Палка о двух концах.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Хён Так заходит в комнату заброшки, где обычно сидел Сонджэ. Но он видит отнюдь не Гыма, а, кажется, полную ему противоположность.       Со Джун Тэ.       Он стоит у стены и что-то смотрит в телефоне. Он совсем не вписывается в это место. Слишком правильный, слишком спокойный и слишком светлый для всего этого дерьма.       Но сейчас именно Джун Тэ позвал Хён Така сюда. Он хотел отказаться, но сам не понимает, как ноги привели его на заброшку. Откуда вообще Со знал про неё? Разве сюда не ходили только Сонджэ и Сухо?       По-правде, Джун Тэ целый месяц мариновал Хён Така, вбивая ему в голову, что Сухо не тот, кем является, его нужно проверить, проучить. Ему ни в коем случае нельзя верить, общаться с осторожностью и не дать ему обидеть Шиына.       Шиын.       Именно это имя каждый раз срабатывает в Хён Таке как спусковой механизм. Заставляет задуматься над словами Джун Тэ и придумывать бесконечные «а если...» на все его сомнения. Со утверждал, что он что-то накопал на Сухо, он знает о его прошлом в школе и память он не терял, а лишь приехал в деревню, чтобы подстроить козни Шиыну за всё его прошлое. Но зачем? Почему именно сейчас? Хён Так спрашивал это каждый раз, надеясь, что у Джун Тэ на самом деле нет никаких аргументов и ему просто нечего делать. Но парень отвечал каждый раз одинаково: для мести нужно время, создать иллюзию, что Сухо потерял память, чтобы полностью продумать легенду для себя.       И на том этапе уже Хён Так перестал спрашивать на кой чёрт Сухо спустя шесть с лишним лет вообще придумал месть на их ссору, о содержании которой никто не знает, кроме Хён Така, Шиына и Сухо. Ведь Джун Тэ заявлял слишком уверенно, словно на самом деле всё понимает и знает. И это не так. Хён Так знает.       Хоть Джун Тэ и общается с Шиыном дольше, но даже посмотрев на этих двоих со стороны, можно понять, что Ён всё ещё не показал ту часть себя, что показывал Хён Таку и Сухо.       Джун Тэ появился в их жизни, когда Шиын только-только начинал склеивать себя по кусочкам. Он мог стать другом лучше Сухо, стать тем самым клеем или гипсом, чтобы залатать все ножевые ранения на сердце. Но стал лишь пластырем, который постоянно отклеивался и ты бесконечно его приглаживаешь, чтобы он продержался чуть дольше, ведь лень приклеить новый.       И Хён Так это знал. Он это видел: в школе, на совместных прогулках и даже в то время, когда перестал общаться с Шиыном. Он слишком хорошо знал Шиына и структуру его доверия. Возможно, Джун Тэ и был в курсе других бед Ёна, но Сухо — это то, что нельзя упоминать. Только если Шиын сам начнёт разговор об этом. А в присутствии Джун Тэ это не случалось никогда.       И вряд ли что-то поменялось сейчас. Шиын не тот, кто будет повышать свой градус доверия со временем. Если это не Сухо, конечно. А Джун Тэ никогда не напоминал его даже отдалённо, даже чертами характера и привычками.       Джун Тэ был трусливым и тревожным. Всегда цеплялся за Шиына, как за последнее спасение. Жался к нему, как голодный кот. Он был довольно переменчив в настроении: обижался на пустяки, ревновал ко всем и всё время пытался стать особенным. Но Шиын даже не пытался прекратить общение. Словно эти качели были одной из тех вещей, что заставляли его шевелиться больше.       И Хён Так не высказывал своё фи. Он сам видел, что Шиын так же цеплялся за Джун Тэ, но не так интенсивно. Го Так знал, что они пережили слишком много событий вместе, и какие-то привычки и вещи могли стать триггером. А Джун Тэ ничего не знал. Он был чистым листом, который можно было изрисовать и скомкать по-своему.       И Хён Так не винил за это ни Шиына, ни Джун Тэ.       В конце-концов не это стало причиной их ссоры на последнем году старшей школы.       И прямо сейчас, стоя напротив Джун Тэ, который всё не мог оторваться от телефона, словно он там что-то интенсивно искал, Хён Так по кругу задавал себе одни и те же вопросы:       Зачем я сюда пришёл?       Я всё правильно делаю?       Это навредит Сухо и Шиыну?       Зачем Джун Тэ продолжает что-то искать на Сухо, когда я перестал ещё в июне?       Джун Тэ поднимает взгляд на Хён Така, словно тот услышал его мысли. — Пришёл всё-таки? — Но телефон не выключает, как будто до сих пор не закончил своё дело там. — Как видишь. — Так ты согласен? Хён Так начинает раздражаться. Согласен на что? Он не обговаривал ничего, лишь пытался промыть мозги и вбить какую-то бессмыслицу в голову. — На что? Опять бесконечно будешь повторять, что Сухо не тот, кем является? — Хён Так сжимает кулаки. В голове проскочила мысль, что, кажется, Джун Тэ остаётся только врезать по лицу, чтобы он успокоился и отстал наконец. Но этому желанию мешает другая мысль, что вдруг он правда скажет что-то, что заставит передумать. Джун Тэ последний человек среди всех знакомых Хён Така, кому стоит верить, но тот продолжает повторять имя Шиына, что тоскливо отзывается внутри. Какое бы прошлое их не связывало, что бы Шиын ни думал о Хён Таке, он хочет, чтобы между ними осталось что-то хорошее перед тем, как Го Так переедет в город с Сонджэ. Что-то исправлять поздно, но внести напоследок — нет. И если Джун Тэ правда скажет что-то, что будет иметь вес, Хён Так, может быть... Нет. Он на секунду жмурит глаза, чтобы привести себя в чувства. Он не согласится на какую-либо авантюру от Джун Тэ. — Это последний раз, когда я прихожу сюда. — Ты так в этом уверен... — Джун Тэ хмыкает. Он поворачивает свой телефон лицом к Хён Таку, — я, так понимаю, ты правда ничего не знаешь из того, что он писал в прошлом?       