Палка о двух концах.

⫘⫘⫘⫘⫘

— Клянусь, если ты ещё раз меня спросишь про выходные, я тебе.. — Шиын вздыхает, — сколько раз тебе ещё повторять, что на выходных у меня нет смен?       Сухо застенчиво чешет щёку и смотрит куда угодно, но не в глаза Шиына. Оба уже сбились со счёта, сколько раз Сухо проговаривал эти слова: — Вот прям точно нет никаких планов? Ты точно никуда не собираешься идти и не против пойти со мной?       Шиын просто знает, что Сухо волнуется. По нему это видно, и не то чтобы он пытается это как-то скрыть. В такие моменты он медленно формулирует свои мысли, не смотрит в глаза и кусает губы или внутреннюю сторону щеки. Шиыну с одной стороны это уже надоело, ведь уже язык заплетается каждый раз произносить одно и то же, а с другой — внутри играет приятное предвкушение. Куда Сухо уже собрался его тащить? И почему для этого нужно аж два свободных дня? Шиын уже пытался расспросить Сухо об этом, но тот лишь отмахивался и говорил, что всё расскажет потом. Но вот уже завтра его заслуженные выходные, а Сухо молчит, как рыба. Интригующе и жутко.       Возможно, Сухо сам по себе такой человек, которому нужно тысячи словесных подтверждений, подписанные бумаги и клятва на крови, чтобы точно быть уверенным, что человек согласился. И то не факт. Всё равно переспросит. А потом поинтересуется, точно ли всё нормально. Да, всё было бы хорошо, если бы ты не подходил с одинаковыми вопросами каждый чёртов день, чтобы потом снова прийти и начать всё заново, Сухо, как же ты меня...       Интересно, а если ему отказать, то будет ли Сухо так же каждый день ходить и переспрашивать об отказе? Вот прям точно не хочешь? Вот никак не можешь отменить свои планы?       И поэтому, чтобы Сухо побыстрее заткнулся, Шиын начал бить его тряпкой для пыли, чтобы тот переключил своё внимание на предмет избиения, а не продолжал бы следовать методичке для тревожных чайников.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Не то чтобы у Сухо есть план по «завоеванию» Шиына. Он просто помнит, что тот любит и делает ставку на то, что бы понравилось ему сейчас. Он не прикасается к Шиыну лишний раз, безмолвно спрашивает разрешение, если хочет что-то взять у него или помочь, постоянно пытается завести разговор, если видит, что Ён в хорошем распоряжении духа или просто молча сидит рядом, если Шиын на чём-то сосредоточен. Но в последнюю неделю он не оставался с Шиыном на сменах, ведь его режим уже подстроился под рабочие часы, и очень редко у Сухо остаётся немного сил, чтобы просто перекинуться с другом (он ведь уже может его так называть?) парой слов и пожелать удачи на сменах.       Хоть Сухо и понимает, что вкусы Шиына могли измениться за столько лет, ведь они оба уже не те школьники. Да и чаще всего Сухо позволяет себе плыть по течению, а не испытывать удачу и надеяться, что ставка сыграет. Хоть и Шиын не похож на того, кто будет изменять своим привычкам, но Сухо не хочет получить этот страшный и холодный взгляд, говорящий, что они уже не дети и Шиыну больше не нравится то самое шоколадно-мятное мороженое с Пороро на упаковке.       Но так даже лучше. Сухо бы предпочёл узнавать Шиына заново, нежели основываться на своих обрывках воспоминаний.       И это работает. Теперь Шиын иногда показывает свои небольшие зарисовки на обрывках чеков или стикерах. Последний раз Сухо видел, когда Шиын рисовал, было под деревом с инициалами, и то рисунки не показали, а лишь отмахнулись парой слов. Иногда Шиын первым заводит разговор или рассказывает о своей кошке, которая каждый раз приносит новую добычу в виде мышей или даже змей... Но даже от таких небольших диалогов внутри Сухо что-то теплеет.       И даже просто в присутствии Шиына, Сухо чувствует, как становится лучше. При одном взгляде на губы просится глупая улыбка, в кончиках пальцев играет электричество от слишком сильного желания прикоснуться, а глаза так и прилипают к бесчисленным родинкам на лице Шиына, к его бездонным радужкам, хмурым бровям и ровным бледным пальцам.       И всё чаще он ловит себя на мысли, что хочет чуть больше, чем простые взгляды и тихие разговоры, когда покупателей нет. Хотя бы на пару сантиметров ближе.       Но нельзя. Пока нельзя.       И Сухо готов ждать сколько потребуется, пока Шиын не будет готов принять Сухо в свою жизнь полностью, а не просто как болезненное воспоминание и попытку исправиться перед ним. Иногда возникает мысль, что Сухо готов на самый отчаянный поступок, чтобы Шиын посмотрел на него по-другому и подумал: «Да, вот теперь я могу быть уверенным...» И каждый раз, когда Шиын на что-то пристально смотрит, показывая Сухо профиль своего лица, палец так и зависает над иконкой камеры на телефоне. Потому что запечатлеть этот изгиб губ, линию носа и края челюсти хочется не только в памяти. И каждый раз Сухо чувствует, что всё больше слабеет перед этим искушением. Но Сухо пересиливает себя и убирает телефон в карман, больно закусывая внутреннюю часть щеки.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Шиын сквозь сон слышит стук в калитку и подрывается с кровати. Какого чёрта? Он только пару часов назад вернулся со смены и даже не успел хотя бы осознать, что он наслаждается сном после работы. Кого могло принести в, — Шиын смотрит на часы, — одиннадцать утра? Твою мать, он поспал чуть меньше трех часов.       Первой мыслью был Джун Тэ. Его не был слишком долго, и его появление было бы вполне ожидаемым. Но Шиын знает, что Джун Тэ в курсе о его ночных сменах и то, что сам Со в это время любит поспать. Особенно в выходной день.       Стук повторился.       