Forgotten pleasures

Сборы начались с вечера, когда солнце уже начало постепенно садиться. Драко зачем-то купил билеты на поезд, уходящий из Лондона, в четыре утра. Он усердно махал волшебной палочкой, аккуратно складывая все свои немногочисленные пожитки в чемодан, и так же усердно жаловался на отсутствие камина и домашних эльфов, чем заставил Гермиону закатить глаза и махнуть рукой на попытки поговорить с ним. Часть вещей он отвез в поместье в прошлый раз, когда ездил к матери, сейчас же он собирал остатки. Обнаружилось, что большая часть его вещей — это черные рубашки, которые остались у него со времен Хогвартса. На вопрос, почему он так давно не обновлял гардероб, он ответил, что маглы шьют хреново и вообще он не видит смысла покупать новые рубашки, пока старые еще не износились. Грейнджер же накидывала все в свою сумку, не беспокоясь об аккуратности, как Драко. Колдовать она совсем разучилась, поэтому ей пришлось собирать весь хаос из книг, который она устроила на днях, вручную. Конечно же, это заняло у нее в разы больше времени, чем если бы она воспользовалась магией или поручила бы это дело домашнему эльфу, отсутствие которого так огорчало Драко. Пока собирались, они успели рассориться на почве несовпадения мнений на тему эксплуатации эльфов людьми. Но вскоре помирились, когда Малфой признал, что отец был необоснованно жесток с Добби, а он сам видел в отце пример во всем и считал, что так и нужно с ними обращаться. Гермиона даже подумала, что у Драко все-таки есть какое-то подобие сострадания. Когда квартирка была опустошена, Драко набросил на плечи черное кашемировое пальто и негромко позвал Гермиону, чтобы та тоже приготовилась к выходу. Она в это время только закидывала в сумку последние остатки вещей в ванной. — Господи, ты что совсем колдовать разучилась? — голос Драко звучал недовольно. — У меня даже палочки нет, — прокричала Гермиона из ванной, ее голос эхом отдавался в теперь пустом помещении, где осталась только дешевая мебель. — То-очно. Она представила, как Малфой сейчас закатывает глаза и скрещивает руки на груди, как он это обычно делает, когда чем-то раздражен, и ухмылка тронула ее губы. — Поторапливайся, — сказал он и снова закатил глаза. — Да я уже закончила. Гермиона вышла из ванной и выключила за собой свет. Она взглянула на хмурящегося Драко, как всегда чем-то недовольного, и приподняла бровь. — Что на этот раз случилось? — теперь она сама начала раздражаться. — Ничего, — он попытался расслабить брови, но у него это не совсем получилось. — Пошли. *** Когда поезд прибыл в Уилтшир и Гермиона вышла на свежий воздух, ее чуть не стошнило. Давно она не ездила так далеко. Тем более на поезде. Драко цокнул языком, но придержал ее за плечо, чтобы она не упала. — Тебя что, укачало? — Гермиону выбесил его столь очевидный вопрос. — Сам не видишь? — недовольно огрызнулась она, прикрывая рот ладонью. — Ага, — он промычал и снова взялся за свой чемодан. — Пошли, тебе еще на такси минут тридцать ехать. Грейнджер уже хотела падать в обморок, но чудом смогла удержать себя на ногах. — А побыстрее нельзя? Трансгрессия там... — Тебя вырвет прямо на паркет. — Тебя же больше интересует паркет, да? — она легонько ухмыльнулась. Драко скрипнул зубами, как он обычно это делал, когда смущался, пытаясь казатьсяться раздраженным, что не могло не забавлять Гермиону. — Да, меня больше интересует чистота паркета, Грейнджер, — он закатил глаза, изображая раздражение, но она могла поклясться, что видела, как краснеют его уши. — Двигайся, машина ждет. Дальнейшую дорогу до поместья Малфоев они не разговаривали. Грейнджер иногда бросала короткие взгляды на Драко, скрупулезно изучающего пейзаж за