Хён Так смотрит в телефон. Джун Тэ показывает скриншоты из аккаунта Сухо в твиттере, где изображены посты четырёх-пятилетней давности. Хён Так смотрел соц-сети Сухо, но без цели что-то найти. В какой-то момент ему просто перестало это быть интересным, потому что смысл находить что-то из прошлого, если есть Сухо из настоящего? Да, было непривычным видеть его спустя столько времени, и определённо было интересно найти его соц-сети, но Хён Так очень быстро понял, что лучше начать всё с чистого листа, если предоставляется такая возможность.       Но Джун Тэ думает иначе. И это понятно почему. Он чувствует, что словно начал терять друга, ведь появился кто-то, на кого Шиын обращает всё больше внимания. И для этого ему не надо прилагать слишком много усилий, когда Джун Тэ в своё время проделал приличный путь, чтобы сблизиться с Шиыном. Со всегда двигала ревность, что преследовала его всё время их дружбы.       В небольших постах было написано про старшую школу, клуб фотографий и конкурсы. А к чему именно так придрался Джун Тэ?       Со листает дальше. Что-то про друга... пара слов о средней школе, и почему бабушка избавилась от любого упоминания тех лет. Хён Так не видит ничего такого, что можно посчитать подозрительным. Обычный личный дневник подростка, который почему-то могут видеть все. — И что ты пытаешься мне этим сказать? — Хён Так поднимает безэмоциональный взгляд на Джун Тэ. На душе немного склизко от мысли, что Хён Так залез не туда, куда надо не по собственному желанию. — Тебе реально ничего не кажется странным? Слова о пробуждении, памяти? Этот загадочный друг, которому Сухо ставил сердечки? — А тебе реально есть до этого дело? — Хён Так снова сжал кулаки, — да, у него был друг. Да, с ним что-то определённо случилось. Но тебе-то что? Почему тебя так волнует чужая личная жизнь? Глупый смайлик ничего не значит.       И с этими словами Хён Так разворачивается, намереваясь уйти, пока не сорвался, врезав Джун Тэ.       Но тот лишь вздыхает. — Я догадывался, что на тебя это может не сработать. — Джун Тэ стал подходить ближе к парню. — Но знаешь, что я заметил, когда недавно наткнулся на них?       Взгляд Хён Така становился яростнее. Что ещё для него приготовил Джун Тэ? — Я не стал к ним подходить, но немного понаблюдал. Они сидели у кустов, где была кошка. И Сухо фотографировал Шиына, пока тот не видел. Возможно, он думал, что фотографируют кошку, но я видел, что камера телефона направлена отнюдь не на животное. Не думаю, что Шиын тот, кто будет давать согласие на свою съёмку. — Джун Тэ поправил очки, — может, понаблюдаешь за ним? Если ничего не заметишь, то, обещаю, отвяжусь от тебя.       И с этими словами Джун Тэ уходит, оставляя Хён Така одного в огромной обшарпанной комнате с потрёпанной мебелью.       Он в ступоре.       Сухо фотографировал Шиына? Зачем?       Шиын в самом деле никогда не разрешал себя фотографировать. Постоянно просил удалить фотографии, если он туда попадёт и всегда был тем, кто стоял за камерой. Могло ли это отношение измениться с Сухо? Хён так не знает. В самом деле не знает.       И именно эта деталь заставила его остановиться на секунду.       Прошло совсем немного времени с поездки Сухо и Шиына в город, но Хён Так только сейчас понимает, что Сухо начал вести себя странно. Он слишком нервничал в моментах, когда Хён Так спрашивал про Шиына, судорожно сжимал в руках телефон…       И ведь Сухо правда перестал разговаривать про фотографии. Даже больше не выкладывал их на страницу в твиттере. Лишь репосты с других аккаунтов и ответы на некоторые твиты. И это на самом деле странно. На Сухо не похоже.       Раньше он не мог прекратить разговаривать о том, какие за сегодня сделал фотографии, что произошло за это время… Сухо рассказывал и показывал разные фотокамеры, которые хотел купить и почему. Он горел этим, он был увлечён.       А сейчас он перестал быть похожим на самого себя, не тот, кто был пару недель назад. Да, по нему было видно, что он наладил отношения с Шиыном, что-то для себя понял и поменял, но разве это может стать поводом для такой перемены в поведении? Хотя бы рядом с Хён Таком.       Если Сухо раньше был открыт и свободно что-то показывал в телефоне, то сейчас его движения скованнее, он часто летает в облаках и всё время нервно сжимает телефон в руках, словно никто не может к нему прикоснуться. И в принципе он перестал что-то там показывать. Что Сухо уже успел натворить?       Неужели правда что-то случилось с фотографиями?       Он правда фотографировал Шиына втихую?              Может, всё-таки нет? Может, Шиын специально сделал вид, что не замечает движений Сухо и просто позировал? Но Шиын никогда не любил фотографироваться. Он ненавидел это. Мог ли он так просто поменять своё мнение ради Сухо? Это факт, что Шиын другой рядом с ним и многое может простить, но фотографии? Это всё очень странно. Хён Так не хочет идти на поводу Джун Тэ, но с каждой их встречей сомнений всё больше. Он правда стал чаще задумываться о том, чтобы всё бросить и согласиться со всеми словами Со. Это унизительно. Это совсем не в его стиле, но в этом всём дерьме замешан Шиын. А этот человек всегда был для Хён Така, как криптонит.       Хён Так встряхивает головой, пытаясь прогнать все лишние мысли. Но получается, честно говоря, паршиво. Они продолжают заполнять голову.       Парень решает поскорее уйти с этого места, ему уже становится трудно дышать.       А может, всё странное поведение Сухо правда связано с фотографиями?..