Шиын не настроен ни на какой-либо разговор и не важно с кем. Он хочет нормально выспаться и к вечеру начать функционировать, чтобы в полночь снова лечь спать. Но все же придётся выйти, потому что есть ощущение, что незваный гость так просто не отстанет.       Шиын открывает калитку, где-то в глубине души надеясь, что увидит перед собой друга и всё будет, как раньше. Но глаза встречаются совсем с другим взглядом. Более острым, но одновременно с мягкими углами. Этот разрез глаз Шиын узнает везде.       Сухо.       Голову прошибает мысль, что они же договаривались о выходных. Из-за усталости и заёбанности он совсем забыл.       Ён видит, как Сухо мимолётно осматривает его с головы до ног, но решает проигнорировать это. Неужели обязательно было идти гулять почти в полдень, когда все среднестатистические работяги высыпаются? Разве они не просто пойдут куда-то в деревне, где путь может занять максимум сорок минут? — О… я думал ты уже проснулся. — Сухо… — Шиын устало вздыхает, — я проработал ночные смены и вернулся домой три часа назад.       Сухо не выглядел виноватым. Как будто совершенно нормально, что он появился на пороге дома Шиына с небольшим рюкзаком за плечом и камерой на шее. На пороге дома, адрес которого он никак не мог знать. Да даже бы Шиын забыл его за столько лет. Или Сухо кто-то сказал? — Как ты нашёл мой дом? — Вспомнил. — Пожал плечами. — Давай собирайся! Успеешь ещё выспаться! — Мы куда-то едем?.. — Мм…да, забыл сказать. Поедем в город на одну ночь.       Оу.       Город.       Шиын не был там с тех пор, как отчислился и забрал вещи из общежития. Сколько лет назад это было? 2? 3 года назад? Кажется, он совсем потерялся во времени.       Там у него была учёба, которая даже приносила удовольствие, немного знакомых, с которыми можно было спокойно провести время и пообедать вместе.       А потом бабушка, отчисление, обрыв связей со всеми и жизнь в деревне, где все и началось. Он до сих пор помнит звонок из морга. — Ваш опекун Госпожа…? — Да, что случилось? — Госпожа… скончалась от сердечного приступа. Вы можете приехать на опознание?       Казалось, в тот момент всё рухнуло. Ведь ничего не предвещало беды! У бабушки было прекрасное здоровье и самочувствие. Что могло случиться за время учёбы Шиына? Он ведь только-только вернулся в город.       Но сейчас предложение поехать туда не отталкивало. Наоборот, он был не то чтобы против. В городе не было плохих воспоминаний, что могли препятствовать решению. Какой бы ни была вина за произошедшее с бабушкой, оно не ассоциировалось с городом. В конце концов ему ведь надо хоть куда-то ездить развеяться. Просто почему он узнаёт об этом сейчас, а не неделю назад, когда Сухо начинал свою шарманку про выходные? Что ему нужно взять? Сколько брать денег? А где они будут ночевать? Какой транспорт использовать? У Сухо вообще есть план их поездки или он просто хочет погулять? А в какой именно город они поедут? И сколько времени займёт дорога? — О! У тебя же там кошка! — Сухо заглядывает за плечо, — можно мне зайти посмотреть? А как её зовут?       Шиын молча пропускает гостя во двор и заходит в дом, чтобы наспех собрать вещи, умыться и позавтракать. Сухо сказал, что у них достаточно времени.       Парень решил не обращать внимание на небольшой укол разочарования, когда он не увидел Джун Тэ на пороге. Наверное, так даже лучше, ведь с Сухо хотя бы были планы.       На вокзале было довольно мало людей, беспощадно жарило солнце, а роботизированный голос объявлял прибытие поездов и электричек. Сухо выглядел довольно энергичным. В солнцезащитных очках, черной футболке-безрукавке с логотипом какой-то рок-группы и красных шортах. Он высматривал нужную электричку на табле с расписанием поездов, постоянно поправляя лямку рюкзака.       Шиын напротив, всем видом показывал, как он хочет спать. Кофе его не взбодрило, яичница подгрела, рюкзак нормально не застегивался, а паспорт с кошельком никак не хотели находиться. Они уже купили билеты (Сухо настоял, чтобы он их оплатил в качестве компенсации за неожиданный сюрприз. Шиын пробурчал, что всё равно бы заставил Сухо купить билеты, стараясь скрыть, как его шея покраснела от чужого жеста) и стояли на нужной платформе. Электричка должна была приехать с минуты на минуту. Можно как-то ускорить время? Шиыну уже не терпится присесть и приложиться к прохладному окну, закрыв глаза, чтобы доспать свои просраные часы сна. — Хм… — Сухо посмотрел на билет, — нам ехать почти два часа. Главное не проспать.       Шиын устало промычал в ответ. И зачем он согласился? Сейчас бы спокойно спал в кровати под кондиционером…       Точно. Они же едут на одну ночь. Вопрос с ночлегом ещё не закрыт. Неужели Сухо забронировал мотель или отель? — А где мы будем спать? — Шиын уже видит приближающуюся электричку. — У меня дома. — Сухо небрежно пожал плечами.       О. Теперь всё встаёт на свои места.       А насколько большая квартира Сухо? В какой комнате будет спать Шиын? На полу или на диване, если он есть? А он точно не доставит неудобств?       Но Шиын не успел задать вопросы, ведь они уже садились на свои места, а электричка снова начала свой путь. Значит, всё разрешится позже. Он хочет на это надеяться.       Шиын прислонился к окну и прикрыл глаза. Дремота тут же начала его накрывать, но тут его снова прошибла мысль.       Он будет ночевать с Сухо в одной квартире.       В квартире Сухо. В его квартире. С ним в одном помещении. Он будет спать, возможно, даже слышать чужое сопение, зная, что за стенкой или рядом спит Сухо.       