Тотем Лазурного Дракона

Пусть в планах Сюэ Чжунчжана прослеживались скрытые намерения, далекие от первоначальной благой цели, кое в чем он был прав — с древних времен Лоян было невероятно трудно захватить. На девятый год правления под девизом Дае Ян Сюаньгань, собрав войска в Лияне, осадил Восточную столицу, которую защищал Юйвэнь Шу, но так и не смог взять ее. Отступая на запад, он трижды за день терпел поражение в битвах и в конце концов погиб в бегстве. На тринадцатый год правления под девизом Дае Ли Ми, выступив с тридцатью тысячами воинов против Лояна, но соблазненный титулами и заслугами, совершил стратегическую ошибку и неожиданно повернул на армию Юйвэнь Хуацзи. Ван Шичунь воспользовался моментом, чтобы поднять мятеж в Лояне, а затем наголову разбил армию Ваган в Яньши, что впоследствии повлекло за собой гибель Ли Ми. С конца эпохи династии Суй казалось, будто какая-то мистическая сила оберегает Восточную столицу. Все, кто пытался построить свою империю на берегах реки Ло, в конце концов погибали жалкой смертью. Дым пожаров еще не рассеялся в небе, когда Шань Чао, успокаивая беспокойного коня, устремил взгляд на величественные стены Лояна вдали. Ли Цзинъе весь день лично вел войска в атаку и несколько раз почти прорвался через городские ворота. Однако в первый раз, когда Лоян был близок к падению, таран внезапно отскочил и врезался в толпу нападавших, разбрасывая их и сея сумятицу. Все усилия пошли прахом. Во второй раз при осадной атаке внезапно сломалась баллиста, и огромный камень обрушился на свои же ряды, всмятку раздавив бесчисленное количество воинов. В третий раз руководя атакой Шань Чао приказал поджечь город. Тысячи горящих стрел взмыли в небо и обрушились на городские стены, окутав ворота Лояна клубящимся черным дымом. В тот момент измотанные пехота и конница с надеждой ждали, что этот необычный прием переломит ситуацию. Но когда уже казалось, что победа близка, с небес внезапно хлынул ливень, встав белесой стеной между небом и землей, и залил пожары на стенах Лояна. В потоках ливня люди и кони смешались, пехота топтала друг друга, потери были неисчислимы. Шань Чао ничего не оставалось, кроме как отступить. И в тот самый момент, когда Армия Спасения Императора вернулась в лагерь — дождь прекратился. Вынужденно Шань Чао приказал всей армии отступить. В тот миг, когда армия, идущая на выручку, вернулась в лагерь, дождь прекратился. Даже твердая как камень решимость Шань Чао дрогнула, и в нем зародилось сомнение, которое он сам не решался признать. Неужели легенды правдивы, и небесные божества хранят Лоян, а императрица У действительно получила Небесный мандат? — Главнокомандующий! — гонец из личной охраны стремительно подбежал к лагерю. — Князь Ин просит Вас срочно вернуться, прибыл важный гость! *** Первым порывом Шань Чао при виде этого важного гостя было выхватить меч, но Ли Цзинъе поспешно протянул руку, чтобы остановить его — Главнокомандующий Шань, прошу, не горячитесь, не надо! Сначала выслушайте, потом решите! — Зачем ты здесь? — ледяным тоном спросил Шань Чао, с резким звоном вонзив меч Шанфан в землю. Незваный гость неспеша помешивал чай в чашке, уголки его губ, видные из-под маски, тронула улыбка. Хотя лицо мужчины казалось ничем не примечательным, годы наделили его манеры изысканной утонченностью: — Помочь вам взять Лоян. — Я сидел здесь, просматривая донесения, а мастер Инь вдруг появился из пустоты, словно небесное войско, даже охрана у входа в шатер не успела среагировать... — Ли Цзинъе сглотнул и тихо добавил: — Будь у него дурные намерения, я был бы уже сотню раз мертв. Но он лишь говорит, что