Алиенум

Две недели. Четырнадцать дней с того момента, как Сансет Шиммер и Твайлайт Спаркл заключили свой шаткий, но необходимый союз. По ощущениям Сансет, эти две недели длились как минимум месяц — пролетели как один миг. Время в школе Кантерлота текло по своим законам: уроки сменялись переменами, группы «Сирен» маршировали по коридорам, как армия на параде, а где-то в тени за всем этим наблюдали невидимые кураторы, чьи имена никто не произносил вслух. Они проводили время в кабинете Твайлайт почти каждый день после уроков, и это место из оплота одиночества и книжной пыли превратилось в их импровизированный, миленький штаб. Вокруг разбросанные листы с планами и схемами, пустые стаканчики из-под кофе (как они все выяснили, на Твайлайт оно действует по особенному, так что теперь она ограничивается лишь чайными заварками от Рэрити), и ощущение, что они делают что-то важное. В этот четверг все собрались после уроков. Сансет сидела на кожаном диване — том самом, который Рэрити одолжила из своей гостиной, потому что «сидеть на этих ужасных деревянных стульях — преступление против комфорта», (нужно купить что-то свое, а то-с как-то неудобно), Сансет закинула ногу на ногу и с хрустом разгрызла уже почти растаявший арбузный леденец. Она наблюдала за Твайлайт, которая стояла у белой интерактивной доски и рисовала какую-то очередную замысловатую схему, бормоча себе под нос математические формулы, которые звучали как проклятия или заклинания на древнем языке, что очень забавляло Сансет. Рядом с ней стоял Спайк, который время от времени подавал ей маркеры, когда прежние заканчивались или Твайлайт требовался другой цвет и что-то тихо подсказывал. Радуга Дэш развалилась прямо на полу, подложив под голову гору подушек, которые они стыбзили из комнаты отдыха. В руках у неё был потрёпанный томик из серии Дэринг Ду «Дэринг Ду и запретный город облаков», но читала она вполглаза — вторым она следила за схемой на доске. Периодически комментируя какой-нибудь матч Вандеркольтов, который она когда-то выигрывала. Рэрити же сидела на подоконнике, закинув ноги на специально принесённую для неё скамейку. Волосы у неё были накручены на бигуди — она утверждала, что это помогает ей лучше думать, и никто не спорил. В одной руке она держала чашку чая, в другой накладные ресницы и клей для них, смотря в маленькое зеркальце, прикреплённое Спайком к оконной раме, опять же специально для неё (это была его личная идея), боковым зрением наблюдая за происходящим с лёгкой улыбкой на лице. — Итак, — Твайлайт обвела маркером круг на схеме и обернулась, почесав кончиком маркера висок, — если мы совместим данные наблюдений Флэша о перемещениях Адажио и отчёты Трикси о её контактах с нашими любимыми «кураторами», мы получим примерный график её активности. Видите? Вот здесь, — Она убедительно постучала по доске и обвела фиолетовым вокруг каких-то закорючек, — по вторникам, она встречается с отцом Мунденсер. А в пятницу, после обеда, она обычно исчезает на пару часов. — Я не вкуриваю, и что мы можем сделать с этим графиком? — спросила Радуга, отрываясь от книги и скептически приподнимая бровь. — Типа, мы узнали, что она ходит на встречи. Это не новость. — Мы можем вычислить, когда она будет наиболее уязвима, — Твайлайт закусила губу, переведя взгляд на схему, и её глаза загорелись тем самым огнём, который Сансет уже научилась распознавать: предвкушение решения сложной задачи. — Если мы отправим ложный сигнал о «нарушении порядка» в её отсутствие, она будет вынуждена покинуть встречу с «кураторами» и вернуться в школу. Это её сильно разозлит, она будет действовать импульсивно. И, возможно, ошибётся. И оставит кое-какие следы. — Радуга ответила ей лишь отрешенным взглядом. — Следы? — переспросила Сансет подаваясь вперед, чувствуя, как в груди разливается интерес. Обожаю твои ботанические мозги, Спарки, — Какие следы? — Например, — Твайлайт ткнула маркером в одну из точек на схеме. Карандаш заложенный за ухо, свалился на пол, где через секунду его поднял Спайк и вставил обратно. Твайлайт одарила его благодарной улыбкой и кивнув продолжила, — её личный кабинет. Адажио всегда запирает его, когда уходит. Но если она будет спешить и злиться, она может забыть это сделать. Или оставить на столе