В детстве они часто устраивали ночевки. Но Шиын никогда не вкладывал в них особое значение. Его кровать всегда свободно умещала в себе два детских тела. Даже в отрочестве они свободно лежали рядом друг с другом. Это было привычно, оно вселяло чувство безопасности. Шиын любил смотреть на спокойное лицо Сухо во сне и наблюдать, как дрожат его ресницы. Даже осознание своей влюблённости не мешало Шиыну спокойно находиться с другом. Ведь они знакомы с самого детства. Ведь именно благодаря Сухо Шиын чувствовал себя собой и не считал ошибкой свои чувства. С ним всегда было легко.       Но сейчас это ощущается по-другому. Шиын не хочет называть это «более интимным», но лишь оно крутится на языке. Ведь, кажется, это и правда так. Они больше не дети. Шиыну не хочется об этом думать, но разного рода мысли так и лезут в голову…       Ему срочно нужно уснуть.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Через пару часов Шиын уже идёт по улицам Сеула, рассматривая каждый угол, как будто он здесь был впервые. Но по-правде у него просто каждый раз перехватывает дыхание, когда он видит что-то знакомое. Как будто он был здесь совсем недавно и закрывал летнюю сессию, сдавая кучу рисунков и проектов. А как будто и совсем давно. В городе каждый день что-то меняется, никогда он не бывает в состоянии покоя.       Но Шиын до сих пор помнит дорогу к университету и пекарню на углу, в которой каждый день покупал хоппан. Словно он даже сейчас на языке ощутил вкус пасты из красных бобов и мякоть булочки.       Идея сходить к бывшему месту учёбы казалась хорошей. Если бы он не отчислился, то, наверное, был бы на четвёртом курсе.       Ему правда нравилось учиться. Было что-то в том, чтобы засиживаться в комнате рисования допоздна, перерисовывать практическую работу, заучивать термины и конспекты наизусть, всегда стремиться быть лучшим на потоке. Ему доставляло это удовольствие. Ему не было в тягость вставать рано утром и собираться на учебу. Конечно, не все преподаватели ему нравились, но всегда получалось находить с ними общий язык. У него были хорошие знакомые, которые даже иногда назвали Шиына своим другом и постоянно приглашали на совместные прогулки или обеды. Шиыну нравился Сеул. И думал остаться там жить по окончанию учёбы.       Но смерть бабушки слишком его подкосила. Он как маленький ребёнок думал, что она никогда не умрёт. А если умрёт, то он успеет подготовиться.       Но он не успел.       И даже сейчас мысль, что Шиын так внезапно бросил учебу, кажется абсурдной. Но это на самом деле случилось. Ведь та, ради которой он в первую очередь старался, покинула этот мир. И сколько раз он был на грани пойти вслед за ней. Ведь казалось, что даже Джун Тэ не мог ему помочь.       Но он выкарабкался. С трудом, сквозь слёзы и кровь. Вернулся в подобие состояния равновесия. Но Шиын больше не знает как вернуть то желание учиться и быть лучше всех.       Сухо тоже был поглощен в свои мысли, но с хорошим настроением. Совсем не замечал, как Шиын то и дело останавливался ненадолго и рассматривал какой-то уголок улицы. Будто он тоже ностальгировал, словно был в городе не месяц назад, а все полгода.       Они сидят на остановке, дожидаясь автобуса до квартиры Сухо. Шиын рассматривал свои кеды, сдувая упавшие пряди. — Знаешь, я ведь учился тут. — Неожиданно даже для себя начинает говорить Шиын. — Кажется, как и ты, был второкурсником, когда отчислялся.       Сухо оторвался от табла с автобусами и посмотрел на Шиына с интересом в глазах. Ён никогда не рассказывал о том, что делал после окончания школы. — На какой специальности? — Аниматор. — Шиын на секунду прикусил нижнюю губу. Как будто только лишь для того, чтобы причинить себе физическую боль. — Хотя, не знаю насколько это востребованная профессия. — И как тебе? Шиыну было приятно, что Сухо задаёт такие вопросы, а не только лишь о том, почему Ён отчислился. Как будто правда интересно. — Мне нравилось. Был в этом свой дух соперничества. И главное, что рисовал много. — Шиын поднимает голову, поворачиваясь к Сухо, начиная рассматривать его глаза. — Так почему отчислился?       Шиын отвернулся, уставившись на дорогу. Произносить истинную причину было трудно. Как будто это и не причина вовсе. Как будто ему снова начнут твердить, что надо было лишь взять академический отпуск, а не забирать документы насовсем. Но это ведь его решение было. Импульсивное, с какой-то стороны не очень разумное. Но его.       Перед ними останавливается автобус с нужной цифрой. — Автобус приехал. — Шиын подрывается с лавочки, не дожидаясь Сухо, пока тот соберётся с силами и духом.       Но Шиын так и не ответил на вопрос.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Шиын никак не мог успеть за темпом Сухо. Они только бросили рюкзаки в квартиру, Шиын не успел даже рассмотреть прихожую, как его снова утащили на улицу. Неужели Сухо даже не проголодался? Обязательно именно сейчас идти по магазинам? Хотя, не то чтобы у них будет время сходить потом, но всё же. Время обеда. Живот скоро будет разговаривать не просто на языке китов, а издавать рычание грозного зверя.       И спустя какое-то время, когда Сухо никак не мог определиться с фотоплёнкой, животы одновременно издали грозный знак, что они голодны. — Ладно, значит, возьму эту.       Шиын облегчённо выдыхает. От мысли, что они сейчас пойдут есть, голод вырос ещё больше. — Какая вообще разница? — недовольно бурчит Шиын, стоя на кассе рядом с Сухо. — Почему ты не пользуешься цифровой камерой? — Плёночный фотоаппарат более тонко передаёт человеческие черты. — Сухо показывает указательный палец, пытаясь выглядеть умным. — Так же она может быть разного качества и цвета. Где-то более жёлтая, а где-то — больше красок.       