окном машины. Он был для нее смешон, не более, но она все же иногда допускала мысли о том, что он довольно милый. И черт возьми красивый, когда не кривится от раздражения, бризгливости или всех других своих эмоций. Скривленное выражение лица у него было почти всегда, когда она его видела. Только когда он спал или готовил его лицо полностью расслаблялось, открывая миру его истинную красоту. Однажды Гермиона даже поцеловала его, пока он спал, после чего пошла в ванную, где долго отплевывалась и открещивалась от своего поступка. — Выходи. Голос Драко прервал ее разогнавшиеся мысли. Гермиона встала, неловко ударившись головой о потолок машины, вылезла из нее. — Не укачало? — спросил Малфой, приподняв локоть. — Немного, — коротко ответила она, проверяя наличие сумки на плече. — Отлично. Гермиона глубоко вдохнула и выдохнула, прогоняя чувство тошноты. Она думала, что Драко пойдет первым, но он не сдвинулся с места, лишь только снова приподнял локоть. — Боже, мне что тебя просить? — выразил свое недовольство Малфой. — О чем? Гермиона искренне не понимала, о чем идет речь, только рассеянно смотрела на него своими большими карими глазами. — Возьми меня за локоть. — Чт..? — Возьми меня за локоть, Грейнджер, и заткнись. — С какой стати? — она выгнула бровь. Драко устало выдохнул через рот. Он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Моя мать не поймет наше... "Сожительство". Поэтому тебе придется вести себя, как моя девушка. Гермиона опешила. Что?.. Что?! Нихера ж себе. Ее щеки начали медленно наливаться краской. Вести себя так, будто ты девушка Малфоя? Невообразимо! В какой вселенной это вообще возможно? Хотя они буквально живут вместе. Трахаются. Спят в одной кровати... Все нереальные события уже случились. Остается только начать по-настоящему встречаться с Драко, а не просто сожительствовать. И, кажется, она сейчас в шаге от этого... — То есть мне просто подержать тебя за локоть и все?.. — тихо спросила она, глядя на него снизу вверх. Казалось, будто Малфой в мгновение стал еще выше, чем был. Так неловко она давно себя не чувствовала. — Нет, еще отвечать на все вопросы моей матери так, как будто ты жить без меня не можешь, — он закатил глаза, как будто ему самому была неприятна эта мысль. Гермиона замешкалась. Он действительно прав. Их отношения для других странны и непонятны. Они никто друг другу, просто живут вместе. Они не давали никаких обещаний друг другу, не клялись в вечной любви. У них вообще нет любви... Это просто взаимовыгодный союз. Симбиоз. Она для него постоянный источник секса, он же дает ей жилье и деньги. Однако ее рука сама потянулась к его локтю. Просто пройти пару метров с ним за локоть, просто пройти пару метров... Ничего страшного же не случится, если она просто притворится, что... Любит его. Она нервно закусила губу. Сорок семь, сорок восемь, сорок девять... Ровно пятьдесят шагов до крыльца дома Малфоев. И две ступени. Держать Драко за локоть оказалось не так смертельно, как она себе это представляла. Это самая простая часть, дальше будет только хуже... Драко взялся за дверную ручку и потянул на себя. Дверь с благородным скрипом открылась, и перед ними предстал большой... Нет, огромный холл, завешенный картинами почти от пола до потолка. Все в этом доме от фасада здания до внутреннего убранства кричало о древности рода и его богатстве. Драко придержал для нее дверь. Гермиона сделала первый, неуверенный шаг внутрь. Затем второй, такой же неуверенный. Драко же вошел уверенно и гордо, как подобает Малфою. Дверь с таким же скрипом и грохотом закрылась, и в воздухе повисла тишина, нарушаемая только, казалось, очень громким дыханием Грейнджер. Она начала снимать