Forgotten pleasures

В добавок к двум платьям и брючному костюму, которые выбрала Гермиона, Драко попросил продавца упаковать еще одно платье, которое показалось ему самым красивым. Это было утонченное платье-сарафан красивого темно-фиолетового цвета с ненавязчивыми перекрещавающимися оборками на юбке. Конечно же, оно стоило, как крыло от самолета, что заставляло его скрипеть зубами. Опыт самостоятельной жизни в магловском мире теперь заставлял его смотреть на вещи иначе, и у него выработалась привычка считать деньги. Если раньше он мог купить все, что захочет, то сейчас он мысленно все соотносил с зарплатой среднестатистического бармена в не самом лучшем баре. Возможно, это было даже хорошо, но он же, черт возьми, Малфой. Малфои богаты, как... Да черт его знает, как кто! Просто о-о-очень богаты. Когда же платье упаковали, и он выписал чек в Гринготс, который с гордым видом вручил продавцу, Драко направился к выходу на улицу. Платья обещали доставить прямо на дом, поэтому утруждать себя ношением пакетов по всей Косой аллее ему не пришлось, хотя ему было очень интересно прочувствовать на себе все эти магловские истории, которые ему рассказывали коллеги на работе, в которых мужчина несет нескончаемое количество пакетов для своей женщины. Своей женщины... Он еще никого пока что не называл своей женщиной. Пусть он этого и не признавал, но ему очень хотелось кого-нибудь когда-нибудь искренне полюбить и назвать своей девушкой. По ночам он иногда об этом задумывался, но каждый раз кривился от отвращения к самому себе и быстро переводил тему внутреннего диалога с самим собой. Преодолев последнюю ступеньку, Драко мощным толчком открыл дверь, чуть было не врезав ей в стоящую рядом Грейнджер. Гермиона охнула и оглянулась через плечо. Как раз через то плечо, на котором лежала крупная ладонь отвратительного, мерзкого Уизли. Малфой сморщил нос, не скрывая своего отвращения. — Какие-то проблемы, Уизли?.. — произнес он тихим, опасным, ядовитым, как яд змеи, тоном. Гермиона с юности не видела его таким разозленным и ядовитым. Она крепко схватила Драко за руку, готовясь к худшему. Как же хорошо, что Малфой вышел из магазина так вовремя. — Какие могут быть проблемы, Малфой? — говорил Рон. Вид Уизли был вовсе не опрятным. На нем был старый свитер, пиджак и джинсы с вытянувшимися коленями. И те же ботинки, которые она помнила... — А тогда по какой причине, Уизли, ты стоишь рядом с моей девушкой? — Малфой словно обнажил свои клыки. — С каких пор она твоя девушка? Это, Малфой, моя жена! Моя жизнь! — не унимался Уизли. По нему видно было, что он в очередной раз перебрал с алкоголем. И разило так же... — Бывшая жена. — Мы с ней просто поссорились, — он перевел взгляд своих отвратительных голубых глаз прямо в душу Гермионе. — Так ведь, Герми? О боже, снова это обращение. Герми... Ей захотелось блевать не только от запаха спирта, но и от самого факта нахождения рядом этого ублюдка. — Рон, мы в разводе два года... — тихо сказала она, отводя взгляд. Гермиона хотела прижаться к Драко, чтобы тот защитил ее, но рука Уизли все никак не хотела покинуть ее плечо. Ее сердце заколотилось еще бешенее, чем до этого. Она чувствовала, как дыхание сбивалось, и ей приходилось дышать самостоятельно. — И что? Я что, ради того, чтобы ты мне сейчас отказала тебя все это время искал, а? Я здесь, чтобы вернуть тебя, Герми! Рука Грейнджер сильнее сжала руку Драко. В ответ он тоже сильнее сжал ее ладонь и притянул к себе, будто бы говоря: "я здесь". — Опусти руку, Уизли, — сказал Малфой. — Что? Имею право, это моя жена! — пьяный голос Рона сорвался. Он вытер соплю, вылетевшую из носа, и поправил рыжую лохматую копну волос. — Опусти руку, или я заставлю тебя это сделать, Уизли, — его фамилию Драко произнес с такой неприязнью, что Гермионе показалось, что они снова вернулись в Хогвартс, а Драко теперь снова задира. — Я не отпущу ее! Тут мощный, закаленный игрой в квиддич, кулак Малфоя врезался прямо в круглое