Шиын промычал в ответ, словно он что-то понял. Неужели Сухо мазохистски нравится возиться с фотографиями, проявлять их и молиться, чтобы они не смазались? Это ведь просто издевательство над собой! Раз ему так важно качество, то почему не купит дорогую фотобумагу для печати фотографий с цифрового фотоаппарата, раз может себе позволить кучу плёнки и прочей ерунды, что Сухо так старательно объяснял.       Нет, Шиыну правда интересны фотографии, но он не понимает, почему Сухо так яростно отвергает цифровые камеры.       Хотя, не самому ли Шиыну это стоит говорить, ведь сам до сих пор использует холсты и бумагу вместо графического планшета, который был так необходим при учёбе?       Они шли по аллее, словно совсем не торопясь искать место, где поесть. Да и сам голод словно притупился за весь день, что Шиын совсем забыл о нём. — Надеюсь, ты не против, если мы зайдём в кофейню к другу? Как раз поедим там. — Шиын отрицательно мычит в ответ. Ему не важно где, главное, что поесть. Но на самом деле эти разговоры о еде уже нервируют. Зачем они об этом говорят, если лишний раз провоцируют свой желудок?       Шиын рассматривает округу. Всё выглядит таким знакомым, словно он ходил тут сотни раз, если не тысячи. Коричневые лавочки, квадратные деревья и бело-серая плитка.       Шиын смотрит вдаль, и конечно, там его бывший университет.       Парень неосознанно ускорил шаг, чтобы разглядеть здание ещё ближе.       Оно выглядело величественным. Явно старое, со своей историей. Колонны возвышаются по периметру крыльца, раскрываются автоматические двери, пропуская студентов с преподавателями. На газоне высажено еще больше деревьев, под которыми кучками сидят люди. Неужели они уже готовятся к учёбе? Или просто гуляют без причины?       Хотелось зайти внутрь, чтобы вдохнуть запах вымытых хлоркой полов, бумаг, услышать, как через весь коридор кричит кто-то из преподавателей, пытаясь окликнуть одного из студентов, чтобы навалить на него ещё больше заданий, рассмотреть доску с объявлениями, где факультет театралов устраивает постановку совместно с факультетом режиссёров.       Шиын скучает по тому времени. Скучает по тем чувствам, что вызывало у него учеба в университете.       Он помнит как учился в школе до крови из носа, чтобы в буквальном смысле выгрызть бюджетное место. И ради того, чтобы через полтора года бросить?       Это настолько смешно, что вызывает не только покалывание в животе, но и рвотные позывы.       Сухо наконец догоняет его. — Тебе было так важно рассмотреть университет ближе? — Сухо пытается отдышаться, упираясь ладонями об колени. — Хак Хо хотел поступать сюда на продюсера. — Я здесь учился. — О… тогда твоя пробежка имеет смысл. — Шиын видит боковым зрением, как Сухо смотрит то на него, то на здание. — Хочешь вернуться? Кажется, у тебя тут остались хорошие воспоминания. — Хочу. Но не факт, что смогу. — Шиын опускает голову и начинает загибать пальцы, — У меня нет достаточно средств, нужно пересдавать сунын и заново собирать портфолио. Но мне правда хочется.. я чувствую себя неполноценным, осознавая, что просиживаю свой шанс на хорошее будущее, которое так хотела… для меня бабушка.       Но Сухо ничего не отвечает. Лишь аккуратно тянет за рукав футболки, намекая, что им надо идти дальше, иначе Шиын совсем погрязнет в своих сожалениях. Кажется, в последних словах он уже рассказал о том, что заставило его бросить учёбу. Но Сухо по-прежнему молчит. Шиын чувствует от него это понимание, и этого оказывается достаточно. Никакие слова поддержки тут не нужны. Шиын нуждался лишь в том, чтобы с ним побыли рядом в этот момент и выслушали. Но потом Сухо всё же начинает говорить: — Если бы у нас не было ночлега, я бы предложил тебе переночевать в университете. В какой-нибудь из зон отдыха. — Ты рехнулся? — А что? Думаешь, мы не похожи на обычных студентов? Ну, подумаешь, перестарались с учёбой и засиделись допоздна... — Сухо фыркает, — Вдвоём... в университете ночью... в этом есть своя романтика.             Но Шиын лишь тихо смеётся. Он решил не говорить, что согласился бы на такое предложение. Особенно, если оно от Сухо.       Дверной колокольчик звенит, пропуская внутрь Сухо с Шиыном. Внутри играет приятная и спокойная музыка, что полностью сочетается с интерьером вокруг: бледно-бежевые стены, большие окна, на подоконниках расставлены суккуленты, на небольших полочках горят аромо-свечи, а на других — томики манхв — у некоторых знакомая обложка. Помещение очень светлое и яркое, но вселяет спокойствие. Шиын всегда любил приходить в подобные места, чтобы отдохнуть от уличной суеты и привести мысли в порядок, выполняя какое-нибудь задание по учёбе.       Посетителей было не очень много, но они тоже подходили к общей атмосфере. Шиын так и чувствовал, как успокаивался. Но голод снова заиграл в желудке.       Они прошли к кассе, за которой стоял совсем не подходящий под атмосферу парень: ярко-рыжие волосы, часть из которых завязана в небольшой хвостик на затылке, лисий разрез глаз, чёрно-красный свитер (он не в курсе, что на дворе самый разгар лета?), шоколадного цвета фартук со двумя значками: на одном персонаж из «Южного парка», а на втором — какой-то глупый мем с такой же недалёкой надписью. Так же у бариста крашеные в чёрный цвет ногти. Он заметно повеселел при виде Сухо. А тот в свою очередь с прищуром вглядывался в бариста. На его бейджике было написано три слога: Чи Хак Хо. О. Так это друг Сухо? — Эй! Я думал вы не придёте сегодня! — у Хак Хо приятный, но громкий голос. Если он продолжит с такой же громкостью разговаривать, Шиын не сможет долго продержаться. — Ты меня знаешь? — Только и произносит Сухо, выглядя совершенно серьёзным. — Ну началось, блять... — закатывает глаза рыжий парень и начинает осматриваться по сторонам, как будто пытаясь что-то найти.       