился отец Шинобу. -Как прошла дорога? -Дорога прошла замечательно, благодарю. И, ах, прошу вас, не называйте меня графом! Пока что, мой батюшка по прежнему жив, хоть и мучается от подагры. Следовательно, я еще не владею титулом. Зовите меня просто Доума. -гость рассмеялся, пожимая руку хозяину, а затем наклонился, чтобы поцеловать руку хозяйки. После этого, он сделал шаг в сторону Шинобу. Девушка также машинально протянула руку вперед, и Джонсон ее поцеловал.       Одновременно с этим, однако, произошло нечто странное - стоило губам Доумы коснуться ее пальцев, как его серые глаза изучающе, внимательно уставились на нее исподлобья. Шинобу несколько смутилась - что именно этот взгляд мог означать, ей было неясно. -Не хотите чаю? -с улыбкой предложила ее мать. -Я прикажу слугам накрыть на стол. -О, с превеликим удовольствием. -кивнул Джонсон. -Это очень любезно с вашей стороны, большое спасибо.       Они прошли в столовую, и затем началось чаепитие. Несмотря на то, что ничем кроме домашнего, яблочного пирога и нескольких пирожных хозяевам было нечем встретить столь знатного гостя, Доума ничуть не смутился, и чаевничал с непринужденной улыбкой. Он даже был настолько дружелюбен, что завел разговор первым, и манеры его были исключительно уважительны: -Как идут ваши дела, господин Кочо? -с учтивой улыбкой поинтересовался Джонсон. -Если я правильно помню, вы занимаетесь сплавом древесины, не так ли? -Да, это верно. -несколько удивленно ответил хозяин. -Но позвольте, откуда вам знать такие подробности обо мне? Не поймите неправильно, но не думаю, что мое дело настолько большое, чтобы кто-то обратил на него внимание...из вашего круга. -Ах, все дело в том, что я раньше уже вас видел. Мы пересекались. -сказал Доума. -Кажется, года два назад вы сплавили несколько очень больших сосен, каждая из которых потом пошла на мачты для кораблей. Одна из них, как раз, ныне возвышается на личной яхте моего отца. Так вот, в тот день мы с ним как раз-таки проезжали мимо того места, где все происходило. Нам хотелось своими глазами увидеть процесс постройки корабля. Тогда я впервые и услышал о вашей семье. -Ах, вот оно как. -губы главы семейства тоже растянулись в стороны. -Да, тогда мы действительно сплавили очень большой заказ. Выручка была неплохая...Ну, по моим меркам. А как ваши дела, Доума? -О, мои дела идут прекрасно, спасибо. -кивнул Джонсон. -Совсем недавно я закончил обучение в Оксфорде. -Как замечательно! -присоединилась к разговору мать Шинобу. -А на каком факультете? -Языков и философии. -важно ответил граф. -Уж простите мне мою нескромность, но, все же, вынужден похвалиться - я довольно молод, и хорошо общаюсь с людьми. К тому же, учитывая родство моего отца с самим Его Высочеством, я рассчитываю на успешную карьеру международного дипломата. Ах, политика...       Далее Доума углубился в рассказ о том, что именно он изучал в университете, и какие именно ему открывались в будущем перспективы, сопряженные с этой деятельностью. Выяснилось, что несмотря на свой молодой возраст, Джонсон в совершенстве владел многими языками, помимо родного английского: испанским, французким, итальянским, немецким, греческим и даже русским (который, как он признался, впрочем, давался ему не так легко). Шинобу же, до сих пор не проронившая ни слова, продолжала внимательно слушать, время от времени переводя взгляд с графа на своих родителей и обратно.       Впрочем, картина, что она наблюдала, не вызывала у нее ничего кроме чувства какого-то мрачного беспокойства и...брезгливости, что ли? Вроде и не происходило ничего необычного - Доума просто что-то увлеченно рассказывал, а ее отец и мать внимали его словам, вот только это заискивающее выражение в их глазах, готовность услужить, даже некоторый страх...Они заранее ставили себя ниже него, хотя он был совсем юнцом, едва ли не ровесником самой Шинобу, и это ее ужасно злило. Разве ее отец, человек, прошедший войну, опытный, сам себя сделавший мужчина, должен был так смотреть на кого-то, у кого даже молоко на губах не обсохло..?       Все это было уничижительно. Неправильно. Неестественно. И все наверняка только потому, что он являлся сыном графа, и его кровь была благородней их собственной...