⫘⫘⫘⫘⫘

      Сухо наблюдает как Шиын раскладывает товары по полкам, поправляя каждый, чтобы всё стояло ровно, словно по линеечке. Эти движения, аккуратные и медленные, завораживают и успокаивают. Сухо приложился щекой к сложенным рукам и рассматривал каждый сантиметр Шиына, его лицо и руки, которые перебирали товары и клали новые. Они не разговаривали, но даже если не смотреть друг на друга, ощущалось чужое присутствие. Оно не причиняло дискомфорт, а наоборот, окутывало с головы до ног и словно прикасалась своими лапами к макушке, усыпляя. Либо это на Сухо так действует нахождение в магазине по ночам.       Сегодня он пришёл к Шиыну впервые за пару дней, ведь бессонница снова накрыла его. По-правде она часто посещает Сухо, но парень не ходит каждый раз к Шиыну на смены, потому что его останавливает одна важная деталь.       Фотографии, коих стало слишком много в последние дни.       С поездки прошло уже две недели, приближался конец июля, Сухо всё чаще проводил время с Шиыном. В дни, когда у него нет смен, они вместе кушали и гуляли по вечерам. И не раз Ён сам был инициатором этих встреч, что не могло не радовать Сухо. Так он наглядно чувствовал, как они сближались. Мысль, что все усилия на налаживание общения не прошли даром, грела.       Но даже так он не собирался отступать. Всё же Сухо оставался таким же настойчивым, как и всегда.       И чем дольше он проводил время с Шиыном, тем больше он хотел быть ближе. Не только как друг, но и физически. Хотелось прикоснуться бёдрами, когда они сидели на крыльце Шиына и перебирали упавшую вишню, поправить глупую чёлку, которая всё время спадала ему на глаза и Шиын даже не собирался её отстричь, приложиться виском к плечу, когда они сидели на полу магазина за стойкой кассы.       Но больше всего хотелось просто-напросто прилипнуть взглядом к Шиыну, чтобы его образ записался на обратной стороне век, чтобы когда Сухо закрывал глаза, он всё равно видел перед собой друга.       Сухо не может даже в полной мере объяснить всю красоту Шиына. Он ещё никогда не встречал настолько фотогеничного человека: припухлые губы, которые всё время покрыты сухой кровавой корочкой после того, как Шиын беспощадно их искусал, тёмно-карие радужки глаз, которые больше походят на чёрную дыру, и, не спрашивая, затягивают в свою бездну. Сам разрез глаз буквально идеален: от одного только взгляда Шиына хочется то-ли расплыться, то-ли подчиниться. Когда он улыбается, на его щеках не образуются ямочки, но это только прибавляет очарования. Но больше всего Сухо нравится, когда Шиын улыбается глазами. Это невозможно объяснить или повторить, но в такие моменты ты хочешь наблюдать за этим вечно.       И кроме фотогеничности Шиына, Сухо любит его фотографировать.       И это самая главная проблема.       Ведь всё началось именно с того самого момента, как он впервые оступился, когда сделал фото спящего Шиына у себя на диване в городе. Это послужило спусковым крючком для запуска цепочки замкнутого круга, из которого почти невозможно выбраться.       Однажды у Сухо это уже было и лишь одно событие помогло ему выбраться.       И он не знает, произойдёт ли это событие снова. Скорее, он думает, что этого не случится.       Сухо знал, что весь этот месяц и июнь постоянно что-то чувствовал, когда дело касалось Шиына. Особенно, когда они смогли наладить отношения. Что-то внутри него делало кульбит, переворачивая все органы верх дном. Но он никогда не задумывался, что именно это.       Но теперь, смотря на Шиына, который делает какие-то пометки в листе с товарами, наблюдая за движениями его кисти и задумчивым выражением лица, хочется подойти и сжать ладонь Шиына в своей, чтобы рассмотреть все жилки и линии, понять, насколько рука Шиына тёплая. И теперь Сухо знает, что им движет в такие моменты.       Шиын ему нравится.       Нравится до невозможности держать себя в руках.       Настолько, что в горле ком застывает при одном взгляде Шиына на него.       Прямо как в детстве. Именно то же самое Сухо чувствовал во времена средней школы, но никак не мог сложить два слагаемых, из-за собственного страха.       Но теперь он всё понимает и осознаёт. И ему это нравится. И он не собирается стоять на одном месте.       Совсем скоро рассвет. Сухо листает мессенджер, перечитывая некоторые сообщения в чатах, лишь бы скоротать время. Сна нет ни в одном глазу. Прошло уже два дня, как он был в магазине на смене Шиына, и с тех пор они не виделись. Осознание чувств всё ещё бьёт в затылок каждый раз, как Сухо думает о Шиыне. Оно ощущается нереальным. И самое отстойное, что он не может никому этого рассказать.       Взгляд натыкается на чат с Хён Таком. О. Они же сегодня гуляли впервые за долгое время. С этой работой довольно сильно уматываешься, что не особо хватает времени и сил на обычные разговоры, когда пересекаешься на улице. Но вот Сухо неожиданно почувствовал прилив сил и желание увидеться с Хён Таком.       Ему хотелось выложить обо всём, что накопилось внутри. Особенно о чувствах, но сам знал, что рано. Не только потому что это могло оказаться шокирующим для самого Хён Така, который долгое время дружил с Шиыном и, скорее всего, в курсе об их ссоре, но и потому что Сухо не уверен, стоит ли вообще что-то предпринимать, если совсем не знаешь шансов на взаимность?       Да, тогда, в магазине, после осознания, он сам себе пообещал, что не хочет останавливаться и должен что-то с этим делать, но это было в пылу момента, когда чрезмерная эмоциональность не дала правдиво оценить ситуацию.       