Но Сухо резко начинает смеяться.       Шиын смотрит то на Сухо, то на бариста, не понимая происходящего. Это у них локальные шутки такие? Шиыну стало неловко находиться тут. Может, им стоило пойти куда-то в другое место, а Сухо как-нибудь потом бы встретился со своим другом? Ёна как-то не привлекает пост третьего лишнего. — Ты мудень ебучий! — Грозно цедит сквозь зубы Хак Хо, сдерживая порыв закричать. На его лице играет весь спектр отрицательных эмоций. Его рука, лежащая на стойке, сжимается в кулак. — Ты меня задрал со своими шутками! Знаешь ведь, что я ненавижу, когда ты над этим шутишь! — Но всё же бьёт Сухо в плечо пару раз, пока тот прикрывается руками.       Так Сухо любит шутить над своей памятью?       Шутить?       С Шиыном он тоже шутил? — Да завались уже! — Рявкает Сухо и поворачивается к Шиыну, — Прости, Шиын-а... — прозвище выскакивает само по себе, к чему Шиын уже начинает привыкать. Оно приятно греет внутри. — Это Хак Хо, друг, про которого я говорил. — Названный парень неловко машет рукой, приветствуя.       Они ещё немного беседуют и делают заказ. Шиын не знает, насколько полезно есть что-то сладкое на голодный желудок, но он так и хотел скупить всю витрину с тортиками, пирожными и чизкейками. Остановился на чизкейке с горьким шоколадом и мятно-шоколадном латте. Он, конечно, хотел взять эспрессо, но его пугала слишком большая концентрация горькости. Пообещал сам себе, что купит потом, если не наестся.       Шиын смотрел, как Сухо продолжает разговаривать со своим другом, пока тот готовит их заказ. Хак Хо показался ему нормальным. По характеру чем-то напоминал Го Така из старшей школы — такая же манера общения, жесты и мимика. По крайней мере, такого Хён Така помнил Шиын. Сухо что-то увлечённо рассказывал, активно жестикулируя руками. Так вот как он ведёт себя с людьми, с которыми ему комфортно.       Конечно, Шиын замечает, что Сухо иногда излишне осторожничает рядом с ним. Но сказать, чтобы Сухо прекратил так делать, тоже слишком неловко. Поэтому он искренне пытается показать, что с ним можно быть более открытым, ведь Шиыну по-правде интересно, о чём постоянно Сухо хочет рассказать, но всё время осекается на полуслове.       Шиын поворачивается к окну. Аллея рядом, которая ведёт к университету, вовсю цветёт. Там резвятся дети, гуляют собаки и их хозяева. Но здесь, за окном, кажется, что Шиын далеко от них и может лишь наблюдать за ними. Ему нравится такое. Никакой лишний шум не касается его, а люди словно в немом кино. Точно такое же чувство он испытывал, когда сидел на дневных сменах и смотрел за прохожими. Одновременно так близко, но так далеко. Недостигаемые.       Напротив Шиына плюхается Сухо с двумя стаканами и протягивает один парню. Пирожные они уже давно принесли. — Твой друг совсем сюда не вписывается, — хмыкает Шиын и отпивает латте. Кофе приятно оседает на языке. А у Хак Хо руки из того места растут. — Ну, тут всё такое бледное, а он...яркий. — Я понял. — Сухо тоже отпивает свой напиток и прикрывает глаза в удовольствии, — Это на первый взгляд так. Ты ещё не видел его комнату — там полный мрак. Так что ему не помешают другие цвета кроме чёрного, красного и фиолетового, которые он так обожает. Тем более он сам говорит, что это место его успокаивает.       Шиын согласно мычит.       Язык так и чешется спросить про шутку.       Но Сухо, видимо, замечает нервный вид Шиына и продолжает свой разговор. — Слушай, когда Хо говорил про шутку, он имел в виду то, что в школе я постоянно не мог запомнить его внешность. И теперь иногда припоминаю это. — Сухо хмыкает, — Но по-правде я сегодня не сразу его узнал. Пару месяцев не виделись, а он успел обновить свой цвет волос. Узнал его только по одежде и голосу. — Парень отламывает немного торта, — так что не подумай ничего. Тебе про память я не врал. Я бы не осмелился.       Шиын опускает взгляд с Сухо к себе в стакан с кофе. Ему стало очень неловко. — Ты не должен оправдываться передо мной... Я просто... — Шиын снова поднимает взгляд на Сухо, — никогда не встречал людей с амнезией и не знаю, как она проявляется. Я всё ещё тебе верю.       Сухо точно не должен знать, что всё же Шиын на секунду усомнился в своём доверии. — Всё нормально. — Сухо кивает, отмахиваясь рукой, чтобы Шиын не брал это в голову, — Я бы сам себе не поверил, если бы ко мне пришёл такой же человек, как я.       На губы Шиына налезла небольшая улыбка, которую было слишком трудно сдержать.       Когда они уже доели, Сухо всё не мог перестать смотреть в окно.       Тут он резко начинает говорить. — Знаешь, я частенько тут бываю, даже если у Хак Хо нет смен. Знаю это место ещё с его открытия. И пока тут сижу, всё время появляется чувство дежавю, что пару лет назад так же сидел и наблюдал за студентом с того университета искусств, который всё время носил огромные тубусы для бумаги. Наверное, это моя фантазия, ведь мозг всё время говорит, что тот студент был похож на тебя.       Сердце на секунду пропускает удар.       Шиын не отрицает, что часто тут ходил, но равзе тогда это место было открыто?       Не могло ведь произойти такое совпадение?       И с этими словами Сухо поднимается из-за стола, маша на прощание другу.