свою дурацкую желтую штормовку, надетую поверх светло-розового свитера, но тут две крепкие большие руки подцепили ее сзади за рукава и легким движением сняли куртку. Гермиона повернулась, Драко вешал ее штормовку на напольную вешалку. — Спасибо, — сказала она еле слышно, чтобы не создавать эхо. — Не к чему, так принято, — спокойно ответил Малфой, снимая свое благородное, как и все малфоевское, пальто. — Мать, наверное, в гостиной. Он снова предложил ей взять его за локоть. — Веди себя сдержанно и как можно более... По-аристократически, если так можно сказать. Гермиона кивнула и положила свою небольшую ладонь на сгиб его длинной руки. Она представила, как несдержанная Пэнси знакомится с его родителями, как его мать была бы в ужасе от такой пассии его сына, и как Драко заливается краской из-за ее поведения. Грейнджер почти засмеялась. Они шли по длинному, казалось, бесконечному коридору, и их шаги отвало эхом от стен. С каждым таким шагом напряжение росло и росло, у Гермионы даже слегка вспотели ладошки от волнения. Когда же этот мучительный поход закончился, они оказались в гостиной, которая была по размеру еще больше, чем холл. На кресле возле камина сидела, перебирая пальцами свои длинные прямые волосы, Нарцисса Малфой. — Драко, — в ее голосе чувствовались эмоции, но вид она сохраняла спокойный. — Здравствуй, мама, — сказал Драко, подойдя к матери и взяв ее за руки. — А это... — начала Нарцисса, обращая свое внимание на Гермиону. — Гермиона Грейнджер, моя... Девушка, — невозмутимо ответил он. Гермиона снова почувствовала себя такой маленькой в этой большой комнате, как будто Нарцисса и ее драгоценный сын в разы больше нее. — Здравствуйте, мисс Малфой, — она кивнула в знак приветствия. Нарцисса легонько улыбнулась ей и кивнула, тоже приветствуя ее. — Завтрак уже ждет вас, — сказала она и, встав с кресла, направилась куда-то дальше по коридору. Гермиона испуганно посмотрела на Драко, который без тени смущения и колебания пошел вслед за матерью. Впервые за долгое время она видела его с до жути спокойным лицом. Она набрала побольше воздуха в легкие и тоже проследовала за ними в столовую. Столовая тоже была большая, с высокими потолками и темными стенами, как и все стены в поместье. Она подняла голову: с потолка свисала массивная, но грациозная люстра. Наверное, Малфои наслаждались красотой и величием своего дома. Драко отодвинул для нее стул, и Гермиона села рядом с ним. На столе уже стояло горячее и закуски. Напротив них сидела вдова Нарцисса. Она негромко кашлянула, привлекая к себе внимание. — Гермиона, я так понимаю, вы тоже из Хогвартса? — спросила Нарцисса ровным, спокойным тоном, как будто она не презирает ее за ее магловское происхождение. Или действительно не презирает... — Да, мисс Малфой, — робко ответила Грейнджер. — Какой факультет? — Гриффиндор... — Гриффиндор... — Нарцисса словно пробовала это слово на вкус. Вдове Малфой было непривычно разговаривать с кем-то из Гриффиндора. Тем более, Гриффиндор и Слизерин всегда враждовали между собой, так было испокон веков. И будет. Несмотря растущую терпимость среди молодого поколения волшебников со Слизерина, Нарцисса Малфой все-таки из старого поколения, и вряд ли она в миг изменит свои предубеждения насчет Гриффиндора. И тем более насчет грязнокровных волшебников. — А как вы сошлись с моим сыном? — все еще спокойно спросила она. — Ну-у... Это долгая история, миссис Малфой... Гермиона бросила неуверенный взгляд на Драко. Он сидел с идеально ровной спиной и смотрел в тарелку, нанизывая кусочек стейка на вилку. Казалось, он его совсем не волновал этот допрос. Почувствовав на себе взгляд, он отвлекся от еды и коротко глянул на нее, будто