Чинопочитание во плоти. При мысли об этом Кочо становилось так тошно, что она едва сдерживала себя в руках.       В какой-то момент Джонсон все же закончил свой рассказ, и, переводя дух, снова пригубил чашку с уже успевшим остыть чаем. Все остальные к тому моменту уже успели его допить. -...Налейте еще. -приказал слугам глава семейства, а затем вновь посмотрел на Доуму. -Кстати, я тут вспомнил...У нас же в подвале лежит бутылка домашнего вина. Оно старое, хорошей настойки. Не желали бы отведать? -Благодарю покорно, но, к сожалению, я буду вынужден отказаться. -покачал головой граф. -Простите, что внезапно, но я должен вам кое в чем признаться: я приехал к вам также имея...некое дело. -Дело? -удивился господин Кочо. -Как же, как же. Тогда, я весь внимание. И с каким же делом вы навестили нас? -Как я уже упомянул, я вскоре буду представлять корону в международных вопросах. Однако, дело это весьма сложное, требует моей постоянной отлучки, и к тому же, весьма изнурительное психологически. Мне...необходим будет человек, который мог бы стать моим верным спутником и другом во всех этих странствиях. К тому же, в наше время не принято в одиночку являться на официальные мероприятия. -объяснил Доума. -Посему...Я прибыл сюда найти такого человека. Господин Кочо, я смею просить руки вашей дочери.       За столом наступила тишина. Шинобу, в этот момент крайне неудачно сделавшая глоток чая, едва не поперхнулась от изумления. Сам граф Джонсон...прибыл просить ее руки..? Но почему именно ее?! Почему сейчас?! Зачем ему девушка из малого сословия, разве не было бы куда более логично ему жениться на какой-нибудь герцогине или принцессе из другой страны, для развития международных отношений? Да ведь у ее семьи даже никакого приданного нет, по крайней мере, по его меркам!       От этой новости младшей Кочо стало дурно. В какой-то миг она почувствовала, как к щекам подступает жар, и дышать становится тяжело...Все еще не веря своим ушам, она перевела взгляд на Доуму. Его серые глаза, неожиданно, смотрели на нее в ответ с каким-то изучающим выражением, за которым крылась толи очень тонкая, и потому едва заметная насмешка, то ли искренний интерес - как же она отреагирует? -Руки...моей дочери..? -ошеломленно спросил ее отец. Взгляд его несколько помутнился, словно на секунду он перестал понимать, что вообще происходит. -Доума, вы сейчас..? -Абсолютно. -кивнул Джонсон. -Я понимаю, что такая партия на первый взгляд может показаться странной, но позвольте мне объясниться. Для начала - это имидж. Раз уж я буду представлять нашу страну, я должен делать это с гордостью и достоинством. Разве человек, который горд за свою Родину и служит ей верой и правдой станет жениться на иностранке? Можно сказать, что это станет показателем нашего патриотизма. А во вторых... -губы его тронула мягкая улыбка, и он осторожно накрыл руку Шинобу своей рукой. -...Знаете, я просто устал от всех этих дворцовых интриг. Всю свою жизнь я провел, окруженный лишь холодным расчетом и амбициями. Мне бы хотелось жениться на ком-то, кто слишком чист душой для всей этой грязи.       От его прикосновения Кочо вздрогнула и инстиктивно захотела отдернуть руку, но вовремя удержалась. Она могла чувствовать, как пальцы Джонсона нежно сжимают ее запястье, но вместе с этим почему-то у нее было стойкое ощущение - если он захочет, то запросто сломает ей руку. А захотеть он может в любой момент...Шинобу медленно перевела взгляд выше, и их глаза встретились. То, как Доума смотрел на нее, ей совершенно не понравилось - алчно, вызывающе, по-хозяйски. За скромной улыбкой крылось что-то дьявольское, кровожадное...Эти серые, металлические глаза были подобны глазам волка, смотрящего на овцу.       Волка, который теперь пел сладкие песни пастухам, а сам прицеливался поудобнее, как бы вцепиться ей в горло.       