⫘⫘⫘⫘⫘

      В конце-концов они добрались до реки Хан. Ноги невозможно гудели после стольких шагов, но было в этой боли что-то приятное. Как будто показывает, насколько день был продуктивным. Оба уже не хотели гулять, но и домой тоже не было желания идти. Поэтому они сходили ещё в пару магазинов, и ноги сами привели к реке. И тогда силы полностью их покинули.       Шиын взял с собой скетчбук, как будто чувствовал, что сегодня обязательно выпадет момент порисовать. В электричке не получилось, ведь весь путь спал, но зато сейчас перед ним открывается просторный вид на реку и мост. Вокруг было много людей, ведь жара полностью спадает только когда солнце совсем уходит за горизонт. Но даже так им вполне комфортно тут сидеть.       Шиыну в принципе было комфортно ходить вместе с Сухо. Одно дело, когда вы прогуливаетесь до дома после работы по маршруту, которым ходишь всю жизнь, а другое — ходить по почти незнакомому городу, избегая толп, чтобы совсем не потеряться. Через последний пункт Шиын и убедился, что Сухо в самом деле плохо ориентируется в пространстве, ведь постоянно сверялся с картами и указателями. Но ему понравилось, как Сухо сегодня сказал, что они дополняют друг друга, ведь он задаёт вектор, а Шиын ведёт за собой. Шиын решил не говорить, что эта фраза неожиданно откликнулась внутри.       Карандаш сделал ещё один штрих, прорисовывая черты моста через реку, и голову Шиына посетила мысль. — Не хочешь попробовать?       Сухо резко отрывается от камеры, в которой что-то настраивал и с интересом смотрит на Шиына, безмолвно переспрашивая. — Порисовать не хочешь? А я схожу за водой.       Глаза Сухо загорелись. — Спрашиваешь ещё! — Сухо аккуратно берёт из рук Шиына блокнот и переворачивает на чистую страницу.       Через время Шиын возвращается с двумя бутылками и садится рядом с Сухо, чтобы посмотреть его прогресс.       Шиын усмехается.       Сухо нарисовал неровными линиями берег реки, размашистыми и рваными штрихами вырисовал мост, а люди превратились в стикмэнов. На губы полезла добрая полуулыбка. — Смешно тебе? — Сухо наиграно обижено отдает скетчбук. — Дал попробовать, а самому смешно. — Нет-нет, оно выглядит хорошо!.. — вот теперь Шиын пытается сдержать смех. — Только штрихи надо поменьше, а то мост выглядит лохматым… и люди совсем не соответствуют масштабу картины…       Сухо в шутку закатывает глаза. — Тогда попробуй профессионально сфотографировать! — И суёт в руки Шиына свою камеру. — Да что там уметь… — посмеиваясь, говорит Шиын. Конечно, оба понимают, что он не в серьёз, но по виду Сухо можно сказать, что Шиын с большой и дорогой камерой в руках выглядит слишком круто. Шиын просто хочет на это надеяться.       Ён долго настраивался, пытаясь сфокусироваться на одном объекте. Он совершенно не понимал для чего все эти десятки режимов для съемки, поэтому фотографирует на том, что установлено. Делает пару снимков, а потом направляет объектив на Сухо. Камера сразу фокусируется на лице, выделяя Сухо на кадре, замазывая фон. Шиын замирает. Сухо смотрит прямо в камеру и легко улыбается, словно в самом деле готов к фото.       Палец сам нажимает на кнопку съемки.       Шиын медленно опускает камеру и продолжает смотреть на Сухо, с лица которого так и не спадала улыбка. — Почему ты начал фотографировать?       Улыбка Сухо померкла. Шиына кольнула вина за перемену темы и настроения, хоть для него казалось, что это совершенно обычный вопрос.       Сухо проводит пальцами по стриженному газону и вздыхает. Кивает сам себе и начинает говорить: — Значит, самое время рассказать.       По позвоночнику прошлась дрожь. Неужели этот момент настал? Сухо в самом деле сейчас расскажет про события после средней школы? Такой ответственный момент.. Шиыну захотелось поправить несуществующий галстук и выпрямить спину. Но он лишь отдаёт камеру Сухо, усаживаясь на траве удобнее.       Были очень странные ощущения. Именно осознание, что Сухо будет рассказывать о своей жизни, ощущалось неестественно. Они ведь дружили всю жизнь, всегда обещали друг другу, что и во взрослой жизни будут вместе. Но кто же знал, что события приведут их сюда? Поверил бы шестнадцатилетний Шиын, что его взрослая версия будет слушать рассказ Сухо о его жизни? Не просто как пересказ событий за день, а...шесть лет жизни?..       Сухо потрепал свои волосы, собираясь с мыслями. Обычно не знаешь, с какого момента начать, ведь никогда особо не задумывался, что этот момент настанет. Как будто это во сне. Да даже если и представлял, то все слова разом забываются.       Сухо проводит руками по лицу и вздыхает. — Тут у меня была компания. Не совсем хорошая, но мне слишком нравилось ощущение популярности, чтобы понять, что с нами не так. Постоянно где-то шлялись, оценки в школе оставляли желать лучшего и с мамой ругался часто. Потом, когда с тобой...поссорился, то совсем с катушек слетел. Уже ссорился со своей компанией, пропадал на тренировках и поздно возвращался домой.       Сухо закусил нижнюю губу, снова думая над словами. Шиын решил воспользоваться заминкой, чтобы задать вопрос, который волновал его всё время, как снова начал общаться с Сухо. — А что случилось со всеми моими подарками? Ты всегда забирал их в город, а потом не смог вспомнить меня... — Глаза Сухо на секунду расширились в испуге. Кажется, он даже перестал дышать. — Сухо?..       Парень опустил голову и снова прикусил губу. — Когда я гулял с Хён Таком, мне резко вспомнилось, что все твои подарки...выкинул. Я сам. — О... вот оно как.       