пришел помочь со штурмом города, потому я и позвал генерала Шаня. Шань Чао нахмурился, в его глазах промелькнула мрачная нерешительность. Инь Кайян внимательно посмотрел на него мгновение, затем с пониманием вздохнул: — В ночь перед дворцовым переворотом, когда Се Юнь заколол Хэлань Миньчжи, я просил его передать тебе кое-что. Видимо, мои слова до тебя так и не дошли. — А почему глава «Темных врат» не во дворце Цзычэнь, охраняя Его Величество? — Шань Чао полностью проигнорировал слова Инь Кайяна. — Что, император уже скончался? Ли Цзинъе напрягся до дрожи. Инь Кайян с деланным удивлением промолвил: — О? Ты достаточно решителен, чтобы подтрунивать надо мной, а спросить, как там Се Юнь, не хватает духу? — Как там Се Юнь, я увижу сам, когда возьму Чанъань, не беспокойся. Можешь проваливать. — Да ну? С той скоростью, с какой продвигается ваша Армия поддержки императора, до Чанъаня вы доберетесь разве что в следующей жизни... Инь Кайян совершенно не обращал внимания на эмоции, которыми были наполнены устремленные на него с двух сторон взгляды. Он невозмутимо отпил чай и с усмешкой вздохнул: — Императрица отправила Ли Сяои с трехсоттысячной армией на оборону Лояна. Войска отборные, кони сытые, стены высокие. Вы здесь бьетесь уже полмесяца, но и шагу не ступили за ворота Восточной столицы… Полагаю, когда вы подойдете к стенам Чанъаня, императрица уже умрет от старости. Ли Цзинъе, рука и голова которого были обмотаны окровавленными бинтами, вспыхнул: — Господин Инь, хватит насмехаться! Инь Кайян словно и не слышал восклицания Ли Цзинъе. Он сменил позу на более удобную, приподнял бровь и окинул Шань Чао оценивающим взглядом: — В Чанъане много противников императрицы У, и потому она очень жестока. Она уже казнила нескольких членов императорского рода Ли и самых влиятельных советников. Говорят, что супруга князя Чжоу, госпожа Чжао, была заморена голодом из-за того, что обнаружила в чае князя яд, которым императрица У намеревалась тайно отравить сына, и вылила его… Если слухи правдивы, то императрица, до этого убившая двоих сыновей, и впрямь уже не отличает родную кровь от соломы. ...— Что касается Се Юня... Инь Кайян сделал театральную паузу и продолжил: — Он лишен всех постов и заточен в Дамингуне. Правда, я не понимаю, почему императрица У до сих пор не казнила его. Может, хочет, чтобы он сначала собственными глазами увидел, как она восходит на трон, а уж потом убьет — в награду за двадцать лет верной службы. Он лениво подпер голову рукой, но глаза искрились жестоким любопытством. Шань Чао с трудом дышал, но каждый глубокий вдох словно наполнял легкие пустотой. В тишине военного шатра время тянулось мучительно медленно. Спустя долгий миг он наконец заговорил, голос был спокойным, но чуть осипшим: — Почему императрица повернулась против Се Юня? — Она перестала ему доверять. — ...Почему? — Выбирая между всей Поднебесной и императрицей У, Се Юнь непременно выберет императрицу. Однако между императрицей У и тобой — он выбрал тебя. Инь Кайян улыбнулся: — Разве здесь нужно что-то объяснять? В любое другое время эта фраза привела бы Шань Чао в неописуемый восторг, он бы вспоминал и смаковал каждое слово бесконечно снова и снова. Но сейчас, среди этого хаоса, на кровавом и непредсказуемом поле боя, каждое слово падало на него словно тяжелый утес, неумолимо увлекая его душу в пучину. — Вы… — Ли Цзинъе, озадаченный до предела, переспросил: — Вы это о чем? Командующий Северной стражей, господин Се? Разве он не самый доверенный человек У-ши? Инь Кайян молчал и только улыбался. Шань Чао же, с трудом подняв руку, отмахнулся: — Это... личные