бы говоря, что стоит все-таки что-нибудь придумать и ответить на вопрос матери. — Мы встретились спустя много лет после окончания школы в Лондоне, — она легонько улыбнулась, изображая, что вспомнила что-то приятное. Получилось это у нее не очень, и Нарцисса слегка сощурилась, чувствуя неладное. — Мы разговорились, и Драко пригласил меня поужинать с ним как-нибудь. Так мы и сошлись... Миссис Малфой на мгновение замолчала. Гермиона все ждала вопроса про ее происхождение, но Нарцисса, видимо, как собственно и все в волшебном мире, знала о том, что она маглорожденная. Она не могла не знать о происхождении героини войны, об этом знали все. Об этом писали в "Ежедневном Пророке"... — Интересно... — сказала она, тщательно прожевав маленький кусочек мяса. Как же она была грациозна и аристократична, это не могло не восхищать. — Драко немного рассказывал о тебе... И... Как давно вы живете вместе? — Э... Несколько месяцев, — ответила Грейнджер, слегка задумавшись. И действительно, они живут вместе с зимы, а сейчас во всю уже бодрствует весна. Казалось, еще вчера она вернулась домой и обнаружила следы массивной попойки. Казалось, только вчера Гермиона поссорилась со своей соседкой и была вынуждена жить у местного барыги, чтобы не стать бездомной и не сторчаться в безлюдных переулках Лондона. А ведь все это было только в самой середине зимы. А сейчас апрель, и она переезжает в поместье Малфоев. Как это вообще возможно? Насколько все это маловероятно... И почему у нее не возникло вопросов о том, чтобы пойти на работу какой-нибудь библиотекаршей на Косом переулке, почему она даже не подумала о том, чтобы расстаться с Драко? Потому что привыкла к нему? Нет, потому что он может позволить себе обеспечивать ее. Потому что он богат, а у нее ни гроша в кармане, потому что она зависима от Драко. В этот самый момент Гермиона почувствовала себя содержанкой, какие бывают у арабских шейхов и просто богатеньких важных дедуль. Ей стало вдруг противно от самой себя. Давно она ничего такого не чувствовала... Она на секунду дольше прикрыла глаза, пытаясь отогнать эти мысли. Все-таки Гермионе хотелось думать, что она просто не может жить одна, потому что каждый раз, когда она остается в одиночестве, происходит какая-то невообразимая херня: то она расхерачит зеркало лбом, и у нее останется шрам на лбу, как у чертового Поттера, то попытается утопиться, вследствие чего Драко упечет ее в дурку. Из этих размышлений ее вырвала теплая рука Драко, легшая на ее плечо. — Конечно я ее люблю, мам... — сказал он невозмутимо. Видимо, он привык носить маску спокойствия рядом с родителями. Пока Грейнджер думала о чем-то своем, сын с матерью что-то обсуждали, что она совершенно пропустила мимо ушей, как будто войдя в транс, погрузившись в свои мысли. — А ты, Гермиона, любишь моего сына? — спросила Нарцисса. Она сидела, сложив пальцы в легкий замочек. — Я... Конечно люблю, мисс Малфой. Ложь. — Ну, чтож... Благослови вас господь... Да неужели! "Благослови вас господь"? Нихера ж себе. Никакого осуждения, просто... Благословение. Что же такого Драко рассказывал о Гермионе, что его мать вдруг заявляет такое? Почему чистокровная аристократия внезапно признает "поганую грязнокровку"? Каков теперь ужас положения... Нарцисса замолчала, видимо, закончив допрос, и отпила небольшой глоток вина из изящного бокала. Красная, как кровь помада отпечаталась на стекле. Гермиона почувствовала легкое покалывание в кончиках пальцев. Если она будет врать Нарциссе Малфой, ей не поздоровится... Она уничтожит ее, и Гермиона окажется там, откуда пришла в их дом. В не самом лучшем стриптиз-клубе или чего похуже, в борделе, где ей регулярно будут рвать