Шиын почувствовал обиду. Нет, он начинает злиться. Да, они поссорились. Да, вспоминать о бывшем друге неприятно, особенно когда вы поссорились таким образом. Но неужели всё выкинуть — это выход? — И это моя вина, — Сухо продолжил. — Но знаешь, кажется, я их сначала сложил в большую коробку и несколькими слоями обклеивал скотчем. И это не помогало. Я всё равно много раз вскрывал её и пересматривал всё заново. — Сухо снова взъерошил волосы, — а потом у меня случился нервный срыв, ведь никак не мог забыть о тебе, что поступил слишком импульсивно. — А ты.. жалел об этом? — в голосе Шиына всё ещё была обида. Он даже представить не мог, что могло такое произойти с его подарками для Сухо. Особенно с тем, что был на шестнадцатилетие. — Я не успел. — Сухо сглотнул, — потом я окончательно поссорился со своей компанией. Мы стояли на крыше какого-то здания и ругались. Я в целом от них отдалился, а им это не понравилось. Потеряли единственного человека, который мог драться, вот и держались за меня крепко, чтобы можно было продолжать встревать во всякие передряги и выходить сухими, — Сухо снова на пару секунд замолчал, подирая слова, — во время моего срыва до меня дошло, что не нужна мне такая компания, ну, и высказал тогда им всё.       Сухо невесело усмехнулся. Шиын чувствует, что ситуация на крыше хорошо не закончится. — Они начали меня толкать, напирать. — Сухо поёрзал на месте и сел в позу лотоса, — а я им сказал что-то типа: «нахуй ты меня так толкаешь?! Хочешь вниз скинуть? Пытаешься самым сильным показаться?! Да твои друзьяшки хоть знают, как ты от страха дрожал и чуть в штаны не ссался, пока я дрался с парнями из Ёиля...» И меня снова толкнули, но уже сильнее. И я оступился с края. — Так ты поэтому?.. — Мгм. Три месяца в коме, почти полгода реабилитации.. — Сухо морщится. — До сих пор не могу нормально в больницы ходить. Сразу в нос ударяет запах медикаментов, а перед глазами эти лица врачей, которых я видел ежедневно. Они все меня жалели, смотрели с грустью, словно я на всю жизнь остался инвалидом. — Сухо вздохнул, — Мне правда повезло, что после такой комы я полностью восстановился и отделался только лицевой слепотой, которую полностью вылечить невозможно. А, ну, ещё и ту больницу и тренажёры видеть больше не могу. Сразу голова начинает болеть, а в носу этот неприятный запах. Отвратительно.       Сухо тихо смеётся, а Шиын не может вымолвить и слова. Как он может так позитивно рассказывать о событии, которое разделило его жизнь на до и после? Неужели он не испытывает злости к тем, кто с ним это сделал? Неужели он не хотел им отомстить? — Не смотри на меня так. — Теперь Сухо смеётся с выражения лица Шиына. — Это было так давно, ну. Я несколько лет ходил к терапевту, чтобы сейчас тебе спокойно рассказать. — А твоя мать... — Шиын до сих пор не может нормально связать пару слов. Это просто ахуеть. Сухо лежал в коме. И поэтому он ничего не помнил и так сильно изменился. Он на год позже окончил школу и только на втором курсе университета. Мозг отказывается принимать эту информацию. — Бабушка сказала, что она не смогла справиться с виной и бросила меня. На самом деле она никогда не проводила со мной достаточно времени. Мне хочется надеяться, что она правда уехала, потому что груз вины был слишком тяжким. А не потому что она плохая мать. Я злился на неё, пытался найти, но... прошло столько времени, что стало всё равно. Бабушка всегда была мне ближе. — Сухо пожимает плечами, — тем не менее она до сих пор скидывает мне деньги на праздники и поздравляет с днём рождения. — А те... — Отец одного из них полностью оплатил моё лечение, чтобы замять дело, а другие... — Сухо задумался, — Я уже не помнил их лиц и имён. Это изначально не имело смысла. Я просто надеюсь, что они получили по заслугам. — Ты за время реабилитации принял буддизм? — Шиын просто не мог удержаться от такого комментария. Сухо слишком лоялен к тем, из-за кого он пострадал.       Сухо громко и искренне рассмеялся. — Как я и сказал: несколько лет с терапевтом, таблетки и жизнь с чистого листа сделали своё дело. В любом случае... месть порождает месть, насилие порождает насилие и прочая-прочая хрень. — Сухо отмахнулся рукой, закрывая тему с комой. — А в старшей школе как было? — обида и злость полностью прошли, сменившись интересом. — Надеюсь, там без драмы? — В старшей школе... — Сухо снова задумался. Неужели и там что-то произошло? Шиын сглотнул слюну в предвкушении, но парень резко повеселел, — А там я подружился с Хо и занялся фотографиями. Врач мне говорил, что фотографии могут помочь мне лучше запоминать людей и окружающий мир. Хороший мужик был, мой врач... Вот так, да... Казалось, что он мог найти подход к любому пациенту... Он выслушивал хорошо да и вообще...       Сухо начал слишком быстро тараторить, переходя с темы на тему. Так всё же в школе что-то произошло? Почему Сухо не мог рассказать об этом сейчас? Это серьёзнее чем кома? — Сухо, ты уже заговариваешься. — А? Что? Да, прости... — Сухо провёл ладонью по лицу и вздохнул, — Кроме Хак Хо у меня были и другие друзья, но я с ними больше не общаюсь... А фотографии так мне пришлись по душе, мне так понравилось ими заниматься, что поступил на фотографа... А потом вот... настоящее время и мы тут....       Шиын видел, как Сухо постоянно заламывал пальцы и кусал внутреннюю часть щеки, волнуясь, и кажется, тревожась от рассказа про школу. В те года определённо что-то произошло. Но сейчас не время об этом говорить. Возможно, оно и не так важно для Шиына. Сухо сам в праве решать, что ему рассказывать. Шиын выдохнул с облегчением. Теперь ему всё ясно. Кажется, никаких сомнений не осталось. Эпизод со старшей школой всё ещё оставался под вопросом, но он не имеет права выпытывать всё. Это жизнь Сухо. Главное, что он наконец рассказал обо всём остальном и выполнил своё обещание. Это для Шиына намного важнее. Он хочет доверять Сухо.       