А что чувствует Шиын с другой стороны? После всей той истории с его признанием и как Сухо его отвергнул. Что бы он почувствовал, если бы Сухо начал более напористее вести себя, чем сейчас? Вдруг это вызвало бы в нём отрицательную реакцию, отсылая на годы назад? Какой сейчас шанс на взаимность? Есть ли у Сухо шанс в принципе?       И поэтому он решился попросить у Хён Така совета. Завуалированно, не посвящая его в суть всего. Потому что он знает, что Хён Так сможет помочь. Потому что он видел, какие у него близкие отношения с Сонджэ, выходящие за рамки дружбы. Го Так никогда не рассказывал, но они особо и не скрывались. Стоило увидеть этих двоих на улице, и всё бы стало понятно.       И когда они сидели у небольшой, но быстрой речки, Сухо вырисовывал что-то на земле палочкой, Хён Так неожиданно начал говорить про Сонджэ. — Господи, мне так надоело, что Сонджэ просто в абсолютно случайный момент начинает на что-то злиться, — внезапно говорит Хён Так, со злостью кидая камень в воду. Сухо мелко вздрагивает от упоминания чужого имени. Го Так никогда ещё не рассказывал про их взаимоотношения с Сонджэ. — Я даже не знаю, что могло испортить ему настроение, но он-то ничего не рассказывает, а потом ещё и мне мозги ебёт.       Вот оно. Самое время, чтобы спросить. Сухо понимает, что сейчас Хён Таку нужно просто выговориться, поэтому это отличный момент, чтобы чуть-чуть смесить тему, но не меняя её полностью.       У Сухо есть одна мысль, но если он её выскажет, это будет выстрел вслепую. Ну, ему уже терять нечего. — Знаешь, ты всегда можешь просто его поцеловать...       Лицо Хён Така вмиг меняется. Сначала оно выглядело слишком шокировано, но через секунду Хён Так отворачивается и прикрывает лицо ладонями, воя, словно его спалили за чем-то непристойным. — Так ты всё понял? — Хён Так поворачивается обратно, пытаясь говорить как можно ровнее. — Ну, не то чтобы вы скрывались... — Ну и как это выглядит со стороны? — Хён Так усмехается. — Ну, классно... на мой взгляд. — Сухо улыбается. Нервозность до сих пор остаётся, хоть и разговор идёт довольно хорошо. Кажется, Го Так замечает, как Сухо нервно вертит в руках телефон и постоянно проверяет время. — Это уже что-то. — Хён Так кивает головой и тихонько смеётся. — Слушай... — Хён Так обращает заинтересованный взгляд на Сухо, показывая, что он весь во внимании. — А как ты понял, что у вас с Сонджэ... Как ты понял, что Сонджэ хочет... — Целоваться? —...Встречаться.       Хён Так немного задумывается, но быстро выдаёт ответ. — Не называй это таким громким словом, — парень отмахнулся руками, — но мы дружим ещё с самого детства, знаем друг о друге всё, и... — Хён Так снова на секунду замолкает, — мы учились в старшей школе, были всякие сигналы. — Сигналы? — Да, переглянемся там, улыбки всякие... Сонджэ мог сделать что-то, что не сделал бы со своим двоюродным братом, например, — Хён Так пожимает плечами, — то кто-то коленку тронет, то локтями коснётся... либо за школой подерётся, защищая честь друг друга.       Хён Так легко смеётся. Сухо видит, что друг расслабился, с улыбкой вспоминая прошлое, и подхватывает небольшой смех. — И всё это нарастает, как снежный ком, пока не становится слишком очевидным. — Хён Так кидает ещё один камушек в реку. — Насколько очевидным? — Пока этот снежный ком не превратился в лавину.       И тогда для Сухо всё стало понятным в тот момент.       Сигналы.       Вот в чём суть.       Но как понять, что ком вот-вот станет лавиной и.. что потом? Что делать потом? Хён Так не дал инструкций на дальнейший расклад.       Сухо переворачивается на другой бок и берёт в руки телефон. Палец, словно по привычке, открывает приложении галереи. Перед лицом открывается чуть ли не десятки фотографий Шиына в самых разных местах и ракурсах: Шиын в магазине, сидя за стойкой кассы, что-то усердно вырисовывает на небольшой листочке для заметок, Шиын наблюдает за кошкой, что уткнулась носом в его ладонь, Шиын сидит под ивой, упершись лбом в сложенные руки, снова Шиын в магазине...       Но он не может заставить себя их все удалить. Потому что они сделаны исподтишка, без согласия самого Шиына и в самые разные моменты, когда Сухо думал, что именно в те моменты Ён выглядит по-особенному особенно.       Он пытался что-то удалить, каждый раз говорил себе, что так быть не должно, это неправильно. А если Шиын узнает? Что он подумает? Что Сухо сталкер и фотографии нужны отнюдь не для личного архива? Это будет крах всего.       Но Сухо не может себя пересилить. Ему нравится находиться с Шиыном, проводить с ним время, узнавать что-то новое о нём или слушать рассказы об их детстве, ему нравится просто смотреть на него. И самое главное, что Шиын отвечает на всё взаимностью, тоже пытается сделать шаг навстречу.       И удалив фотографии, для Сухо значит уничтожение его чувств, стирание из памяти то, что ему так полюбилось.       И одновременно он ненавидит себя за это. Это цикл. Он смотрит на Шиына, берёт в руки телефон, делает фотографию, а потом выедает себя изнутри, рассматривая её. И всё повторяется по кругу. Из этого невозможно выбраться, это зависимость.       Каждое его подобное действие сопровождается дозой адреналина, которую он получает от этого процесса. Сухо хочет освободиться от этого, перестать мучать себя и всех вокруг. Но всё тщетно. Как и было шесть лет назад.       Flashback.       Раздаётся щелчок камеры. Сухо убирает объектив от лица и смотрит на футбольное поле уже собственными глазами, а не через маленькое окошко в камере. Он выслеживает только бегущую тёмную макушку, которая пинает мяч и иногда даёт пять другим членам команды, если они забивают гол. Сухо словно прошибает током от всего этого. Мысль, что он фотографирует Ноыля, пока тот не видит, будоражит всё тело. Его профиль, сильные руки, счастливая улыбка, когда мяч попадает в чужие ворота... в нём идеально всё.       