дела. Князь Ин, прошу Вас... ненадолго удалиться. Простите. Ли Цзинъе, совершенно ничего не понимая, в нерешительности и сомнениях постоял еще какое-то время, но в итоге был вынужден поднять полог и выйти из шатра. С металлическим скрежетом Шань Чао медленно вынул из земли императорский меч и так же медленно вложил его в ножны. Его движения были замедленными и тяжелыми, словно ими он пытался с невероятным усилием подавить бушующие в душе эмоции. Наконец он выдохнул раскаленный воздух и заговорил снова. На сей раз его голос звучал пугающе ровно: — Господин Инь, между нами было много недоразумений… Но когда Се Юня ложно обвинили в колдовстве, Вы пришли на помощь. Этот Шань безмерно благодарен. — Не стоит церемоний, — с легкой усмешкой ответил Инь Кайян. — Сегодня Вы оказали нам высокую честь своим визитом. Чем обязан? Неужели прибыли, чтобы, используя имя Се Юня, склонить меня к капитуляции? С чистым звоном Инь Кайян поставил на место чайную чашку, из которой отпил лишь раз, и поднялся с кресла. — Нет, — спокойно произнес он и, к удивлению Шань Чао, склонился перед ним в поклоне. — В Лояне творится кое-что странное. Я действительно прибыл, чтобы помочь Вам... взять город. Шань Чао уловил нюанс. Не «Армии Поддержки Императора», не «всем вам». Он сказал: «Вам». Однако, он не успел спросить, что это значит — снаружи послышались внезапные крики, от земли пошел неясный гул, а вдали дружно заржали боевые кони. — Генерал Шань! — крикнул Ли Цзинъе, бесцеремонно откинув полог шатра: — Ли Сяои из-за стен Лояна вышел для внезапной атаки, его авангард уже у нашего лагеря! Ли Сяои, почти полмесяца не выходивший за стены, наконец, поддался настойчивым уговорам подчиненных и грозным требованиям императрицы У и набрался смелости. Воспользовавшись темнотой, сгустившейся за городскими стенами, и черным дымом незатухающих пожарищ, в условиях крайне плохой видимости, он приказал тысячам всадников обмотать копыта лошадей мягкой тканью и атаковал основной лагерь Армии Поддержки Императора. Охваченный яростью, Ли Цзинъе грубо оттолкнул Вэй Сывэня, Юйчи Чжао и других, уговаривавших его остаться в лагере. Не взирая на тяжелые раны, полученные в многодневных ожесточенных боях, он вихрем вскочил на коня. За пределами лагеря уже полыхало зарево пожаров. Всадники Ли Сяои словно призраки вылетели из темноты. В суете завязалась ожесточенная схватка — бесчисленные воины, вступившие в бой даже не успев надеть доспехи, падали с коней, рассеченные мечами. В панике люди топтали друг друга, кони без всадников неслись напролом, кровь и оторванные конечности летели во все стороны, и уже невозможно было разобрать, сколько погибших; лишь треск огня доносился все ближе и ближе — оказалось, что загорелись склады с продовольствием Армии Поддержки Императора! — Мерзавцы! — Ли Цзинъе разразился бранью, пришпорил коня и помчался вперед, с копьем наперевес, яростно раскидывая врагов! Но организовать оборону теперь было почти невозможно. Кто мог подумать, что вечно нерешительный и слабовольный Ли Сяои, после целого дня жестоких боев, в которых он чуть не потерял город, вдруг, вопреки обыкновению, вдруг развяжет бой, да еще таким рискованным внезапным ударом специального отряда? Шань Чао вывел кавалерию из лагеря и увидел, что равнина озарена сплошным морем огня, повсюду слышались крики и звон оружия, а земля гудела от нарастающей вибрации — знак того, что из Лояна уже выдвинулись десятки тысяч подкрепления. Сухожилия на его руке резко вздулись, когда он сжал рукоять золотого меча, сверкавшего в отблесках пламени. Но в этот самый момент рядом раздался голос Инь Кайяна: — Генерал