влагалище. Наверное, если она по-настоящему полюбит Драко, ей не будет так страшно притворяться его возлюбленной... Тем более, Малфой сам признавался, что что-то чувствует к Гермионе. Что ж, Драко не так давно стал ей даже не совсем противен... Да и он хорошая пассия для нее: богат, красив. Но характер у него отстой. Может, она когда-нибудь совсем привыкнет к нему и, может быть, даже полюбит. Но пока... Нет. Точно нет. По крайней мере Грейнджер думала именно так... *** Ужин же в поместье Малфоев прошел в тишине. Никто даже не пытался сотряснуть воздух ради бессмысленного разговора о чем-нибудь, кроме работы и политики. Например, о погоде в Уилтшире... Или о том, как Гермиона оказалась в магловском мире. Видимо, Нарцисса все уже прочитала в газетах или Драко ей что-то рассказал. О том же, как сам Драко Малфой пришел к тому, что работал барменом в магловском баре, она знала от него самого, поэтому обсуждать это за столом не было смысла. Гермиона все хотела спросить у него об этом, но как-то не подвернулось случая, поэтому оставалось только строить предположения. Например, она как-то подумала, что он влюбился в какую-нибудь маглу и отправился вслед за ней. Но эту идею она быстро отбросила, хотя не исключала ее возможность. Однако скорее всего, ему просто не было места в волшебном мире. Драко из опозоренного, чертовски гордого рода, чтобы признать свою вину. Поэтому отношение к его семье у других волшебников было не самое хорошее. Впрочем, Грейнджер по большей части было все равно, она думала, что когда-нибудь он просто расскажет ей об этом или она сама спросит. После ужина они с Драко направились в его спальню. О том, чтобы спать раздельно почему-то даже не было речи: после нескольких месяцев закидывания ног друг на друга, они к этому привыкли. Малфой, как полагается придержал ей дверь, когда она заходила внутрь комнаты. Гермиона зашла и оказалась в довольно небольшой, по сравнению с гостиной и столовой комнатке. Но с такими же высокими потолками. Также в отличие от темных стен во всем доме, в его спальне обои были теплого изумрудного цвета. На окнах висели полупрозрачные светлые гардины, свисающие почти до самого пола. — Я не успел прибраться, — Драко почесал затылок, цокнув языком. — И... Извини за бардак. Комната была абсолютно чистой, даже можно сказать отполированной, прямо-таки оттертой до блека. Бардаком же Малфой назвал увешанные плакатами с известными игроками в квидич и динозаврами стены, какое-то засохшее растение на подоконнике и его первый Нимбус-2001, подаренный отцом, который он хранил, как память о школьных годах. — Ого... Гермиона была удивлена тем, как он тщательно обставил свою комнату. Это даже показалось ей довольно милым. Особенно плакат со стегозавром... Легкая улыбка тронула уголок ее рта. — Не смейся, завтра я все уберу, — Драко снова сжал зубы, послышался тихий скрип. — Не надо, это... Довольно уютно у тебя. Он пригласил ее пройти внутрь и закрыл дверь. Она присела на идеально заправленную кровать и снова оглядела комнату. — Правда не надо убирать это все. Все-таки это память... — Возможно, стоит переехать в другую спальню, но я пока думаю об этом, — он присел на другой конец кровати и прилег на изголовье. — Пора спать. Драко стянул с себя пиджак и махнул палочкой, отправляя его прямо в темно-коричневый, благородно состарившийся, шифоньер. — Ты прав, мы не спали всю ночь, — сказала она сквозь зевок. Гермиона сняла розовый свитер и черные джинсы, которые она купила на оставшиеся с приобретения читательского билета деньги, потому что у старых синих уже изрядно вытянулись колени, и, оставшись только в белье, принялась искать в своей бездонной сумке ночнушку. — Может, сначала