Forgotten pleasures

Был вечер понедельника. Расклеявшаяся и абсолютно потерявшая счет времени, Гермиона лежала в кровати и глядела в потолок с самого утра. Джин в этот день была особенно разговорчивой и раздражающей. На болтовню соседки по квартире она давно научилась не обращать внимание, потому что от этого бреда у нее начинала пухнуть голова. Сплетни, новости, реклама по телевизору — Джин Харлоу говорила обо всем, что только видела и слышала. Во время таких приступов словестного поноса, как сегодня, Гермиона молча смотрела на подругу и мычала скромное: "угу", подтверждаюдее то, что она внимательно слушает, что было почти неправдой. — Какого сексуального блондинчика ты подцепила вчера, Грей, — сказала Джин между делом. Гермионе при упоминании вчерашнего вечера тут же поплохело. — Джин, заткнись, умоляю, — прохрипела она, поворачиваясь на другой бок. — А что? Я же просто констатирую факты, он просто секси! Я бы взяла... Гермиона взревела и перевернулась на живот, лишь бы не вспоминать то, что случилось ночью. Но что вообще случилось ночью? Неужели она была настолько пьяна, что не узнала Малфоя? Или она его узнала и специально затащила в постель?.. Хуй знает... Она снова перевернулась на спину и посмотрела в сторону Джин. — Джи-ин? — позвала она подругу. — Ау? Харлоу красила ресницы около зеркала. — Как я подцепила этого... Блондинчика? — она чуть было не сказала слово "уебок". Джин обернулась и удивленно взглянула на нее. Тушь застыла у нее в руке прямо возле ресниц. Она удивленно похлопала своими темными карими глазами. — А ты что, не помнишь? Грейнджер помотала головой. — У-у-у... Ты что, настолько унюхалась вчера? — Джин снова повернулась к зеркалу. — Ну, он подошел к нам и предложил угостить тебя выпивкой. Ты согласилась, и вы пошли к барной стойке... А потом не знаю, что было, мы с Кэтрин пошли в бильярд. Кстати, в этом клубе так здорово... Харлоу опять понесло. Гермиона закатила глаза и повернулась на бок, принявшись дуться на себя и всю ситуацию. Какого хуя? Что вообще этот чистокровный принц Малфой забыл в магловском мире? А ведь действительно, что? Ему что, колдуньи не дают? Мало ему внимания Пэнси или кто там у него был в школе? Гермиона разозлилась. Стиснув зубы до скрипа и зажав кулаки так сильно, как только могла, она представила, как дает этому нахальному Малфою по морде. Он еще и воспользовался ее положением, что еще хуже. А чего еще можно было ожидать от Драко, блять, Малфоя? Того, что он, как джентльмен, откажет ей? Ха! Он тот еще подонок, поэтому ждать от него чего-то благородного никогда не стоит. Она все представляла и представляла, как колотит Малфоя, оставляя под своими кулаками синяки на его аристократической белоснежной коже, и потихоньку начала проваливаться в сон. Сон наступил незаметно. В эту ночь ей не снилось ничего или она не запомнила, что ей приснилось. Но почему-то на утро ощушение все равно было мерзкое. Гермиона с трудом встала и с таким же трудом умылась. Тушь, которую она забыла смыть еще вчера, потекла, оставляя под глазами черные разводы и потеки на щеках. Смотреть на себя в зеркало ей было неприятно, сразу вспоминалось оживающее свадебное фото, смеявшееся у нее на рабочем столе в Министерстве. Она глядела на свое отражение и не узнавала себя: мешки под глазами, которые она всегда скрупулезно замазывала, давно потухший огонь в больших, когда-то ярких и уверенных, карих глазах, шрам на лбу, который она заработала, когда билась головой об зеркало — в этот же день она решила, что жить в одиночестве она не может. Она не знала этого человека. Наверное, та Гермиона Грейнджер, имя которой носит этот прогнивший до мозга костей мерзотнейший человек, умерла в тот день, когда вышла замуж за Рона Уизли. А может быть и раньше... Гермиона грустно вздохнула. Вспомнился день свадьбы. Свадьба была возле дома Уизли. В тот день погода была чудесной, теплой и солнечной, где-то в дали сверкали искристые молнии, но дождь миновал их. Само торжество тоже прошло без трагедий, никто не ворвался в шатер, не прилетели Пожиратели смерти. Были только все Уизли, которых оказалось больше, чем она думала, и школьные друзья Гермионы и Рона. Мистера и миссис Грейнждер не было. До сих пор из-за этого факта у Гермионы на глаза наворачиваются слезы сожаления и печали. Не то, чтобы они не пришли по своей прихоти, родители даже не узнали дочь, когда та пришла к ним. И не узнают и сейчас. Может, тогда они бы и вспомнили, что у них есть дочь Гермиона с той же фамилией, что и у них, но сейчас их добрый, умный ребенок превратился в бесформенное нечто, которое притворяется человеком, существо, погрязшее в похоти и удовольствиях. Гермиона с трудом узнавала себя. И все же, наверное, так лучше. Сейчас вряд ли родители поддержали бы ее, вряд ли поняли бы ее... Да, так лучше... Гермиона схватилась за голову. Опять поток мыслей привел ее к размышлению о прошлом. Нет, нельзя позволять себе думать об этом. Нет! Грейнджер зажалась в угол под раковиной и тихонько заплакала. Благо, Джин ни свет ни заря куда-то свинтила и оставила ее дома одну. Либо она ушла прошлым вечером и ло сих пор не вернулась... Неважно! Тихий плач перетек в громкое рыдание. Она валялась по кафельному полу и кусала колени, чтобы сдержать крик отчаяния. Блять, ну за что? За что??? Где-то валялась коробочка с запасными лезвиями для бритвы. Холодная решимость ударила в голову Гермионы. Слезы сами перестали течь, а руки трястись. Нет. Она невысоко подняла голову и с силой ударила ей по полу, чтобы прогнать мысли. В глазах на секунду потемнело, жгучая боль прошибла ей череп. Гермиона закричала от боли и скомкалась в нелепый клубок. Слезы как-то прошли сами, когда она прикладывала к ушибленному и окоровавленному лбу с огромным синеющим синяком ватный диск с йодом. Было не больно, скорее досадно. Даже не досадно, а натурально обидно. Ну как можно было взять и въебать лбом в кафель еще и так сильно? Гермиона поморщилась и зашипела, когда очередная порция обеззараживающего средства коснулась небольшой, но уверенной ранки над бровью. Пиздец. И тут же зазвонил телефон. Она недовольно нахмурилась, но все же подняла трубку. Из динамика небольшого мобильного устройства послышалось нахальное: — Я тут подумал...