Верный рыцарь из старых сказок

За окнами бушует гроза. В духовке подрумянивается ягодный пирог. На вставленной в проектор флешке ждут своего часа старые черно-белые фильмы. Вечер обещает быть восхитительно уютным. Но вот молния за окном вспыхивает особенно ярко, точно раскалывает небо пополам. Тотчас, без паузы, раздается оглушительный раскат грома. И во всём доме гаснет свет. Ив, читавшая книгу на диване, вздрагивает от неожиданности. – Мэл? – встревоженно зовет она. – Я здесь, – тотчас отзывается Малкольм, как раз проверявший пирог. Он наощупь пробирается к дивану, стараясь ступать громко, чтобы не напугать Ив внезапным появлением. Вспышки молний то и дело высвечивают его силуэт ледяным голубоватым сиянием, и от этого неестественного хаотичного освещения становится еще неуютнее. Малкольм опускается на диван рядом с Ив. – Я здесь, – повторяет он на всякий случай, прежде чем обнять ее за плечи. – Давай зажжем свечи, а потом я посмотрю щиток. – В соседних домах тоже света нет, – вздыхает Ив, бросив взгляд в окно. – Вряд ли это щиток. – Значит просто зажжем свечи. – Пирог не испечется… – голос Ив звучит всё несчастнее. – Эй, – Малкольм мягко обхватывает ладонями ее лицо, – у нас будет еще тысяча пирогов. Самых вкусных. С чем хочешь. Обещаю. – А я хочу этот. С ягодами. Сегодня. – Ив снова вздыхает. – И фильм не посмотреть. – Так, посиди здесь пять минут, идет? – просит Малкольм. – Я найду, чем заменить пирог. А с фильмом… тоже что-нибудь придумаем. – Ладно… – голос Ив всё еще звучит расстроенно, но теперь в нём слышна еле заметная нота любопытства, почти предвкушения. Первое, что делает Малкольм – зажигает свечи. Лофт озаряется дрожащим, но теплым светом. Теперь Ив может видеть, как ее муж возится на кухне. Быстро, чтобы не выпускать холод, открывает холодильник и достает продукты, не требующие термообработки – хлеб и сыр, холодное мясо и ветчину, овощи, фрукты и ягоды, соусы, джем и взбитые сливки. Нарезает всё аккуратно до эстетики и выкладывает с ресторанным изяществом. Ухитряется изысканно сервировать стол, несмотря на простоту блюд. Открывает бутылку белого вина и оставляет ее гордо выситься в центре стола, но пока не наполняет бокалы – не настаивает. – Миссис Блэнчард-Брайт, – Малкольм возвращается к Ив и очаровательно-старомодным движением предлагает ей руку, – не согласитесь ли отужинать со своим мужем? Ив смеется – и принимает его руку. Холодные сэндвичи оказываются божественно-вкусными, а круассаны с ежевичным джемом, взбитыми сливками и свежими ягодами и вовсе заставляют Ив почти позабыть о несостоявшемся пироге. – Спасибо за ужин, – Ив выглядит довольной, почти сияющей. – Ты прелесть, – она полушутливо шлет мужу воздушный поцелуй. – Я знаю, – подмигивает Малкольм, улыбаясь ей через стол. И салютует бокалом с вином: – За тебя, дорогая. – За нас, – ласково поправляет Ив. После они, расстелив плед прямо на полу, устраивают импровизированный театр теней с помощью свечи, светлой стены и собственных рук. Идея принадлежит Малкольму: «Я же обещал придумать что-нибудь вместо фильма». Ив с почти детской радостью включается в игру. За окном по-прежнему сверкают молнии, но гром звучит всё тише: гроза уходит. Ив и Малкольм рассказывают друг другу истории, складывают в четыре руки невообразимые теневые конструкции, смеются и чувствуют себя не взрослыми семейными людьми, а беспечными детьми, играющими с собственными тенями. Стрелка часов ползет к полуночи. Ив и Малкольм тихо разговаривают в полутьме, совсем как в вечер своего первого свидания – только теперь у них есть общие воспоминания и общее будущее. И пусть совсем недавно казалось, что вечер не спасти, теперь им обоим не хочется, чтобы он кончался. В конце концов Ив засыпает на плече Малкольма под шум дождя. Некоторое время он не двигается, чтобы не разбудить ее. Потом, убедившись, что Ив спит крепко, бережно относит ее в постель. Гасит все свечи, вновь погружая лофт во мрак, и ложится рядом с женой, укрывая ее в объятиях, как укрывал уже сотни ночей; как будет укрывать еще тысячи ночей, пока он живет и дышит и пока она этого хочет. Виски пульсируют усталостью множества бессонных ночей, но Малкольм без колебаний прибавляет к ним новую, ведь в каждую из этих ночей ему позволено держать Ив в объятиях. В самых смелых мечтах он не смог бы представить награды выше. Малкольм смотрит в темноту, слушает уютное сопение Ив на своем плече и тихо улыбается, почти уже веря в собственное счастье, такое осязаемое, пахнущее свежими ягодами и сладковатой пряной корицей. А на следующее утро они пекут ягодный пирог.