Тут его кто-то трогает за плечо, сильно пугая. Сухо оборачивается и видит перед собой Хак Хо. — Напугал! — А ты сам не пугаешься, когда продолжаешь так делать? — Хак Хо пренебрежительно смотрит то на Сухо, то на камеру на его шее. — Ты же понимаешь, что это всё может всплыть в любой момент?       Сухо думал об этом. И по-правде говоря, ему на самом деле страшно. Он пугается самого себя, что он опустился до уровня противного сталкера, что каждый раз фотографирует жертву и отправляет ей эти фото. Но Сухо не такой. Для него это самая главная тайна, о которой, к сожалению, знает Хак Хо. — И то, что я знаю о всей этой хуйне, что ты делаешь, был лишь твой прокол по неосторожности. — Хак Хо поднимает брови, смотря на Сухо осуждающим взглядом. — Прекращай уже, а. Либо сам объясняйся и оправдывайся перед ним.       И уходит.       И так каждый раз: Хак Хо читает нотации, а Сухо ненавидит себя за всё это дерьмо. Он знает, что должен прекратить, знает, что это нездорово и правда надо рассказать своему терапевту или... Ноылю.       Сухо тошнит от самого себя.       Но он не может остановиться. Это уже как зависимость. Только таким способом он может почувствовать что-то новое.       End of flashback.       Сухо прикрывает глаза, погружаясь в сон, бесконечно повторяя себе в уме, что нужно разрывать этот замкнутый круг.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Шиын ощущает себя бесформенным комком из чувств и эмоций, что никак не могут стать одним целым. Близится август и годовщина смерти бабушки. Каждый год проходит одинаково: оно начинается в последних неделях июля, с каждым днём Шиын всё больше хочет абстрагироваться от общества, укутаться в кокон из одеяла и просто пялиться в стену. В такие дни ему никогда ничего не помогало. Ни разговоры с Джун Тэ по ночам, ни попытки отвлечься на работе, потому что именно это место в дни годовщины ощущается для Шиына как наказание за то, что его не было в день её смерти. Что этот магазинчик — результат неоконченного высшего образования. И даже если место его работы ни в чём не виновато, ведь всё то, что произошло два года назад — только выбор самого Шиына, в годовщину любое напоминание о никчёмности жизни Ёна воспринимается как личное наказание за всё.       И ему не помогают никакие слова поддержки. Ему просто надо пережить эти две недели и жизнь вернётся в прежнее русло. Он всегда писал одно и то же Джун Тэ, когда тот пытался подбодрить Шиына:       «Я просто полежу и встану, это просто такой период.»       Тогда Джун Тэ на время отставал, но Шиын понимал, что тот всё равно начнёт всё заново, поэтому ставил чат на беззвучное. Он не винил за это друга, тот всегда был таким. Думал, что слова могут облегчить страдания. Джун Тэ никогда не сможет полностью понять Шиына в такие моменты, потому что у него, к счастью, ещё никто не умирал из родственников. Да даже если бы и произошло такое, Шиын не думает, что Джун Тэ всё равно бы проникся пониманием. Каждый переживает утрату по разному и... по-правде мы никогда не сможем понять друг друга на все сто процентов.       Но в этот раз Шиын не хочет пропасть насовсем. Его даже накрывает не так сильно, как раньше. Потому что в жизни снова появился Сухо.       Ему хочется назвать это «спасением», потому что это слово полностью соответствует тому, что чувствует Шиын, когда Сухо вытаскивает его из дома или приходит на ночные смены. Возможно, он совсем не замечает подавленного состояния Шиына, ведь ведёт себя так же, как и все дни до этого, но, кажется, именно это и нужно было Ёну в годовщину. Чтобы никто не напоминал лишний раз, пытаясь приклеить потрёпанный пластырь на сочившуюся рану. Всё должно быть так, словно сегодня самый обычный будний день и то, что происходит на душе Шиына, не должно касаться остальных. Он понимает, что кому-то не всё равно, но если он будет нуждаться в поддержке, Шиын сам сможет попросить о ней. Он не чувствует себя плохо физически, ему просто... просто нужно помолчать какое-то время, это просто такой период.       Ему становится хуже периодически, но присутствие Сухо облегчает душу. Это ощущается необычно и даже странно, но Шиыну нравится. Чрезмерно нравится.       Рядом с Сухо углы вины за смерть бабушки за то, что он уехал в город, хотя мог остаться подольше, сглаживаются. Сухо заполняет всё пространство вокруг, обволакивает разговорами о самом разном, делая дни намного лучше. Шиын чувствует себя в своей тарелке, что именно это его зона комфорта, в которую Сухо может проникнуть.       Они сидят у костра, как и бывало в детстве. Шиын греет руки и одновременно слушает рассказ Сухо о том, как он с Хак Хо из года в год возращали одну и ту же собаку хозяину, когда та сбегала. Шиын больше не стал спрашивать его о старшей школе, ведь ещё в городе стало понятно, что в те годы было не всё так гладко. Он, конечно, попытался ещё раз узнать о прошлом, когда они возвращались в деревню, но Сухо отмахнулся, сказав, что там не было ничего интересного, потому что он всё время учился. Шиын знает, что это неправда. Даже после комы рассказы Сухо о том, как он с Хак Хо попадал в разного рода передряги, дали понять, что друг ни капли не изменился в отношении к учёбе. Но давить с вопросами перестал. Может быть, расскажет, когда будет готов.       Они уже не в первый раз за это время собираются у костра ночью. Всегда именно Сухо предлагал собраться, но сегодняшний день стал исключением. Шиын почувствовал острую потребность в посиделке у коста именно сегодня. Словно они слишком давно не собирались на этом богом забытом месте, где с годами трава настолько примялась, что уже перестала расти.       