Верный рыцарь из старых сказок

Каждая ночь – сладкое испытание. Расслабленные мышцы, спокойное дыхание, закрытые глаза, бережно обнимающие Ив руки – и непрестанное напряжение воли в борьбе со сном. Малкольм выдерживает это испытание с радостью, каждую ночь принимая как возможность доказать: он достоин быть здесь, с ней; достоин держать ее в объятиях; достоин быть ее мужем; достоин быть отцом их ребенка. И если остается хоть крошечный шанс испугать жену и дочку своими кошмарами – Малкольм не станет спать вовсе. Из детской доносится тихая возня. Малкольм бесшумно выскальзывает из объятий Ив и выбирается из постели. К маленькой Изабель он всегда встает раньше, чем Ив успевает проснуться. Заглянув в детскую, Малкольм обнаруживает дочку сидящей за столиком с цветными карандашами. – Белль? – тихонько зовет он. – Ты чего не спишь? – Мне приснился монстр, – отвечает Изабель, продолжая водить карандашом по бумаге. – Монстр? – тихо переспрашивает Малкольм, садясь на пол рядом с дочкой. – Он напугал тебя? Сердце сжимает ледяная рука страха. Он не простит себе, если Белль унаследовала его кошмары. – Нет, – беспечно улыбается Изабель. – Он был смешной. Розовый с зелеными ушами. Больши-и-ими, – она описывает ручонками широкие круги, едва не попав Малкольму карандашом в лицо – показывает, какие большие были уши. – Я его рисую. Ледяная рука страха разжимается, оставляя сердце заходиться от облегчения. – И что же, он отказывается подождать с портретом до утра? – улыбается Малкольм. – Утром вдохновения не будет, – важно отвечает Изабель. – Вся в маму, – тихо смеется Малкольм, нежно целуя дочь в макушку. Он сидит рядом с ней на полу, пока она заканчивает рисунок. – Какой хороший монстр, – улыбается он, когда Изабель гордо демонстрирует изображение широко улыбающегося розового шара с большими зелеными ушами. – Ну что, теперь спать? – Нет, играть! – радостно провозглашает Изабель. – Ладно, во что будем играть? – покорно спрашивает Малкольм. В тот день, устав после активных игр с подружкой, трехлетняя Изабель надолго заснула после обеда – неудивительно, что теперь ей не спится. Бессмысленно пытаться уложить ее, пока она не израсходует энергию. – В кубики! – Изабель с грохотом вытряхивает из коробки отполированные деревянные кубики со скругленными углами. – Будем строить домик для монстра! – Что ж, ему ведь тоже нужно где-то спать, – улыбается Малкольм. – Только нам нужно вести себя тихо, как мышки – если мы разбудим маму, она не выспится и ей будет грустно. Давай играть в маленьких тихих мышек, которые строят домик для большого розового монстра? – Давай! – радостно восклицает Изабель. И тут же прикрывает рот ладошкой и повторяет уже шепотом: – Давай. – Моя умница, – Малкольм ласково гладит дочку по волосам. Следующие полчаса они вместе строят домик из кубиков. Изабель добавляет всё новые башенки и рассказывает, честно стараясь говорить тихо, где у монстра спальня, где гостиная с большим телевизором, где кухня со вкусными монстро-закусками, где ванная с джакузи, а где подземная парковка для его ярко-розового монстро-мотоцикла. Малкольм внимательно слушает дочку, с искренним интересом задает уточняющие вопросы и следит, чтобы ее башни не рухнули ей на голову. – А на чердаке живет птичка, – говорит Изабель, зевая и сонно прижимаясь к боку отца. – Как у нас, только большая и синяя. Она умеет исполнять желания. Пап, а ты бы что загадал? – Я? – Малкольм на миг теряется. – Загадал бы, чтобы ты была счастлива, моя радость, – он нежно целует Изабель в макушку. – А для себя? – не отстает Изабель. – Даже не знаю… У меня есть вы с мамой – больше мне ничего не нужно. – Совсем ничего? – зевает Изабель. – Совсем ничего, – серьезно подтверждает Малкольм. Изабель рассказывает что-то еще про домик монстра, но слов почти не разобрать за зевками. Малкольм сидит неподвижно, чтобы не спугнуть ее сон. Спустя несколько минут Изабель уже дремлет, уткнувшись в его бок. Малкольм бережно поднимает ее на руки и относит в постель. Укрывает одеялом, невесомо целует в лоб и выходит, неслышно прикрыв за собой дверь. Голова раскалывается от усталости, но Малкольм ложится рядом с Ив – и продолжает бодрствовать. – Мама, а мы с папой строили домик! – радостно сообщает Изабель, уплетая блинчики, когда Ив просыпается к завтраку. – Для монстра! – Ничего себе, когда же вы успели? – улыбается Ив. – Ночью! – восторженно отвечает Изабель. – Ночью? – хмурится Ив. – Белль проснулась около трех, – говорит Малкольм, и перед ней ставя тарелку с блинчиками. – Мы немного поиграли, а потом легли спать, верно, моя радость? – Да, – с набитым ртом подтверждает Изабель. – Монстру нужен был дом. Он мне во сне сказал. – А еще он заказал у нашей Белль портрет, – улыбается Малкольм. – Какой культурный монстр, – смеется Ив. – Поздравляю с первым заказом, конфетка, – она ласково треплет дочку по волосам. – После завтрака покажешь мне портрет? – Да! Пап, а монстрам тоже надо есть? – Конечно, милая, – отвечает Малкольм, садясь за стол с чашкой кофе. – Всем надо есть. Твой монстр наверняка уже приготовил себе ярко-розовые монстро-блинчики. – А ты не ешь! – выпаливает Изабель, указывая пальчиком на его кофе. – Я поел, пока вы спали, – мягко говорит Малкольм. Очередная святая ложь: усталость не в первый раз отбивает аппетит. – А теперь кормлю своих девочек. – А у монстра есть девочки? А их тоже нужно кормить? – сыплет вопросами Изабель. – Наверняка есть, – улыбается Ив. – Уверена, каждое утро он встает раньше всех, чтобы приготовить для них вкусные розовые монстро-блинчики. – Прямо как наш папа? – Да, моя радость, – Ив встречает взгляд Малкольма через стол. В ее глазах плещется море тепла. – Как наш папа.