Forgotten pleasures

Казалось, печень встала на место желудка, а желудок переполз на место, где должны были быть почки. Внутренние органы перекручивались, вызывая жуткую боль во всем теле. Сердце начало срастаться с легкими, из-за чего стало трудно дышать. И весь этот медленно гниющий кисель принадлежал Гермионе Грейнджер. Ей казалось, что вот-вот желудочный сок проест стенки желудка и растворит остальные органы, а затем плоть и кожу. Казалось, что плоть сползет, обнажив перекрученные кости. И таким образом наступит смерть. Гермиона сгниет заживо. Превратится в отвратительно пахнущий кислотный супец, который проест сначала койку, а потом пол и польется на первый этаж, прожигая собой все на своем пути. Гермиона Грейнджер умрет поганой и отвратительной смертью. Смерть казалась проще, чем терпение и труд, о котором говорила доктор Миллер, которая назначала все новые виды таблеток, от которых Гермиону за это время начало тошнить. Тошнило ее от всего. От еды особенно. Если до этого есть не особо-то и хотелось, то сейчас есть не хотелось особенно. Потому что рвало. К тому времени прошла неделя. Погода все еще была зимняя, иногда шел снег. Гермиона наблюдала за снегопадом из своей бирюзовой одиночной комнаты, на окнах которой были узорчатые решетки. Будто бы кто-то, блять, захочет убиться, прыгнув со второго этажа. Она все подходила к окну и смотрела на свежий снег, который таял, как только касался земли. Это помогало отвлечься от изрядно заебавшего ее бирюзового, который теперь мерещился ей везде. От бирюзовых комнат в бредовых до нельзя снах, до бирюзовых пятен в глазах. Радовало только то, что не все в больнице было бирюзовым: кабинет доктора Миллер и общая комната были в сиреневых оттенках. А вообще в дурке жилось не так уж и плохо. По крайней мере можно было спать не под боком у Малфоя. Кстати о Малфое. Он все приходил и пытался встретиться с ней, но Гермиона все отказывала и отказывала. Не хотелось видеть его напыщенное лицо, явно выражающее презрение ко всему и вся. Но продукты Драко передавал. Даже без записок. Просто передавал печенье и иногда парочку фруктов. По-любому он собирал это все матерясь и хлопая ладонью по лбу, думая, нахуя он все это делает. Насколько же это абсурдно звучит. Сын благородного дома Малфоев собирает передачку в дурдом для шлюхи. Она думала об этом, и ей хотелось смеяться. *** — Бля, Грейнджер, — начал Малфой, со звонким шлепком приложив ладонь ко лбу. — Тебя же даже в дурку положили, ты что конченая? Драко крепко схватил Гермиону за запястье, на котором появился третий уже рваный порез. Она сделала его ручкой, которой разгадывала кроссворды, после чего у нее ее отобрали и вручили фломастер для трехлеток с круглым наконечником. — Блять... — он вздохнул. — Какого хуя ты заставляешь меня переживать за тебя, дура ты ебаная? — Я не застав... — Ты меня уже заебала. — Тогда почему ты здесь сидишь? — прямо спросила Гермиона, глядя на него почти строгим взглядом. — Почему не выгонишь меня из квартиры? — Потому что, — он все еще не отпускал ее руки, и, когда она попыталась ее вырвать, он сжал ее запястье еще сильнее. — И все? — Заткнись, — он отвел взгляд, словно школьник, разговаривающий с понравившейся одноклассницей. Гермиона усмехнулась. Драко снова вздохнул. — Пожалуйста, не умирай, ладно? — сказал он, переместив хватку на ее гладкую ладонь. Драко был в непривычной для себя одежде: синих джинсах и простой зеленой футблоке. Обычно она видела его только в рубашках и брюках. И вел себя он непривычно. Вместо привычных высокомерия и снисхождения были неуверенность и беспокойство. И Гермиона понимала его. Когда на твоих глазах умирают люди, ты невольно начинаешь винить себя. У мальчика недавно умер отец. Мальчика хотели заставить убить человека. И вот сожительница тоже пытается убиться. Его окружала смерть. Понятно, почему он так держит ее, почему он так беспокоится. Потому что не хочет быть закован в эту ловушку вины. Потому что не хочет ничей смерти. — Ладно. А ты не выгоняй меня из квартиры, ладно? — спустя недолгое время ответила она. — Эй! — он нахмурился. — Ладно, в пизду. Я не выгоню одинокую девушку без денег и жилья. А он джентльмен. Гермиона приподняла уголок рта. — Чего лыбишься, Грейнджер? — Да просто... Время встречи закончилось. Пора было обедать. Медсестра проводила Малфоя до выхода. Гермиона почему-то смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом коридора, а Драко почему-то обернулся на секунду и посмотрел куда-то сквозь нее. Или на нее. Неважно.