Шань, взгляните туда. Следуя за его взглядом, Шань Чао увидел в отдалении стены Лояна, освещенные цепочкой тысяч факелов, они вырисовывались на фоне непроницаемой, густой как чернила ночной темноты. Шань Чао нахмурил свои прямые брови: — Что? — Не видите? — ... — Со времен падения династии Суй Лоян пережил множество битв, но шестьдесят лет оставался неприступным. В народе говорят, будто бы его охраняет ци истинного дракона. Императрица же особенно верит в пророчество: «Кто получит Лазурного Дракона — получит Поднебесную». Это относится не только к Се Юню, командующему Северной стражей, но и к ее планам обосноваться в Лояне после восхождения на престол, переименовав его в Столицу Божества. Инь Кайян поднял руку, и на ней внезапно вспыхнул светящийся узор — тотем Черной Черепахи, вьющийся от плеча до кончиков пальцев. Шань Чао прищурился, позволив ему прикоснуться к точке между своих бровей. Всплеск энергии мгновенно прошил его мозг! — Взгляните теперь, — невозмутимо промолвил Инь Кайян. Шань Чао закрыл, а через мгновение вновь открыл глаза — и его зрачки резко расширились. Над высокими башнями Лояна, в отсветах яростного пламени, в ночном небе вырисовывался темный, огромный, как горная цепь, силуэт... Его голова медленно поворачивалась, оглядывая равнину, тело медленно извивалось в воздухе, пятипалые лапы с золотистыми когтями словно опирались на саму пустоту. Взлетев, он мог бы накрыть собой всю Восточную столицу; разинув пасть — поглотить целые земли, а покрытый гигантской чешуей хвост извивался, и терялся где-то небесной дали. Это был Лазурный дракон. Взгляд его тусклых глаз скользнул по равнине, и остановился на Шань Чао, застывшего с мечом на коне посреди битвы. — ... — В одно мгновение Шань Чао узнал этого знакомого Лазурного дракона. С неверием он покачал головой, дыхание перехватило: — Се Юнь…?!

***

Примечания

Ян Сюаньгань (杨玄感) Сын одного из главных советников. Его армия была разбита, отступая от стен Лояна. Армия мятежников под командованием Ян Сюаньганя была многочисленной и успешной. До тех пор, пока он не решил захватить Лоян с его огромными запасами продовольствия и оружия. Оборону города тогда возглавлял Юйвэнь Шу (возможно, прототип нашего Великого генерала Доблестной конницы). Несмотря на численное преимущество, Ян Сюаньгань Лоян взять так и не смог, был вынужден отступить, но при отступлении его армия была разбита а сам он покончил с собой, приказав брату убить его. Но есть версии, что брат его убил без приказа. Ли Ми (李密) Он был уволен из императорской гвардии за крамольные речи и присоединился к армии Ваган (瓦岗军), самой мощной повстанческой армии. Благодаря образованности и полководческому талату, он быстро стал главнокомандующим армией. Захватив земли вокруг Лояна и контролируя их он решился на осаду самого города. Но после длительной осады Лоян так и не пал. Во время осады в Чанъане произошел переворот — генерал Юйвэнь Хуацзи убил императора и выдвинулся на Лоян. Правительство Лояна, который уже был под осадой, предложило Ли Ми высокий пост и титул, если тот объединится с ними против генерала. Ли Ми согласился, развернул войска и в тяжелой битве одержал победу. Но в это время в Лояне тоже произошел переворот: пользуясь ситуацией, генерал Ван Шичун (王世充) захватил власть в Лояне и, пользуясь тем, что армия Ли Ми была ослаблена длительной осадой и тяжелым сражением, вышел из города с войском и разгромил ее. Ли Ми бежал, пытался найти союзников среди друзей и врагов, но все видели в нем очень опасную и непредсказуемую фигуру. В конце концов, его убили из засады люди будущего императора, основателя династии Тан.