Forgotten pleasures

— Ну и что это было? — спокойно начала Гермиона, войдя в комнату Джин. — Что ты имеешь в виду, дорогая? — Джин продолжила выщипывать брови перед зеркалом — Я о том, что было на выходных. Ты вообще помнишь, что было? — Грейнджер нахмурила брови. — Ты устроила рождественскую вечеринку, ты это помнишь?! — в ее голосе все сильнее чувствовалась претензия. — Конечно. А что? — как ни в чем не бывало спросила Харлоу, наконец обернувшись через плечо. — Ты превратила это место в бомжатник! Когда я вернулась вчера домой, здесь невыносимо пахло... Чем-то с примесью травы и пива! Что вообще здесь произошло такого, что наша елка была разодрана в клочья?! — Гермиона злилась все сильнее, ее лицо все краснело от гнева, а зубы все крепче сжимались. — И кроме того, ты трахалась с моим бывшим мужем! Как ты это объяснишь, м?! — она чуть ли не визжала, таким высоким был ее тон. — Что?! Нэйту всего семнадцать, откуда у него бывшая жена, а? — Семнадцать! Блять, Джин! Ты не помимаешь?! Ты перешла все границы! Сначала устраиваешь в квартире непойми что, а теперь ебешься с подростком?! И сколько еще подростков было на твоей оргии? Им разве не пора делать уроки?! Грейнджер была разозлена не на шутку. Она была такой горячей, что от прикосновения с ней можно было спокойно обжечься. Джин вскочила со своего места и быстрыми и гулкими гневными шагами направилась к Гермионе. — Мне что, нельзя устроить тусовку, когда мне захочется?! — завизжала Харлоу, топая ногами. Боже, ну как ребенок. Гермиона закатила глаза, скрещивая руки на груди. Она была выше Джин, поэтому чувствовала свое малое, но превосходство над ней. — Можно, но не превращай нашу квартиру в помойку, — теперь спокойнее сказала Грейнджер, как будто бы обращаясь к ребенку. — Нашу?! — Джин расхохоталась. — Это моя квартира, сучка! Делаю, что хочу! Конечно, она могла делать все, что хочет... Гермиона была без понятия, почему ее так разозлила ее выходка. Джин и до этого любила устраивать масштабные тусовки. Грейнджер в них даже участвовала. И до этого в квартире было невозможно находиться из-за тошнотворного запаха, а бардаки бывали и хуже. Что случилось с тобой, Гермиона? Тошнит от запаха собственной квартиры, тошнит от травы, которую ты упопребляла уже больше года. Может, потому что... — Делай! — вдруг взорвалась Гермиона, скрипнув зубами. — Только я платить свою долю больше не буду! И жить я здесь больше не буду! — Ха! Вали! — крикнула Джин. Теперь уже она скрещивала руки на груди и смотрела на Грейнджер свысока. — И вещички свои забери, даю полчаса. — Какая же ты добрая! — с сарказмом сказала Гермиона и поморщилась. И зачем ты, тупица, это сказала? Она осталась одна в гостиной, когда Харлоу скрылась из виду в своей комнате. Гнев кипел в ней, словно вода в кастрюле. Она все пыталась отдышаться. Голова кружилась от злости, которую Гермиона даже не осознавала. Почему она ведет себя так? Она больно схватила себя за волосы и потянула. Неважно, надо собираться. Благо, вещей у Грейнджер было немного, за полчаса она бы справилась. Но вместо того, чтобы оперативно собраться и съебаться из бомжатника, каким теперь ей казался этот дом, в котором она прожила около двух лет, она присела на корточки и тихонько заплакала. Спустя несколько минут она все же встала и, не прекращая хныкать, направилась в свою комнату, где легла на кровать и разревелась еще пуще. Ну почему она это сказала? Что за черт ее дернул? Почему ей так противно находиться здесь, в своей собственной комнате? Почему ей противно думать о том, что было здесь в ее отсутсвие, хотя до этого ей было глубоко плевать, кто и как ублажал себя на ее кровати? Она тут же подпрыгнула, чувствуя, что и постель, стиранная совсем недавно, теперь сродни постели, которую не стирали год. Собственная кожа казалась ей липкой из-за того, что она просто находилась в этой блядской квартире. И пахло тоже неприятно: чем-то кислым и тухлым... Фу. Вытерев слезы, она наконец начала запихивать свои скомканные вещи в покрытый легким слоем пыли чемодан, стоявший в углу. Половина вещей не влезла. — Черт! — прорычала Гермиона, попытавшись запихать все внутрь тупой коробки на колесиках. Она бросила свои попытки и принялась усиленно копаться в шкафу, бормоча что-то и матерясь себе под нос. Наконец, когда нужная вещь была найдена, она победно и настольгически улыбнулась, тряхнув своей бездонной сумкой. На дне все еще была куча книг, теперь совершенно бесполезных. Гермиона прижала сумку к себе. Она была такой... Родной. Когда же все кроме громоского чемодана было засунуто внутрь крохотной сумочки, оставалось еще десять минут. Грейнджер, не оглядываясь, двинулась к двери и вышла за нее с грохотом. Только выйдя из подъезда она подняла голову, ища взглядом окно пятого этажа, надеясь, что сейчас покажется темная голова Джин и попросит прощения. Хотя Джин в этой ситуации была самой правой. Это ее квартира, она может делать все, что