Верный рыцарь из старых сказок

В тот день они гуляют по выставке Ван Гога. Ив говорит о цвете и форме, мазках и приемах. Малкольм внимательно слушает – и после нескольких лет жизни с художницей даже кое-что понимает. Но главное, для Ив такие события – отдых и вдохновение. А Малкольм счастлив, когда счастлива она. Ив говорит о лепестках ирисов, когда Малкольм замечает его – человека в черной куртке, слишком подозрительно сжимающего руку в кармане. – Стой здесь, – шепчет Малкольм жене – и начинает двигаться за миг до того, как незнакомец достает нож. Драка выходит жаркой, но короткой. Нож вскользь проходится по ребрам Малкольма, но спустя полминуты человек в черном уже лежит с заломанными руками. Малкольм выпрямляется, передав преступника охране и убедившись, что они уже вызывают полицию. Первое, что он делает – находит взглядом Ив. Она выглядит потерянной, даже напуганной, но невредимой. Малкольм торопливо пробирается к ней через толпу, на ходу застегивая пиджак, под которым расползается по светлой рубашке кровавое пятно – рана неглубокая, но режет болью при каждом вздохе. – Ты в порядке? – встревоженно спрашивает он, коснувшись руки Ив. Она растерянно кивает. – Вот и хорошо, – Малкольм бережно обнимает жену за плечи, следя за тем, чтобы не испачкать кровью ее кремовый кардиган. – Идем. – А ты? – спохватывается она. – У тебя кровь! Малкольм бросает быстрый взгляд на алое пятно, предательски вылезшее из-за лацкана пиджака. – Пустяки, – мягко говорит он, целуя Ив в висок. – Зацепило немного. Ничего серьезного. Ив больше не спрашивает. Позволяет увести себя и усадить в машину. Лишь когда Малкольм устраивается рядом с ней на водительском сидении, Ив утыкается лицом в его плечо. Не плачет, просто выдыхает: – Я испугалась. – Знаю, – ласково отвечает Малкольм, нежно поглаживая ее по волосам. – Всё хорошо. Всё закончилось. – Ремень безопасности врезается в рану, но он даже не морщится. Выдерживает недолгую паузу, давая Ив прийти в себя, а после спрашивает как ни в чём не бывало: – Так что ты рассказывала об ирисах? Ив поднимает на него удивленный взгляд, точно он предложил ей положить в капучино телячью вырезку. Потом медленно моргает и слабо улыбается. И действительно начинает говорить об ирисах Ван Гога, пока Малкольм с привычной плавной аккуратностью ведет машину, свободной рукой продолжая нежно перебирать ее волосы. – Дай мне пару минут, – мягко просит он, когда они возвращаются домой. – Приведу себя в порядок. А ты пока реши, что хочешь на ужин. В ванной Малкольм, стиснув зубы, отдирает от раны присохшую рубашку. Антисептик обжигает, но он не издает ни звука. Заклеивает глубокий порез, сложив бинт в несколько слоев, чтобы сквозь него не просочилась кровь. Надевает чистую черную футболку. Заталкивает испорченную рубашку на самое дно мусорной корзины. – Ну как ты? – как ни в чём не бывало спрашивает он, вернувшись к Ив. Она молча салютует ему стаканом яблочного сока, всё еще немного потерянная, но уже почти спокойная. – Придумала, что хочешь съесть? Малкольм садится напротив жены за барную стойку, осторожно касается кончиками пальцев ее свободной руки. Рану на ребрах режет на каждое движение, но для Ив это должно остаться ничего не значащей царапиной. – Салат с креветками, – отзывается Ив, подняв на него взгляд. Вид у нее до того трогательно-беззащитный, что у Малкольма щемит сердце. – Сейчас всё будет, – обещает он. Ив медленно пьет сок и молча наблюдает, как Малкольм обжаривает креветки, нарезает авокадо и помидоры черри, добавляет руколу и моцареллу. Он старается развлечь жену, рассказывая забавную ерунду о коллегах из участка: – Представляешь, Джей-Ти и Талли собираются устроить себе второй медовый месяц. Она сказала, что если всё сорвется в последний момент, то в этом городе случится еще одно убийство с особой жестокостью. Гил оценил риски и дал Джей-Ти отпуск. Говорит, было бы печально посадить Талли за решетку. Ив по-прежнему молчит, но тихо фыркает в стакан с соком, и это – маленькая победа. – А Дэни недавно сделали предложение, – продолжает Малкольм. Ив чуть заметно приподнимает брови: ей интересно. – Да-да, не поверишь, потерпевший, которого она спасла. Стоял на одном колене и не хотел уходить. Дэни пришлось заломить ему руку, чтобы он убрал кольцо и убрался сам. Ив хихикает, уже почти совсем расслабившись. – Узнаю Дэни, – комментирует она. – А мама с Гилом решили завести кошку, – говорит Малкольм, ставя перед женой тарелку с аппетитной горкой салата. – Кошку? – удивляется Ив. – Сам удивился, – кивает Малкольм, пока варит себе привычный двойной эспрессо. – Мама говорит, Гил слишком редко бывает дома. А ей хочется о ком-то заботиться. У нас вот есть Солнце – а них будет, ну, скажем, Луна. Ив тепло смеется – совсем уже по-настоящему – и принимается за салат. Малкольм садится напротив – пьет кофе и с нежностью наблюдает, как Ив отдает должное креветкам. – Никогда не понимала, как тебе удается их не пережарить, – признаётся она, с аппетитом доедая салат. – Ловкость рук, – смеется Малкольм. И крепче сцепляет руки на чашке, чтобы не позволить им задрожать от усталости. В ту ночь Ив спит беспокойно – сказывается пережитый стресс. Она что-то бормочет во сне и цепляется за футболку Малкольма, тревожа рану. Он нежно гладит ее волосы, шепчет успокаивающе: «Чш-ш, я здесь», не позволяя ни рукам, не голосу дрогнуть от боли. Лишь под утро Ив засыпает крепко и спокойно, не зная, что ее муж провел очередную ночь без сна. Малкольм, как всегда, выскальзывает из ее объятий до рассвета, чтобы приготовить завтрак. А на рассвете – приносит ей ирисы.