Forgotten pleasures

Она всегда любила танцевать, но никогда не думала, что это станет чем-то вроде ее профессии. В танце она забывалась, могла не думать ни о чем. Поэтому работать в стриптиз-клубе не было для нее большим стрессом: она полностью уходила в себя, отдавая себя музыке и движениям. В каком-то смысле ей нравилось ее работа. Неприятно было только танцевать перед богатенькими толстопузами, так и норовящимися прикоснуться к ней. Молодые же парни никогда не выбирали ее... Были девочки и покрасивее. Зато папочки давали ей больше денег, что не могло не радовать. Деньги она тратила в основном на одежду, в которой ходила на бесконечные пьянки и тусовки, после которых эту одежду, плача, выбрасывала. Носить одно и то же дважды было для нее отвратительно. Даже утром, после бурных ночей, надевать одежду, в которой она приходила к очередному парню, было отвратительно. А оставшиеся деньги они с Джин спускали на кокс, траву и еду. Рабочая неделя у нее начиналась в среду, а заканчивалась в воскресенье поздно вечером, когда девушкам уже было небезопасно перемещаться по улице. Обычно до дома их с Джин подбрасывал Пит, бармен, который иногда заходил и устраивал перепихон с Харлоу, а иногда и с Гермионой, или Кэтрин, тоже стриптизерша, которая водила машину. Можно сказать, что Гермиона неплохо устроилась: работа, пусть и не самая респектабельная, но ей было глубоко плевать, соседка по квартире, пусть и тупая, как ржавый, неточенный много лет нож. Грейнджер не жаловалась. В основном из-за того, что жаловаться было некому. Да и сама она давно перестала думать о чем-то кроме денег и травы. Но все чаще по ночам, пока Джин либо спала, либо где-то тусовалась, она зарывалась лицом в подушку и горько плакала. Она переворачивалась на спину и пыталась кусать собственные локти. Затем, как следует проплакавшись, Гермиона засыпала. И во сне, которые она начала видеть все чаще, ей снилось счастливое прошлое. Любимая работа, любящий муж, друзья... Все смешивалось в общую кучу, срасталось и превращалось в огромное чудовище, пытающееся проглотить ее, не разжевав, чтобы она переваривалась в отвратительном бурлящем, пахнущем чем-то тошнотворным желудочном соке до тех пор, пока не начнут обнажаться ее кости. Она просыпалась, шла в ванную и не узнавала свое отражение в зеркале. Она казалась себе постаревшей и некрасивой. И с каждым сном ее лицо становилось все более ей отвратительно... Но почему же Гермиона Грейнджер скатилась так глубоко? Почему она ненавидит себя? Почему кричит в ванной, закрыв уши ладонями? Зачем бьется головой о о пол, пытаясь избавиться от кипишащихся в голове мыслей? С чего же все все-таки началось?.. *** Узли сидела на подоконнике, ожидая, когда придет ее муж с очередного корпоратива. Была уже полночь. Гермиона глубоко вздохнула и положила голову на холодное стекло. Она не знала, сколько просидела в таком положении, пока не взглянула на часы, висящие в гостиной, когда послышался звук ключа в замочной скважине. Коротко улыбнувшись, чувствуя облегчение, Гермиона отправилась встречать мужа. Он был пьян. Так пьян, что было удивительно, как он вообще добрался до дома. — Привет, — сказала она, облокотившись на дверной косяк. — Как прошло? Вместо ответа Рон подошел и крепко обнял ее. Гермиона сначала удивилась, но затем тоже обняла его, улыбнувшись. — Все хорошо? — лаского спросила она, погладив мужа по щеке. Рон снова молчал. От него пахло алкоголем так сильно, что ей захотелось блевать. Перебрал что ли? Она попыталась высвободиться, но он только крепче сжал ее. Гермиона испустила вздох от неожиданности. — Ну хватит, отпусти. Уизли молчал. В его глазах стояло что-то необъяснимо дикое, что напугало ее. Она снова попыталась выбраться из железной хватки мужа, но он сжимал ее все крепче и крепче, пока ей не стало сложно дышать. Рон попытался поцеловать жену, но та осторожно отодвинула его лицо от себя, поскольку ее бы вырвало от этого отвратительного запаха. Но он был крепче и сильнее, поэтому все-таки приблизил к Гермионе свое лицо, и его сухие искусанные губы жадно вонзились в ее. Уизли пыталась отпихнуть его от себя, но безуспешно. — Хватит! — крикнула она. Но Рон этого не услышал. Он поднял ее и понес в спальню, где против воли пригвоздил к кровати. Гермиона пиналась, кусалась, кричала, но, казалось, это только заводило ее мужа. Его крепкие руки сжались на мягких ягодицах, а тело зловеще нависло над Гермионой. В комнате было темно. И тихо. Никто не слышал, никто бы не пришел, услышав мольбы и плач Гермионы Уизли, которая пыталась вырваться из сильных лап собственного мужа. Она рыдала, умоляя Рона