хочет. А Гермиона... Гермиона просто гостья, соседка, в которой резко после нескольких лет запоя проснулась моралистка. Она горько вздохнула, но продолжила свой путь. *** Жить пришлось у Карла. Он, конечно, человеком был хорошим, но с чертовски опасной профессией. И, как оказалось, с теми еще ублюдками друзьями, которые приходили к нему каждые выходные, которые Гермиона, благо, застала только одни, и укуривались до беспамятства. Если прошлый дом Грейнджер был чем-то сродни притону, то этот был притоном для избранных. Все, что интересовало его посетителей, это алкоголь, наркотики и секс. Гермионе крупно повезло иметь связи с главарем компашки, барыгой Карлом, который не подпускал к ней своих друзей. Она была только его. Только он мог трахать ее по несколько раз за ночь в качестве оплаты за проживание. Почти всю неделю, которую Грейнджер прожила у него, она запиралась в ванной и беззвучно плакала, затыкая себе рот ладонью. В этой квартирке было намного уютнее, но гораздо невыносимее жить. Один раз Гермиона даже чуть дольше засмотрелась на лезвия для бритвы, лежавшие в шкафчике, висящем над раковиной в ванне. С работы Грейнджер уволилась. Ей опротивело то, чем она занималась последние несколько лет. Ей надоели эти бесконечные тусовки, на которых надо было всегда быть в приподнятом настроении, чтобы движения получались "как надо". Ей надоело танцевать приватные танцы, надоело, что мужчины трогают ее. Надоело все. Да и ссора с Джин Гермиону знатно подкосила. Она в одночасье лишилась и дома, и самой близкой подруги. Еще и по своей вине. А работать бок о бок с бывшей лучшей подругой было ужасно тяжело. Постоянно хотелось подойти к Харлоу и рассказать что-нибудь смешное. Или послушать ее нытье на тему неудобного сценического костюма... Это огорчало Гермиону еще сильнее. Ну почему она просто не могла, как раньше, схавать аморальное поведение Джин и просто промолчать? Часто Гермиона уходила в уборную на работе и плакала в кабинке. Возвращалась она в зал с подтертой потекшей тушью и неестественно натянутой до ушей улыбкой. Если бы она не уволилась, ее бы уволили на следующий день. Был вторник. Карл куда-то ушел, оставив безработную Грейнджер в одиночестве. Она лежала на кровати, докуривая отвратительный косяк, в ожидании того, что вот-вот барыга вернется и полезет к ней в трусы. В последнее время Карл начал наглеть. Где-то вдали шумел ночной Лондон, доносились звуки машин скорой помощи, слышалась чья-то ругань на улице. Зазвонил телефон. Гермиона сонно потянулась к нему и, не посмотрев на номер, ответила. — Приходи, — говорящий тут же повесил трубку. Однако Гермиона распознала голос и манеру речи. Малфой... Да, это он. Она поморщилась. Еще и этот козел звонит. Грейнджер усмехнулась. Что ему надо? Но очередной раз спать с Карлом ей совершенно не хотелось. Она быстро встала с кровати, швырнув окурок в вазу, стоявшую на тумбочке. Оделась она во что-то несуразное, что еще оставалось чистым из ее гардероба, мявшегося в бездонной сумочке. Гермиона быстрым шагом покинула квартиру, захватив с собой все свои вещи, и бегом направилась к отелю, в котором они с Малфоем обычно встречались. Сейчас Драко был единственной ее надеждой. По крайней мере можно попросить у него денег и снять себе небольшую комнатку. *** Гермиона давно не ходила в кроссовках, из-за чего часто спотыкалась, пересекая покрытый ночной тьмой парк, ведущий в отель. Она бежала. Ее не волновало, насколько привлекательной она будет выглядеть в глазах Малфоя, она просто хотела побыстрее его увидеть. Наконец, добравшись до комнаты, запыхавшаяся Грейнджер тихонько поскреблась в дверь, ведущую в комнату, в которой ее уже должен был ждать Малфой. Дверь открылась, и на пороге показалась высокая, тонкая фигура Драко. Ей захотелось обнять его, как что-то родное, но она сдержалась. — Проходи, — коротко сказал он, уступая дорогу. Гермиона покорно вошла внутрь и присела на идеально заправленную постель. В комнате, как всегда, приятно ничем не пахло, а на столике лежала открытая книга. Он снова читал. Гермиона почувствовала себя как никогда хорошо, стоило ей только оказаться в этой комнате рядом с человеком, который хотя и был не самым приятным, но таким родным. Она была готова на все что угодно, чтобы остаться в этой комнате хотя бы до утра... — Ты ужасно выглядишь, — своим мерзким голосом сказал Драко, присев на другой край кровати. — А ты, как всегда, прекрасно... — без тени сарказма ответила Гермиона. Драко на это только приподнял брови. — Тебя давно не было видно, где ты была? — почему-то грустно сказал он. — И почему на тебе свитер и джинсы? И, о господи, ты в кроссовках? В его голосе явно чувствовалось удивление. — Я уволилась, — коротко ответила Грейнджер. — Вот как... Этот неловкий диалог мог бы продолжаться вечно, если бы Гермиона не осмелилась и не спросила: — Почему ты позвал меня? — Не знаю, — коротко ответил Драко, придвигаясь чуть ближе.