надо было ночнушку достать, а потом уже снимать одежду? — Драко выгнул бровь. — Может... — Можешь взять одну из моих старых рубашек, твоя ночнушка меня уже бесит. Тут уже Гермиона подняла брови. Ничего не сказав, она подошла к шкафу и вытащила первую попавшуюся черную рубашку, которых у него было море. Она надела ее и посмотрелась в зеркало. Рубашка была ей большевата, но сидела идеально. Ее маленькая грудь теперь была почти не видна, а талия совсем исчезла из виду, но зато элегантно подчеркивалась изящность ног. Она поправила кудрявые каштановые волосы и повернулась к Драко лицом. — Тебе идет, — коротко сказал он, уже переодевшись в свою любимую темно-изумрудную шелковую пижаму. Грейнджер покраснела. Он впервые сделал ей комплимент. И это было так... Приятно... Она подошла к кровати и сразу же залезла под тяжелое пуховое одеяло, нарушая идеальность в комнате. Драко сделал то же самое и перекатился на бок к ней спиной, как он это обычно делал. Взмахом палочки он потушил свет, и стало совсем темно и тихо. Они лежали молча несколько минут, прежде чем, Гермиона нарушила тишину: — Ты ведь влюблен в меня, да? Драко повернулся и раздраженно посмотрел на нее. Его брови напряглись, а уголок рта поднялся, напрягая носогубную складку. — Я не буду повторять, Грейнджер, — в темноте не было видно, как он начал краснеть. Он открыл рот, чтобы продолжить. — Почему ты влюблен в меня, Драко? — она не дала ему начать говорить. — Что? — так же недовольно спросил он, его голос сорвался. — Почему? Он цокнул языком, явно не довольный всей этой ситуацией. Затем он шумно выдохнул и схватил себя за переносицу. — Не знаю... Просто привязался к тебе, как мужчины привязываются к шлюхам, не более. А вообще ты... — он говорил почти невнятно. — Не знаю, Грейнджер, заткнись! — Гермиона. — А? — вылетело из него резко. — Зови меня Гермионой, а то мы как будто школьники. Драко поднял голову, словно обращаясь к господу Богу, если он вообще существует, чтобы тот помог ему пережить этот неловкий момент. — Ладно, Гр... Гермиона... — сказал он тихо и неразборчиво. Гермиона усмехнулась. Драко почувствовал, как что-то влажное резко приблизилось к его пылающей щеке и так же быстро от нее отпрянуло. Он вскрикнул. — А это еще что?! — испуганно и смущенно прокричал Малфой, подпрыгнув на кровати. Грейнджер не смогла сдержать смеха. — И угарает еще... — сказал он чуть спокойнее, потирая целованную щеку. Его лицо пылало, что было видно даже во мраке его спальни. — Я просто учусь вести себя, как твоя возлюбленная, не переживай, это несерьезно. Драко, казалось, обиделся и снова лег, скрестив руки на груди. — Пиздец, — промямлил он. И в комнате снова воцарилась полная тишина, колышемая только тихим хихиканьем Грейнджер. Было уже очень поздно, если, когда они ложились солнце только зашло, то сейчас на его месте уже давно сияла почти полная луна. А на небе, если приглядеться, то можно было даже заметить парочку мерцающих звезд, которых не было видно в ночном шумном Лондоне. — Знаешь, Гермиона, — ее имя он произнес так, словно выплюнул надоевшую безвкусную жвачку. — Лучше бы ты меня по-настоящему поцеловала... — продолжил он чуть тише, он до жути стеснялся это говорить. Но Гермиона ничего не услышала, к тому времени она уже сладко спала и улыбалась сквозь сон. Драко привстал на локте и отодвинул ее кудрявые волосы, открывая ее тонкую красивую шею. Когда спала, она ему казалась такой красивой, но когда она бодрствовала, то часто строила рожи и сморщивалась, из-за чего терялась ее красота. Он вздохнул. — Спокойной ночи... Он помолчал, а затем все же добавил: — Я ведь тебя действительно люблю, Грейнджер... — прошептал он, словно в пустоту.