Сухо согласился незамедлительно, как будто Шиын вообще не мог допустить мысль, что получит отказ. Волнение сразу отступило, заменившись предвкушением, словно сегодня должно что-то произойти кроме обычной встречи с костром.       Шиын поворачивает голову, рассматривая Сухо. Тот смотрит на костёр и поджигает веточку, чтобы тут же её потушить. Пальцы Сухо иногда подрагивают — то ли от небольшого холода, то ли от непонятного волнения. Иногда так и хотелось положить свою ладонь, чтобы прекратить эти тики. Он снова о чём-то болтал, но Шиын уже потерял нить разговора. Главное, чтобы Сухо не начал задавать вопросы, а то совсем неловко станет.       В нос бил немного приятный запах жжёной древесины, а сам костёр потрескивал, кидая во все стороны искры. Они не принесли еды или плед, но за разговорами никто об этом и не вспоминал. Шиын однажды признался, что ещё давно выкинул плед, который связала бабушка специально для Сухо, ведь с ним было связано слишком много воспоминаний. Сухо не разозлился, а лишь понимающе кивнул и сказал, что специально научится вязать, чтобы у них появился новый общий плед. Это было мило. — Ну и в итоге он пригласил этого человека к себе домой под предлогом поучиться, но на самом деле хотел попробовать подкатить, — Шиын наконец понял, что Сухо снова рассказывает про Хак Хо, — но так переволновался, что они на самом деле сидели и учились!       Сухо смеётся, а Шиын подхватывает настроение, хоть и продолжил слушать рассказ лишь под конец. Но в общем ему нравилось слушать такие истории, они очень хорошо отвлекали от всего вокруг и были смешными.       Повисла тишина. Сухо упёрся руками об землю, на которой они сидели, хоть и были специальные брёвна для этого, и уставился в небо, а Шиын продолжал буравить взглядом огонь.       И тут он неожиданно начал: — Знаешь, я эти годы всё думал... — Шиын слышит, как рядом зашуршал Сухо, меняя позу. — Если бы я остался тут, смог бы предотвратить её смерть?       Сухо не спрашивал про чью смерть Шиын начал рассказывать — всё и так было понятно. Он подвинулся чуть ближе так, что Ён почти чувствовал касание их пальцев, хоть они и были на достаточном расстоянии. — Ей было почти семьдесят, а смерть пришла так рано... — Шиын опускает лоб на колени, прижатые к груди. — Она ни разу не жаловалась на сердце и не выглядела так, словно ей плохо... каждый год думаю об одном и том же, а потом продолжаю твердить, что так было суждено. Она всегда была на таблетках и... наверное, все болячки просто достигли пика. — Шиын поднимает голову, поворачиваясь к Сухо, смотря ему в глаза. — Может быть, её цель на земле просто была исполнена? Она забрала меня из приюта, вырастила, устроила в школу и проводила в университет...       Сухо слабо улыбается, но его лицо по-прежнему выглядит немного растерянным. Никто не ожидал, что Шиын внезапно начнёт говорить про бабушку.       Но тут Сухо аккуратно протягивает ладонь и слабо хватается за пальцы Шиына, чтобы просто напоминать о своём присутствии и что всё в порядке. Парень не отстраняется от касания, а только поворачивает голову к костру. — Какой она была? — но не дождавшись ответа, Сухо добавляет, — я не помню её лица и воспоминания с ней очень размыты, даже если ты там тоже был...но какой она была в твоих глазах? — Я её очень любил. И люблю до сих пор. Так много слов крутится, но могу только сказать, что она была хорошей. — Шиын сухо усмехается. — Я всегда знал, что могу доверить ей все свои секреты, но не делал этого. Хотя, думаю, она всё равно понимала, что между нами происходило... — Наверное, она бы сейчас злилась, если бы узнала о моём возвращении, да? — Теперь очередь Сухо усмехаться. — Мне кажется, она не умела злиться. Когда я баловался, она всегда немного хмуро говорила «не хулюгань», и я сразу успокаивался. — Шиын почувствовал, как в глазах защипало, — иногда я специально плохо себя вёл, чтобы услышать это... хотел бы я сейчас...       Издался первый всхлип. Шиын почувствовал, как его пальцы сильнее сжали, а потом, не спрашивая разрешения, Сухо притянул его к себе за плечи, захватывая в объятия. Ён не стал сопротивляться. Он вцепился в друга в ответ, сминая футболку, прижимаясь носом в изгиб шеи, чувствуя, как ладони Сухо глядят его по спине.       Кажется, он шептал что-то успокаивающее, но Шиын чувствовал лишь аромат порошка для белья, который был таким родным, ведь бабушка Сухо так и не сменила его за годы. Этот запах и ощущение чужого тепла успокаивали лучше, чем валерьянка или чай с ромашкой. — Спасибо, что рассказал мне... — смог услышать Шиын, — всегда обращайся ко мне, если захочешь чем-то поделиться, я очень это ценю...       Шиын прикрыл глаза, сильнее сжимая футболку Сухо на спине.       Он что-то чувствует к Сухо. Что-то такое знакомое, но одновременно и совсем другое.       Что-то, что заставляет улыбаться так, что губы трескаются до крови, что-то, из-за чего Шиын иногда нуждается увидеть Сухо и его дразнящую улыбку. Что-то, что заставляет Шиына хотеть чувствовать Сухо рядом физически, чтобы ощущать его тепло и слышать только его голос и смех.       Шиын больше не чувствует призрак прошлого Сухо, перед ним он настоящий. С новыми привычками и манерами поведения. Исчезли подозрения на обман и какой-то скрытый замысел. Он всё меньше сравнивает Сухо из прошлого с Сухо нынешним, ведь сейчас всё намного лучше. Шиын снова обрёл безопасное место, куда он может прийти в любой момент.       Сейчас он чувствует себя побитым щенком, который ищет тепла и ласки. Но это не плохо, потому что, кажется, Сухо может и хочет это дать.       И если Сухо будет делать шаги навстречу, Шиын не будет отталкивать, как раньше, а лишь примкнёт ближе, потому что нуждается в этом.