Родители ее принялись что-то рьяно обсуждать вместе с гостем, но Кочо их разговора больше не слышала. Все вокруг словно погрузилось в непроглядный, слишком плотный туман, через который едва могли пробиться какие-либо звуки. Точно статуя, она неподвижно продолжила сидеть за столом, уставившись куда-то в середину чашки с чаем. Несмотря на то, что пока что еще ничего не решилось, у Шинобу было необъяснимое предчувствие - ее судьба уже определена. Из их дома Доума уедет будучи ее женихом. ****************************************************************************       Приехав домой, Гию совершенно не знал, что же ему делать. Сев на крыльцо, он по привычке потянулся в карман за телефоном, но вспомнил, что тот разрядился. Тогда Томиока вошел в дом, отнес мобильник в спальню и поставил его заряжаться. После этого отправился на кухню и сел за стол. Про себя он рассчитывал, что сейчас у него получиться поговорить с призраком, однако, почему-то, девушка не появилась.       Следующие полчаса Гию провел, изнывая от ожидания. Почему ее до сих пор не было? Что не так? Сегодня она решила оставить его в покое? Или же, ему все-таки все произошедшее привиделось? На мгновение Томиока даже поверил этой мысли, однако затем перевел взгляд на свою руку, на которой все еще красовался ожог, и вспомнил, что галлюцинацией это точно все быть не могло.       Наконец, он припомнил одну деталь - все три раза девушка явилась к нему уже во время темноты, ночью. Быть может, и в этот раз она должна была прийти только после сумерек? Тогда, тем хуже для него. Время было всего лишь около пяти вечера, а летом солнце всегда заходило поздно...Ждать ее появления можно было по меньшей мере еще несколько часов.       Не выдержав, Томиока встал со стула, взял свою куртку и вышел на улицу. Немного поколебавшись, он отправился пешком по тропинке, ведущей куда-то в лес. По правде сказать, Гию и сам не знал, что же сподвигло его на это. Может быть, сидеть без дела было просто выше его сил. Может, скука замучила. Может, что-то еще...Так или иначе, спустя минут десять или пятнадцать он обнаружил себя идущим в самой середине чащи.       Вокруг было неимоверно тихо - лишь только шелестела время от времени листва, когда дул ветер и заставлял деревья качать своими лохматыми головами. Томиока рассеяно смотрел по сторонам. Тут было...так много зелени. Никогда прежде он не видел так много зеленого прежде. Все смотрелось очень насыщенно и ярко, но вместе с этим, почему-то, Гию не чувствовал привычной боли в глазах. Не было и ломоты в плечах, и даже страшная сила, обычно сдавливавшая его виски, как будто немного отступила.       Он не знал как, но было в этой зеленой тишине что-то целительное. Внезапно для самого себя, Томиока вдруг зевнул. Ему хотелось спать. И он был бы даже не против лечь прямо здесь, на эту траву, прижаться щекой к теплой и мягкой земле...       Тропинка сделала очередной поворот, и закончилась у какого-то пруда. Гию вышел на берег. Водоем не был большим, и судя по всему, являлся довольно старым. Вода в нем была стоячая, мутная, и сверху ее покрывал плотный слой рясы. Вокруг, по низкому берегу стояли, скрючившись, чахлые деревья. Томиока подошел к берегу и встал, смотря куда-то вглубь омута. По какой-то причине, он чувствовал дежавю, точно он уже был тут раньше...Точно между ним и этим прудом существовала какая-то необъяснимая связь.       Снова подул ветер, и Гию поежился от холода, а затем поднял взгляд на небо. Солнце уже постепенно заходило, окрашивая запад в алые тона. Пора было идти домой - опасно ходить по лесу ночью, в темноте...Развернувшись, Томиока вернулся на тропинку и двинулся в сторону Дома.       Видеть, как вода в лучах умирающего заката окрашивается в черный, он не мог.       Вернувшись, Гию отправился на кухню и заварил себе лапши быстрого приготовления. Несмотря на то, что бульон был очень острым, поужинал он торопливо, постоянно поглядывая на часы - с темнотой вновь должна была прийти она...Так что лучшим, что он мог сделать, было поесть и морально приготовится к очередному кошмару, предстоящему этой ночью.       Наконец, солнце полностью ушло за горизонт. Томиока покончил с лапшой, и, вымыв тарелку, вновь сел за стол. Теперь он не сомневался - скоро начнется...Остается подождать лишь совсем немного. Может быть еще минуту, или две...       В самом деле, точно отвечая на его мысли, из коридора послышались неторопливые шаги. Гию знал, кому они принадлежат, но все-таки их звук был необычайно тяжелым...