Forgotten pleasures

Дуреха Джин меняла парней, как перчатки. Когда она приводила их домой, Гермиона спала в крохотной кладовке в позе эмбриона. От шума это не спасало, но смущать любовников она не хотела. Сидя среди пыли, пауков и смятой одежды, разбросанной по полкам, Грейнджер засыпала под крики Джин и убогие цитаты из порно, которые повторяли ее избранники. Гермиона вздыхала и клала голову на подушку, постепенно мигрировавшую из кровати, и закрывала глаза, представляя чужие теплые руки, обвивавшие ее талию, и нежный шепот, еле касавшийся ее уха. "Герми..." — шептал столь знакомый до боли голос. "Я люблю тебя, Герми..." — эхом разносились в ее голове такие теплые и нежные слова, которые она не слышала уже много лет. Страшнее всего было то, от кого она так желала услышать это снова. От него. Того заносчивого ублюдка, рыжего выблядка, превратившего ее жизнь в кошмар. Так Гермиона Грейнджер и засыпала. В соседней комнате от удовольствия кричала шлюха Харлоу, умоляя очередного парня засадить ей поглубже, а в темной грязной кладовке раздавался тихий плач, чуть ли не доходящий до истерики. *** Вчера, после перформанса Джин, ей пришлось ночевать у Карла. Она не была уверена, как зовут этого человека, но представлялся он всем, как Карл. Это был местный барыга, с которым Гермиону познакомила Джин. Карл вроде бы был нормальным. Он-то и поставлял девушкам траву, поэтому они ему немного, но доверяли. Иногда он оставался у них на ночь. Каждая такая ночь заканчивалась жарким тройничком, перед которым молодые люди укуривались так, что на утро не могли вспомнить, что было прошлой ночью. Гермиона, к сожалению, помнила все. От того, как Карл щупал ее ляшки, до того, как Джин усиленно перетягивала одеяло на себя, оставляя Грейнджер в стороне. И слава богу. Как мужчина, Карл был ей противен. Когда же отчаявшаясь Гермиона начала искать приют на ночь, она позвонила ему, потому что тот в качестве оплаты попросил бы только секс с ним без обязательств. Еще и защищенный. В то время как другие мужчины предпочитали заканчивать прямо внутрь нее, от чего приходилось отмываться часами. Да и с Карлом можно было поговорить по душам. Он всегда молчал, когда Гермиона плакалась ему, рассказывая о своем тяжелом прошлом, а после ее монолога просто предлагал выкурить еще по косячку. — Что на этот раз случилось? Джин устроила истерику и выгнала тебя? — спросил наконец Карл после того, как получил желаемое. — Устроила рождественскую тусовку, пока меня не было, — Грейнджер затянулась сигаретой. Угощаться травой она не захотела, теперь она казалась ей паршивой и несносной. — А еще привела какого-то рыжего козла и трахалась с ним всю ночь. Гермиона раздраженно закатила глаза и сделала глубокую затяжку. — Ха! Джин с своем репертуаре, — Карл усмехнулся, перекатываясь со спины на бок. Он подпер голову ладонью и посмотрел Гермионе прямо в глаза. Она приподняла бровь и поспешила отвернуться. Последнее, что ей хотелось видеть, это мужчину рядом с собой. — Да уж... — раздраженно сказала она, докуривая сигарету. Она сбросила окурок на пол и посильнее натянула на себя одеяло. В квартире было холодно. Гермиона вздохнула и закрыла глаза. — Спокойной ночи... — последнее, что она услышала, прежде чем крепко заснуть. *** В саду росли прекрасные бордовые розы. Гермиона прогуливалась по саду взад и вперед, медленно вдыхая приятный аромат цветов. Она ждала. И наконец-то он пришел. Запыхавшийся и слегка растрепанный, он вбежал в сад, едва удерживая букет из трех белых роз, которые она всегда любила. — Прости, я опоздал... — прокашлявшись, наконец сказал он. — Ничего страшного, — Гермиона аккуратно взяла букет из его рук и прижала к себе. Он подошел поближе и приобнял ее за плечи. Его теплая рука была такой нежной и столь родной. Грейнджер прильнула к его груди и прошептала: — Спасибо... Сердце забилось в груди быстрее обычного, она прикрыла глаза, прижимаясь к нему чуть сильнее. Он тихонько усмехнулся и, наклонившись, накрыл ее губы своими в легком нежном поцелуе. — Герми... — его нервный голос послышался где-то снизу. — Ты станешь моей женой?.. По щеке Грейнджер прокатилась слеза. Слова застряли где-то в горле. — Я... — почему-то ей захотелось плакать. — Д... Рон... Она закашлялась. Изо рта начало вытекать что-то теплое и густое. Гермиона приложила ладонь ко рту. Кровь. Кровь капала на белые розы, окрашивая их в алый. — Герми... Ты станешь моей женой?.. Она попятилась. — Нет... Не стану. Гермиона уткнулась в стену. Бежать некуда. Она попыталась взобраться на стену, топча ногами букет красных роз. Тело не слушалось. Силы покидали ее. Из глаз брызнула та же жидкость, что и изо рта. Дрожа, она повернулась, перед ней стоял он. — Герми... Ты станешь моей женой?.. — шептал голос того, кого нельзя называть. Чьи-то крепкие руки трясли ее за плечи. Гермиона резко проснулась. Ее лицо было мокрым и липким, как и все тело. — Эй, ты в порядке? — чей-то голос говорил с ней. Руки отпустили. Она моргнула. Перед ней стоял кто-то с замыленным лицом. Голый. Гермиона отвернулась. Фу блять. Тут воспоминания о прошлом дне начали постепенно возвращаться к ней. Ну конечнечно же! Карл. — Ты опять кричала во сне, — констатировал он. — Кричала? — хриплым ото сна голосом переспросила Грейнджер, приподнявшись на локтях. — Да. — Вот оно как... Не разбудила? — Разбудила. — Прости. Гермиона огляделась: обычная почти уютная комната с зелеными стенами, в которой она укуривалась и трахалась уже тысячу раз, укрываясь от гнева Джин. Она уже привыкла к этой квартире, она даже казалась ей уютной. Видно было, что Карл с любовью расставлял мебель и горшочки с растениями. Если бы он учился в Хогвартсе, наверняка любил бы уроки мадам Стебель. Гермиона улыбнулась. На душе стало приятно от воспоминаний об уроках в Хогвартсе. Милый Хогвартс. Дом. Почему-то теперь ей захотелось плакать. Грейнджер перевела взгляд на потолок. Вдоль потолка раскинул свои сети паук. И, кажется, не один. Наверное, Карл и животных любил, раз не снял всю паутину. Ладно. Неважно. Нужно было поскорей попасть домой. В мерзкий отвратительный срач, устроенный ее блядской соседкой. Гермиона сморщилась от одной мысли о том, что из этой милой, аккуратно обставленной комнаты нужно будет переться в квартиру, лишенную всякого уюта. Квартиру, насквозь пропитанную грехом. Квартиру, от запаха которой хотелось блевать. — О чем думаешь, Грейнджер? — своим вопросом Карл выбил ее из размышлений. — Да так... Подбросишь до дома? Карл приподнял бровь. — Без проблем...