⫘⫘⫘⫘⫘

      Хён Так ведёт себя странно.       И Сухо убеждается в этом всё время их прогулки сегодня.       Он слишком много спрашивает про фотографии, хоть и никогда прямо не интересовался ими. Только когда ему нужно было что-то сфотографировать. В основном всё рассказывал сам Сухо, если речь хоть отдалённо заходила о его интересе. Да, он стал в последнее время меньше фотографировать окружающие его вещи, ведь, по-правде, мало, что поменялось за всё время, что он тут живёт. Он обшастал каждый уголок и улицу ещё в июне и...тем не менее он нашёл новый источник вдохновения. Только само «вдохновение» об этом и не подозревает, наверное.       Но, кажется, Хён Так подозревает. Он задаёт слишком много глупых вопросов. От «а что ты фотографировал сегодня?» до «а как думаешь, краски лучше передаёт камера телефона или фотоаппарата?». И глупые они лишь потому, что Сухо уже отвечал на подобные пару раз. Ему казалось, что Хён Так довольно внимательный и может запомнить то, чем сам интересовался, а в итоге ходит по кругу.       Но всё это лишь привело к тому, что друг попросил пофотографировать его на камеру. Прямо как в начале их знакомства. Сухо не против, ему не жалко тратить плёнку на Хён Така. И лишний опыт не помешает.       Они были на поле с подсолнухами, где было так много воспоминаний. Сухо помнил, что Шиын всегда любил это место. А ещё тропинка ведёт к дереву с инициалами. Но Хён Так остановился именно там, где Шиын обычно рисовал.       И их небольшая фотосессия затянулась на добрые полтора часа. Сначала Хён Так перебирал много поз, постоянно что-то спрашивал, а потом и вовсе попросил, чтобы Сухо научил его каким-нибудь приёмам в съёмке.       Это на него не похоже. Он никогда не спрашивал о таком.       Даже если он и правда заинтересовался, то, кажется, это произошло слишком резко.       Сухо хочет списать это на обычную случайность, но не очень получается. Хён Так правда заинтересовался фотографиями, просто слишком внезапно. Так ведь бывает, да?       Хотелось бы верить, но верится с трудом.       И Сухо продолжает об этом думать даже спустя день после произошедшего.       Хён Так потом настоятельно просил, чтобы Сухо показал ему, как проявлять фотографии. И он бы с радостью, но… он не может. Потому что он внезапно вспомнил, что не успел убрать те фотографии, которые Хён Так явно не готов увидеть. Возможно, именно из-за этого он и ведёт себя странно. Либо это Сухо так себя накручивает.       В любом случае: Хён Так не мог прийти в проявочную комнату. Как минимум, точно не сегодня. Поэтому Сухо наврал ему, что у него закончились некоторые материалы и вообще, лишний свет вредит фотографиям. Но кажется, Хён Так снова заметил, как Сухо нервничал. Чёрт бы его побрал за это.       И поэтому Сухо решается как можно больше отвлечься от этого. Слишком много лишних мыслей. Он сейчас сидит на берегу речки, где недавно Хён Так говорил про знаки, а сейчас он тут с Шиыном, потому что ему внезапно приспичило поплавать. На удивление, друг не отказался, а на самом деле пришёл в плавательных шортах, с полотенцем и солнцезащитным кремом. Сухо, в свою очередь, принёс не только полотенце, но и немного еды, потому что после купания всегда хочется кушать. Он тоже был в плавательных шортах, но, в отличие от Шиына, без футболки. Сухо сидел на берегу, обхватив руками свои ноги, и не мог не заметить эти мимолетные взгляды, что Шиын кидал на него, пока топтался у самой воды, проверяя её температуру. Это вызывало тихую усмешку на лице Сухо.       За это лето они ещё ни разу не были на речке, чтобы купаться в ней. Сухо не припоминает, чтобы они делали это в отрочестве, но это его совсем не волнует. Он наблюдает за Шиыном, который размазывает крем по рукам, фиксируя каждое движение. И когда они уже в третий раз встретились взглядами, Сухо отводит глаза. Он слишком прилип.       И поэтому он совсем не замечает, как Шиын подходит ближе и садится рядом. — Ты так и собираешься сидеть на берегу и мечтательно рассматривать реку? — шутит Шиын. — Или тебе нужен крем? Иначе не знаю, почему ты так пристально разглядывал меня.       Это только что был флирт?       Сухо резко поворачивается к Шиыну, а тот улыбается глазами. Его взгляд такой нежный-нежный, и сам Шиын такой мягкий-мягкий.       Сигнал.       Сухо усмехается. Шиын сегодня в хорошем расположении духа. — У тебя сегодня слишком хорошее настроение? — Если только немного. — Шиын вытягивает ноги на песке, — давно я так не выбирался.       Сухо встаёт и подходит к воде, окуная ногу. Тёплая. Он поднимает голову и видит над рекой огромную и толстую ветку дерева, которая точно его выдержит. Сухо смотрит на дерево и оценивает, сможет ли он туда залезть. Парень никогда не думал об этом, но, кажется, он всегда мечтал так прыгать в воду. Сухо пробирается к дереву через воду, не обращая внимания на её температуру. — Эй! Ты не свалишься оттуда? — Кричит Шиын, когда Сухо уже забрался на ветку. Она в самом деле была довольно прочной, что казалось, выдержит их двоих одновременно. — Я это и планирую сделать, если ты не заметил, — и не дожидаясь ответа, Сухо прыгает в воду с высоты, обливая Шиына брызгами с головой. Сухо тут же выныривает, встряхивая голову, обливая друга снова. — Попробуй!       