остановиться, но это ни к чему не привело. Было не понятно, сколько он выпил, не понятно, что такого употребил, что это так изменило его. Или он всегда был таким... Осознав свою беспомощность в это ситуации, Уизли замолчала и лишь иногда тяжело вздыхала от боли, когда Рон заходил слишком глубоко. Когда все закончилось, и Уизли (как она его теперь называла, козел Уизли) вышел из нее окончательно, она метнулась в ванную и закрылась там. Там она и провела всю ночь. Одна в запертой ванной наедине со своим молчаливым отражением. Несколько раз Гермиона принимала душ, чтобы попытаться смыть кровь, сперму, а также все случившееся. Она ощущала себя грязной. Отвратительно грязной. Гермиона проплакала всю ночь, глядя на себя в зеркало, трогая себя там, где трогал он, и пыталась забыть это чувство беспомощности. Она и в самом деле была совершенно беспомощна в этой ситуации... И, как показало время, это не было единичным случаем. Рон напивался все чаще и все сильнее, приходил домой и хотел секса. А когда не получал того, что хотел, добровольно, то бил жену по лицу и насильно укладывал в постель. Или туда, где придется... Когда Гермиона, переступая через себя и дрожа, осмелилась и рассказала об этом Гарри, прося помощи, тот не поверил, а затем лишь покачал головой и спросил: "А что ты сделала, чтобы он не насиловал тебя?". После этой фразы Гермиона молча покинула их с Джинни квартиру и больше никогда не отвечала на звоки Поттера. А затем она узнала, что беременна. И мир внезапно рухнул... Страх поселился в голове Гермионы. Тогда она уже сбежала из дома и сняла квартиру. Ночами она сидела на кровати без сна с выпученными от страха глазами. Она так хотела ребенка, но никогда не думала, что он появится в самый неподходящий момент. И в какой-то момент она решилась... Аборт прошел неудачно, и Уизли осталась бесплодной. Теперь рыдать от боли и от отчаяния она стала куда чаще. С работы ее уволили за частые прогулы по состоянию здоровья. С Роном она спешно развелась, так и не рассказав никому о причине. Не рассказала, потому что боялась, что другие скажут то же, что и Гарри. "А что ты сделала, чтобы он не насиловал тебя?"... Гермиона резко лишилась всего. Абсолютно всего. У нее не было ни друзей, ни родни. Она была круглой сиротой, по своей же воле лишившейся родителей, применив безвозвратное заклинание. Она проклинала себя, стоя перед зеркалом в ванной съемной квартиры, и думала, что же с ней не так. Мир магов она решила покинуть, потому что не хотела пересекаться со старыми знакомыми. Но и в мире маглов ей было не место: у нее не было магловского образования, поэтому ее отказывались брать на работу. Год Гермиона Грейнджер пропахала официанткой, но из-за невозможности просыпаться по утрам и тяжелого состояния здоровья ей пришлось написать заявление об увольнении. На колледж не было сил. Да и куда было идти двадцатитдвухлетней девушке без адекватного образования? Она совсем отчаялась. Но потом появилась она, Джин Харлоу, потаскуха и стриптизерша в местном клубе. Она единственная понимала, как тяжело было Гермионе, хоть и была донельзя глупой. Джин и привела ее в клуб и сказала, что там хорошо платят. Затем они с Гермионой съехались. И жизнь вроде начала налаживаться: стабильное жилье, друзья. А также тусовки, к которым ее также пристастила шлюшка Харлоу, и кокс. На тусовках было много кокса, и можно было сколько угодно глушить горе в алкоголе и просто отрываться. Иногда Гермиона задумывалась о своем пути и тяжело вздыхала, сидя на подоконнике и смотря куда-то вдаль ночного Лондона, горящего тысячами огней. Когда-то она так же сидела на подоконнике в Хогвартсе и читала магические книжки. А сейчас она даже не читала: сил не было. Она или спала, или лежала, просто глядя в потолок, или танцевала стриптиз на работе. Можно сказать, что Гермиона Грейнджер была абсолютно несчастной. И вдруг появляется он, человек, который относится к ней также, как и в школе, как к поганой грязнокровке. Видит в ней отголоски прошлой Гермионы, пусть их отношения и немного изменились. Грейнджер хотела крепко ухватиться за Драко Малфоя и не отпускать. Пусть это и была всего пара встреч, но как же они были ей нужны... Ей было так нужно почувствовать себя той девочкой, которую дразнят за ее грязную кровь, девочкой, которая еще не стала отвратительной шлюхой. Девочкой, которой она была в школе, девочкой, которой теперешняя Гермиона так хотела быть. Пусть она скрывала это даже от себя, но она ждала следующего звонка Малфоя с нетерпением. И, когда послышался очередной визг ее мобильника, она тут же сняла трубку и почти радостно спросила: — Алло?..