веснушчатое лицо Уизли. Рон застонал, хватаясь прямо за место удара той рукой, которой держал Гермиону. Грейнджер быстро среагировала и забежала в магазин, из которого они вышли, оставляя Драко и подонка Уизли на улице. Дальше все, что она слышала были глухие удары кулаков и гул толпы, собравшейся вокруг драки. Она закрыла уши ладонями и, сожмурившись, принялась считать секунды до того, как Уизли уйдет. По-любому, сейчас уже со всех ракурсов папарацци делают оживающие фото, чтобы потом опубликовать их в "Ежедневном пророке" под каким-нибудь дурацким громким заголовком. "Герой войны и представитель знатного рода Малфоев схлестнулись в драке прямо посреди Косого переулка!" — гласил бы этот заголовок. Но ничего информативного бы в этой статье не было бы, наверное. Только обвинения в сторону Малфоя и оправдания Уизли. Какая же мерзость... Никто из них не знает, какой же подонок этот Рон Уизли. Никто. Ни-кто. Только Гермиона. Кто-то аккуратно поднял ее и куда-то понес. Наконец, она открыла глаза. Крайне раздраженный и недовольный Драко с массивным синяком под глазом уносил ее прочь с Косого переулка. Она успела заглянуть за его плечо и увидеть, как на посреди улицы без чувств валяется пьяный Уизли, прежде чем Малфой аккуратно закрыл ее глаза рукой. — Все хорошо? — тихо спросила она. Драко только кивнул. Они уже заходили в тот книжный магазин, как кто-то с камерой подбежал к ним сзади и попросил высказаться насчет случившегося. Малфой только нахмурился, безмолвно сообщая карлику с камерой, что лучше бы ему убраться и как можно скорее, пока он не разозлился. *** — Что вообще произошло между вами двоими? — сказал Драко и крепко сожмурился, испустив змеиное шипение, когда Гермиона обрабатывала спиртом разбитые костяшки его пальцев. Она опешила. Сердце вдруг забилось быстрее, ее испуганные глаза поднялись на Малфоя, встретившись в его серым и холодным, как лед, взором. — Это... Личное... — тихо сказала она, отводя взгляд. Гермиона закусила щеку изнутри, вспомнив то, что она клялась больше никогда не вспоминать. — Я только что навалял этому долбанному Уизли, разве я не имею право знать, за что? Он прав. Чертовски прав... Грейнджер вздохнула, почувствовав, как сердце начинает биться еще быстрее, чем до этого. Она боялась. Боялась, что он скажет то же, что и Гарри. "А что ты сделала, чтобы он тебя не насиловал?" — эхом пронеслось в ее голове. Она было открыла рот, вдыхая воздух, но тут же закрыла его, не зная, как начать свой рассказ. Ей было очень больно об этом говорить, но... Ей так хотелось этим с кем-нибудь поделиться. Хотелось, чтобы ее поняли, чтобы кто-нибудь успокоил ее и помог пережить это. Хотелось, чтобы стало легче. Она молчала два года, пыталась забыть это, но так и не смогла. Она сжала челюсть почти до боли и скрипа в зубах. Казалось, сейчас все ее зубы потрескаются, и Грейнджер останется без единого зуба во рту. Она будет улыбаться улыбкой старушки, забывшей вставить зубы с утра, линия ее подбородка навсегда изуродуется, и все отвернуться от беззубой Гермионы Грейнджер, состарившейся в двадцать пять лет... — Я... Я ждала его с корпоратива... Он пришел домой чуть ли не в полночь, когда на улице уже совсем стемнело... Гермиона замолчала, больно закусив губу. — Пришел бухой и начал лезть ко мне... На глаза начали наворачиваться слезы копившейся годами боли. На горло будто наступил Поттер грязным ботинком, все звуки, которые она теперь издавала получались сдавленными. Ее лицо искривилось. Осторожная рука Драко приподняла ее подбородок, заставляя посмотреть на него, затем она переместилась на ее щеку. Он медленно поглаживал Гермиону по щеке, безмолвно говоря ей продолжать. — Он... Он насиловал меня несколько раз... Сначала я думала, что ничего страшного, но... Она не выдержала, и горькие слезы потекли по ее щекам, а лицо искривилось в гримасе боли и отчаяния. Сначала она сдерживала всхлипы, но, когда тело Драко прижалось к ее телу, а руки обхватили ее спину, то Гермиона