В это время Сухо взял обратно камеру и начал рассматривать фотографии, что получились у Шиына. — Сфотографировал ночной вид в дневном режиме... Моё лицо слишком тёмное, а реки вообще не видно, — Сухо усмехался. Его пальцы еле заметно подрагивали. Он старался отвлечься на что-угодно. Шиын невольно улыбнулся от картины, как Сухо беззлобно что-то бурчал под нос. — Спасибо, что рассказал, Сухо.       Сухо резко поднял голову. Кажется, его глаза даже заблестели. Он счастливо улыбнулся и отложил камеру в сторону. Парень потянулся и лёг на спину, смотря на звёздное небо. Уже начинал дуть лёгкий ветерок, пробирая на мелкую дрожь, но никого это не волновало. На улице почти нет людей. Шиын подвинулся ближе, но ложиться не стал. Он смотрел только в тёмные глаза Сухо, в которых отражалось небо. Шиын заворожён и уничтожен. — Наверное, спасибо тебе, что поверил. До тебя полную историю знал только Хо и... только Хо, короче. — Сухо повернул голову к Шиыну, чуть двигая её ближе к его ноге. — Я рад, что мы смогли восстановить общение. Если бы я вспомнил о тебе, когда уехал бы в город, то это было бы полным провалом. Надеюсь, я в этот раз не облажаюсь и покажу, что сейчас стал совсем другим.       Шиын чувствует, как в горле застрял ком. Что ему отвечать? Что ему сделать? А надо ли вообще как-то реагировать?       Но Сухо решает за Шиына и поднимается с травы, хватая камеру. — Пойдём домой? Я вызову такси.       Шиын согласно мычит и поднимается следом.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Они сидят в квартире Сухо и пьют чай. Шиына клонило в сон, но отказаться от предложения не мог. Тем более когда Сухо ещё сделал бутербродов.       Каждый уголок квартиры просто кишит Сухо. Шиын буквально так и представлял его жилище. В каких-то местах разбросана одежда, на подоконнике стоят те же самые суккуленты, что и в кофейне, очевидно намекая, что Сухо может забыть о поливке, но растений в квартире хочется. На кухне висит большой плакат с обложкой фильма.       Сам интерьер довольно минималистичен. Две комнаты — зал и спальня, кухня с туалетом и коридор. Сухо сказал, что квартира досталась от бабушки, когда они ещё тут жили. И правда ведь бабушка Сухо уезжала на несколько лет в город, а Шиын даже не мог предположить почему.       Когда Сухо доставал постельное бельё, чтобы постелить Шиыну на диване, Ён прошёл за ним в комнату. Она больше всего показывала, что это место принадлежит Сухо. Красная светодиодная лента под потолком, компьютерный стол с большим монитором, чёрные занавески, по всем стенам развешаны плакаты, на кровати беспорядок, а на полках лежат награды с его соревнований по боксу. Даже есть отдельный небольшой стеллаж, посвящённый фотографиями. Там стоят самые разные камеры, фотоальбомы и награды за конкурсы, а на углу шкафа висят его боксёрские перчатки. — А ты всё ещё занимаешься боксом? — продолжая рассматривать комнату, Шиын кивает в сторону перчаток. — Не-а. Мне больше нельзя заниматься такой физической нагрузкой. Так, напоминание о школе. — Сухо на секунду оборачивается, вслепую доставая комплект белья. — Тебе не грустно из-за этого? — Шиын берёт постельное. — А чего грустить? Да, первое время было сожаление, но уже смирился. Иногда для себя прорабатываю некоторые связки. Шиын допивает чай и в полусонном состоянии, продолжая жевать бутерброд, поплёлся в душ.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Сухо выходит из душа, на ходу вытирая волосы. В квартире очень тихо. Лишь на кухне шумит холодильник и гудит кондиционер в зале. Видимо, Шиын уже спит.       И в самом деле. Отрубился мертвым сном. Даже одеяло скинул.       Сухо выключает сплит и замирает посреди комнаты.       Шиын в белой футболке и серых домашних штанах растянулся на весь диван, положив руку под голову. Сухо подходит ближе, присаживаясь на корточки перед ним. Он слышит тихое дыхание и видит, как дрожат ресницы Шиына. Словно тронешь — тут же проснётся.       Кончик носа парня дёрнулся, и Сухо еле сдержал смешок. Ему хочется остаться тут подольше и наблюдать за Шиыном дальше. Он ещё никогда не был так близко к нему. Чёрные мокрые волосы зачесались назад, и Сухо не смог сдержаться, чтобы не поправить их. Он аккуратно поддел пряди указательным пальцем, укладывая их на лоб. Рука задерживается у лица, спускаясь к брови и дальше по щеке...       Шиын поворачивает голову, хмуря брови. Он во сне чешет лоб и кладёт руку на живот, чуть задирая футболку, немного обнажая живот.       Сухо отдёргивается.       Нельзя. Он не имеет права.       Он встал с паласа и уже собирался уходить, как телефон в кармане завибрировал. Это наверняка Хак Хо. Сухо достал гаджет, чтобы проверить уведомление, но взгляд завис на иконке камеры в углу экрана.       Он всё же открыл и направил телефон на Шиына, чуть приближая. Сухо рассматривает через экран телефона мягкие черты лица, приоткрытые губы, нахмуренные брови. Взгляд спускается к бледной шее, ниже к обнаженному животу…       Он завис у белой кнопки фото.       Он не должен. Не должен. Недолженнедолжен.       Палец дрогнул, делая фотографию. Руки начинают трястись. Сухо убегает в свою комнату и хлопает дверью, не заботясь о том, проснётся ли Шиын от шума. Он часто дышит, схватившись за сердце. Голова начинает кружиться, а ноги подкашиваться.       Он сорвался. Снова. Он снова совершил ту же ошибку, что и пять лет назад. Он обещал себе, что этого больше не повторится. Что он прошёл этот этап, он отвязался от него.       Но палец в самом деле случайно дрогнул.       А фотография сохранилась в галерею.