Шиын выглядит возмущённым. Он подошёл ближе, но так ничего и не сказал. Сухо видел, как его осматривают, но не хотел придавать этому значения. Когда Шиын молчит после выходки Сухо, — это самое страшное. В такие моменты ты никогда не можешь предугадать чужие действия.       Но Шиын в итоге лишь закатывает глаза, а потом мощно проводит рукой по водной поверхности, чтобы обрызгать Сухо. Даже сильнее, чем это было при прыжке в воду. И не обращая внимание на чужую реакцию, Шиын проходит мимо Сухо, чтобы добраться до дерева и попробовать спрыгнуть с него самому. Сухо даже отошёл подальше, чтобы дать Шиыну пространство. Тот с осторожностью продвигался по ветке, боясь упасть с неё в любой момент. Сухо пытался сдержать смех, но получалось очень плохо, что он всё же выбрался наружу.       Шиын посмотрел на него с высоты слишком хмуро, но Сухо никак не мог воспринимать это в серьёз, ведь так Шиын ещё больше походил на чёрного и сердитого кота, который только выглядел угрожающе. И Сухо даже не стыдно за такое сравнение. Он слишком погряз в чувствах. — Может, мне стоит попробовать тебя словить? — Продолжает смеяться, — а то вдруг неудачно упадёшь? — Если я упаду на тебя, раздавив, то это наоборот будет удачное падение, — парирует Шиын.       И так же прыгает в воду, пока Сухо пытался придумать ответ. Брызг было меньше, но их хватило, чтобы окатить Сухо. И это послужило началу войны.       Они обливали друг друга водой, пытаясь всё время придумать новый способ, чтобы получилось как можно больше брызг и хватались за плечи, чтобы кинуть кого-то из них в воду. Сухо мог зайти на друга сзади, чтобы схватить того за руки и утянуть за собой в воду, топя обоих. Или Шиын хватался за руки Сухо, чтобы потянуть его на себя, и так же утянуть под водную гладь. Они снова и снова прыгали прыгали с дерева, словно соревнуясь, кто эффектнее упадёт и наделает больше брызг. И выходить совсем не хотелось. Оба видели, что губы посинели, но прекращать этот момент никто не собирался.       И Сухо видел, как улыбался Шиын, как его губы трескались, а глаза слезились от смеха. Шиын делал шаги в ответ, позволяя себе трогать Сухо, даже если это и было в рамках игры, и совсем был не против, если это же делал Сухо.       Сигналы.       Сухо их чувствовал.       То Шиын выдавал что-то эдакое, что совсем по неосторожности можно было принять за флирт, то задерживал руки на плечах дольше. — …то кто-то коленку тронет, то локтями коснётся...       Шиын сегодня был намного тактильнее, чем за всё время. И Сухо никак не мог это проигнорировать. Это ощущалось слишком необычно, но так приятно, что невозможно было насытиться. — …Да, переглянемся там, улыбки всякие...       И Сухо понял, что это было слишком часто, чем он замечал. В голове всплывали картинки, когда Шиын делал то, о чём говорил Хён Так. Сигналы. Снежный ком становился все больше.       И сейчас, когда они стоят друг напротив друга, когда течение подталкивает их ближе… Когда они рассматривают каждый сантиметр тела друг друга, не скрывая… Когда губы Шиына снова кровоточат от того, как он сегодня широко улыбался, что Сухо хочет оказаться ещё чуть ближе, чтобы самому стереть эту кровь.       Что он и делает. Сухо подходит ближе и протягивает ладонь к лицу Шиына, большим пальцем прикасаясь к нижней губе. Ён не отстраняется, а лишь подходит ещё ближе. Сухо проводит пальцем сначала по губе, собирая всю кровь, а потом переходит на щёку, размазывая её. Кажется, что с каждом секундой они всё ближе. Шум течения реки и стук сердца бьют в уши, но никто не обращает внимание. Сейчас важно только то, что находится перед глазами. Сухо смотрит, как кадык Шиына дёргается, сглатывая слюну.       Они оба гулко дышат, руки потряхивает, а позвоночник прошибает словно электричеством. Ладонь Сухо так и остаётся на щеке Шиына, а тот всё ещё не отстраняется и склоняет голову чуть в бок. Стекающая по лицу вода давно смыла кровь. Сухо видит, как Шиын чуть приоткрывает губы, он начинает дышать интенсивнее.       Снежный ком превратился в лавину.       И Сухо склоняется ближе к Шиыну, прижимаясь к его губам.       Первые пару секунд Шиын не двигался, что Сухо уже хотел отстраниться, но тот резко прижимается в ответ, цепляясь рукой за плечо Сухо, чуть царапая его ногтями.       Это даже не было похоже на полноценный поцелуй. Им было важно лишь почувствовать друг друга. Губы к губам, кожа к кожа, чувство к чувству. Шиын проводит ладонью по предплечью Сухо и отстраняется. Его зрачки расширены, он всё ещё быстро и громко дышит. Вода до сих пор капает с кончиков чёлки. Сухо уже опустил свою руку и ждал реакции напротив.       Несколько секунд, — или даже около минуты, — тишины. Медленно возвращаются звуки вокруг. Речка продолжает течь, сердце бьёт почти в самом горле… но никто так и не проронил ни слова.       Шиын отводит взгляд.       И через секунду усмехается, а потом толкает за плечи Сухо, окуная его в воду полностью.