Forgotten pleasures

"Это ничего не значит" Записка была оставлена на тумбочке возле кровати. Коротко, по делу, понятно без лишних слов. Вполне в стиле Драко Малфоя. А как Гермиона хотела? Что бы вообще могло быть после того, как он час или два рыдал у нее на груди, как младенец? Какое-то смягчение отношений? Ха! Нет. Нет, как Гермиона вообще могла об этом подумать? Она гневно смяла записку в кулаке таком крепком, словно она сейчас же была готова вмазать по этой нахальной, противной, просто отвратительной малфоевской роже. Но тут же она аккуратно развернула клочок бумаги, в попыхах выдранный Малфоем из записной книжки, но почерк на котором был все еще красивым и аристократичным, несмотря на спешку. Видимо, он старался удрать как можно быстрее, пока грязнокровка не проснулась. Грейнджер еще раз посмотрела на смятую ей бумажку и вздохнула. На что она только надеялась? Под запиской, которую она нашла утром лежали деньги. *** Воняло даже из подъезда. Несло чем-то спиртовым и... Травкой? Хуй с ним, ей даже не хотелось думать, чем пахнет в ее собственной квартире. Ну как ее?.. Джин. Гермиону Грейнджер чуть не вырвало, когда она пыталась трясущимися руками попасть в замочную скважину, но она со слезами на глазах сдержала рвотный порыв, потому что, если бы ее стошнило, то воняло бы еще и ее голодом. Блять, ну что за день? Сначала нытик Малфой кидает ее одну в номере, а теперь Джин за ночь сделала с квартирой хер пойми что... Гермиона осторожно приоткрыла дверь, сжимая ноздри пальцами, и тут же букет самых разных запахов, один неприятнее другого, хлынул на нее, словно цунами. Вонь просачивалась и сквозь крепко зажатые ноздри, поэтому Грейнджер осмелилась опустить руку. Не разуваясь, она прошла вглубь недавно выкрашенной в голубой цвет гостиной, где царила мертвая тишина. В ушах зазвенело, а глаза то ли от отчаяния, то ли от запаха, режущего все пять органов чувств, наполнились слезами. В гостиной было пусто, только осколки от бутылок с дешевым пойлом валялись по всему полу. Также раскиданы были и ветки искусственной елки, когда-то стоящей в углу, мишура розового цвета, которая выглядела так неприлично, что казалось, что это не пластиковая ебановина из магазина игрушек, а белка, которую разодрала очень голодная и злая собака. Елочные игрушки почему-то были раскиданы вообще в противоположной части комнаты, а не в той, где собственно когда-то стояла рождественская елка. Гермиона насчитала девять шариков. Когда еще была елка, на ней висело десять. Грейнджер глубоко вздохнула, о чем незамедлительно пожалела. Видимо, Джин вчера привела своих блядских друзей и устроила масштабную тусовку в честь наступающего рождества. Но где же была сама Харлоу? Гермиона прошла дальше, к двери в спальню Джин. Не постучавшись, она со скрипом открыла ее и заглянула внутрь. На кровати в неестественном положении дрыхла дуреха Джин и какой-то рыжий, как облепиха, перец, похожий на... Мужчина зашевелился, а затем чуть приподнялся, открывая веснушчатое лицо. Сердце Гермионы ушло в пятки. Она тут же отпрянула он двери, как от огня. Дыхание почему-то сбилось, хотелось дышать больше и глубже, что в этой квартире в данный момент было невозможно. Она попятилась. Затем запнулась о диван, такой же грязный, как и вся гостиная, и громко плюхнулась на него. Грейнджер подскочила и ринулась к входной двери, не оглядываясь. Закрывая дверь, она краем глаза заметила обнаженную невысокую мужскую фигуру, выходящую из спальни, но она так и не успела рассмотреть лицо, потому что с грохотом и как можно скорее пыталась закрыть дверь на ключ. Как только она выбежала из подъезда, ее стошнило прямо на асфальт.