Между тем, привидение приблизилось к двери на кухню, остановилось, словно раздумывая, заходить ему или нет, а затем медленно распахнуло ее.       Взгляды человека и призрака встретились. Томиока сразу понял - девушка весьма раздражена тем фактом, что он так и не убрался из дома, а теперь еще и внаглую просто сидел на кухне и ждал, пока она придет. Бледное ее лицо скривилось, точно она готовилась раздавить какого-то большого, мерзкого таракана, а затем она сделала несколько быстрых, уверенных шагов вперед. -...Стой..! -опомнившись, Гию вскочил со стула и вытянул руки вперед в протестующем жесте. -Я хочу поговорить!       Призрак нехотя, но все же остановилась. Глаза ее уставились на Томиоку с подозрением. Нервно сглотнув, парень продолжил: -Слушай, я...Я понимаю, что мне о тебе ничего не известно, но...сдается мне, все это весьма неприятно - торчать вот так, в этом доме целую вечность. И я знаю, что я тебя раздражаю, но к сожалению, я не могу просто съехать. Мое положение этого не позволяет.       Гию сделал небольшую паузу, чтобы оценить ее реакцию. Пока что, настроение девушки никак не изменилось, и она по прежнему продолжала смотреть на него со смесью недоверия и плохо скрытой злобы. Внезапно, привидение сделала резкий, угрожающий шаг вперед, и Томиока поспешно продолжил: -Ты ведь не можешь упокоиться, так ведь? -воскликнул он, и, неожиданно, она остановилась. Во взгляде ее появилось некое сомнение, и он даже несколько смягчился. В глазах призрака появилась печаль, и она потупила голову, смотря куда-то в пол. Поняв, что он, кажется, нащупал нужную точку, Томиока заговорил смелее: -Ты наверняка провела здесь целые десятилетия, одна...Одержимая тем, что твои останки так и не похоронили. Я ведь прав? Давай...давай заключим сделку. Я помогу тебе упокоиться, а ты больше не станешь на меня нападать. -предложил он. -Как это звучит? Хороший план, не правда ли?       Однако, его слова вызвали совсем не ту реакцию, которую Гию ожидал. Вдруг по телу девушки прошла дрожь, и она, вцепившись пальцами в свои же волосы, отшатнулась назад. Вся ее фигура сжалась в комок, точно она пыталась спрятаться от его взгляда...И уже в следующее мгновение Томиока услышал, как призрак хрипло, панически бормочет. -Н-нет...Не должен знать...Никто не должен знать...Иначе...Нет чести...Он...не должен узнать...Не должен... -...Эй..? Все в порядке? -взволнованно спросил Гию, рефлекторно делая шаг назад. -Я сказал что-то не то? Извини, если... -ТЫ НЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ!!! -неожиданно взвыло привидение, а затем бросилось вперед.       Томиока и моргнуть не успел, как холодные, влажные пальцы сомкнулись на его горле. В следующую же секунду парня очно пушинку оторвало от земли и впечатало спиной в стену. Задыхаясь, Гию попытался схватить ее запястье и вырваться из захвата, но его пальцы снова прошли сквозь воздух.       Призрачная девушка же легко, одной рукой, схватив за горло, держала его в воздухе, а второй закрывала свое лицо. Ему были видны лишь ее красные, налитые кровью глаза, выражавшие одну только безудержную ярость. Он чувствовал, как ее хватка смыкается все сильнее и сильнее, точно тиски, и что еще секунда или две, и она точно раздавит ему кадык.       Томиока натужно захрипел. Глаза его стали закатываться. Значит вот она, смерть..? -УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!!! -взвизгнула она.       А затем его швырнуло. Гию пролетел через всю кухню, врезался в стол и, перекувыркнувшись, шлепнулся на пол. Почувствовав, что снова может дышать, он принялся судорожно глотать ртом воздух. Падение вышло жестким - из Томиоки выбило весь дух, к тому же, он ударился о деревянный угол стола точно своими коленями, а потом еще и грудью об паркет, что тоже было очень болезненно.       Некоторое время он просто лежал, пытаясь прийти в себя. Наконец, когда у него это получилось, Гию с трудом оторвался от пола и сел. Потом - сразу же повернулся, ожидая продолжения атаки, но...Призрак уже растворилась. От нее осталось разве что эхо, все еще блуждающее где-то между кухней и коридором, лужа черной воды на полу, и новые вопросы...       Что же ее так взбесило? И о чем это он не должен был узнать..?