не выдержала и горько завыла и, пуская неконтролируемые сопли, уткнулась в его плечо. — Вот ублюдок... — злобно сказал он, видимо, разозлившись и испытав отвращение к Уизли еще раз. Она вжалась пальцами в его спину, а затем обхватила его еще крепче, чем он ее, словно он был ее спасательным кругом. Грейнджер ревела, вздрагивая и кусая Драко за плечо, пытаясь держать себя в руках. — Когда выдерживать это уже не было сил, я рассказала Поттеру об этом... Он сказал, что я сама виновата... Она почти кричала, все вжимаясь и вжимаясь в Малфоя. Казалось, что вот-вот она возьмет и лопнет от нахлынувших чувств, которые она сдерживала целых два года. Больно. Слишком больно. От звона в ушах и собственного плача она сначала даже не услышала слов Драко. — Слушай, Гермиона, — тихо сказал он, успокаивающе поглаживая ее по спине. — Все будет хорошо, я обещаю... Этот шепот, его теплое дыхание, попытка утешить ее. Ну почему она его не любит? Новая волна слез хлынула из глаз. Она не слышала этих слов много-много лет. Он первый человек, который посочувствовал ей, первый, кто понял, как ей больно, и кто действительно мог понять ее боль. Он — ее спаситель, тот, кто вытащит ее из темного царства, стоит только довериться ему. И в этот самый момент, когда Драко Малфой, бывший враг, человек, которого она всегда считала отвратительным, нежно поглаживает ее по спине и шепчет ей на ухо, что все будет хорошо, Гермиона решила довериться ему... — Спасибо, — прошептала она в его плечо. В его объятьях было безопасно и тепло, несмотря на его холодную обнаженную, покрытую синяками и ссадинами кожу. Она прижалась к нему еще сильнее, обхватив руками чуть крепче, из-за чего Драко охнул и на секунду ослабил свою хватку. Он тоже положил голову ей на плечо, и его волосы, светлые, как свет в конце темного тоннеля, щекотнули шею Гермионы сквозь ткань. Он вздохнул, и цветочный аромат ее шампуня ударил ему в нос. — Тебе тоже спасибо, — прошептал он. — За что? — тихо спросила она. — За то, что была со мной в самый тяжелый момент моей жизни. Он замолчал. Было слышно только его дыхание, доносящееся до ее уха. Драко наконец поднял голову, его рука покинула ее спину и осторожно, будто он чего-то боялся, приподнял ее голову, касаясь ее щеки. — Можно? — его голос был тише обычного в несколько раз. Гермиона кивнула. И его губы коснулись ее губ в осторожном, ненавязчивом поцелуе. Она закрыла глаза, пока он аккуратно обхватывал своими губами ее губы. Это не было долго, всего лишь несколько мгновений, которые заставили ее сердце стучать быстрее, а дыхание участиться. Это было так же прекрасно, как и первый в жизни поцелуй... Это был их первый поцелуй. Когда же она снова открыла глаза, перед ней сидел Малфой и нежно гладил ее скулу. Его красивое лицо было полностью расслаблено, а серые глаза, под одним из которых красовался мощный синяк, смотрели на нее с таким... Сочувствием? Она утерла слезы, из-за которых болели глаза и нос, рукавом платья и снова взглягула на него. — Драко, — хриплым от плача голосом сказала она. — М? — вопросительно промычал он. — Поцелуй меня еще раз... Она закрыла глаза и снова ощутила на своих губах его холодные тонкие, но мягкие губы. Драко вздохнул, чувствуя, как его сердце начинает бешено колотиться в груди. Их губы все не хотели отлипать друг от друга,и каждый раз, когда Малфой пытался отстраниться, дать ей необходимое пространство, ее губы догоняли его и снова впечатывали в себя. Для них было совершенно непривычно целовать кого-то, поэтому поцелуй был довольно неловким и словно детским. Когда они отстранились друг от друга, оба посмотрели друг другу в глаза. Теплые карие встретились с холодными серыми. Они молча смотрели друг на друга почти не моргая, будто пытаясь понять, что же это только что было. Но обоим, несомненно, понравилось. — Пора обедать, наверное... — сказал он, отвернувшись, спустя какое-то время. Гермиона впервые за день искренне улыбнулась. Какой же он идиот... — Наверное.