какие-нибудь документы. В любом случае, это даст нам шанс получить доступ к её записям. — Так, и получается мы сможем узнать, чем она шантажирует Джильду? — спросила Радуга, поднимаясь с пола. В её глазах загорелся азарт. — Возможно, — кивнула Твайлайт, заражаясь позитивом Рэйнбоу. — Или, что ещё лучше, мы сможем понять, как она связана с «кураторами». И кто из них на самом деле управляет всем этим. В комнате повисла тишина. Все обдумывали услышанное. Сансет задумчиво крутила в пальцах пустую обёртку от леденца. План звучал разумно, но что-то её беспокоило. Что-то, что она пока не могла сформулировать. Додумать она не успела. В этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появились три запыхавшиеся фигуры: Свити Бэлль, Эппл Блум и Скуталу — младшие сёстры Рэрити и Эпплджек, а также подруга Радуги. Троица, известная в школе как Крестоносцы. Они выглядели так, будто только что пробежали марафон, спасаясь от стаи голодных волков. — Вы не поверите! Я даже сама не верю! — выпалила Свити Бэлль, пытаясь отдышаться и хватая ртом воздух. — Мы только что видели кое-что! В раздевалке! — Адажио, — добавила Эппл Блум, её глаза были широко раскрыты от возбуждения. — Она послала Арию поговорить с Джильдой! Мы видели! Мы как раз переодевалися после уроков, шобы пойти потренироваться — мы же хотели отрепетировать номер для школьного концерта, — и тут они вошли! — Мы спрятались за шкафчиками, — подхватила Скуталу, её голос дрожал от волнения. Спайк, заметив как они все тяжело дышат, быстро налил всем воды из кулера и протянул ей один стаканчик, после вручил еще по кружке оставшимся — не удивительно, но все её выдули молниеносно, — Ария говорила с Джильдой очень жёстко прям. Что-то про её родителей и про то, что Адажио может всё испортить, если Джильда не будет слушаться бла-бла-бла. Она сказала, что скоро на днях всё решится, и что Джильда знает, что должна делать. Передаю точно, я все запомнила дословно. Радуга вскочила на ноги и схватилась за лицо, оно стало бледным. «Это я её подставила, — это отозвалось внезапной болью в груди. — Она бросила вызов Адажио, потому что я попросила её узнать о планах. А теперь она в опасности, из-за меня, вот дерьмо». — На днях? — переспросила Сансет, её голос стал резким. — Что именно должно решиться на днях? — Мы не знаем, — покачала головой Эппл Блум, её лицо было испуганным. — Но Ария грила про какое-то «большое событие». Про то, что Адажио объявит о нём в следующую пятницу на собрании старших групп. И что Джильда должна быть готова. И что-то она ещё должна была там сделать буквально завтра. — И про какое-то письмо, — добавила Скуталу, поднимая руку и с имитировала голос Арии, весьма пискляво. — Она сказала: «Если ты не сделаешь это завтра, письмо уйдёт в иммиграционную службу. И твоих родителей депортируют к концу месяца». Рэрити побледнела, сжав чашку так, что её пальцы побелели. Она знала, что её сестра не стала бы просто так подслушивать — Свити Бэлль была слишком добра для этого. Значит, она увидела что-то действительно серьёзное. Свити Бэлль же, заметив состояние сестры, подошла поближе и взяла её за руку. — Джильда плакала, — тихо сказала Свити Бэлль, и в её голосе послышались нотки сочувствия. — Она не хотела делать то, что они просят. Но Ария сказала, что выбора у неё нет. Комната погрузилась в тишину. Сансет почувствовала, как внутри неё закипает злость. Не та поверхностная злость, которую она привыкла выплёскивать в драках. Глубже. Холоднее. Ей было плевать на систему, на группы, на их дурацкую иерархию. Но когда кто-то использовал страх и угрозы против беззащитных людей — это переходило все границы. Это было именно то, из-за чего она когда-то ввязалась в уличные разборки. Защита тех, кто не мог защитить себя. Конечно, я и сама не золотко, но я хотя бы не била никого просто так, только угрожала. — Какое письмо? — спросила она, подойдя ближе к Твайлайт. — Ты знаешь, о чём они говорят? Твайлайт, которая всё это время молчала, хмуро глядя на доску, наконец подняла голову. В её глазах читалось напряжение. — Я знаю, что Адажио шантажирует Джильду, — медленно сказала она, постукивая ногой по полу и избегая кому-либо смотреть в глаза, — Но не знала, что это связано с иммиграционной службой. Похоже, у родителей Джильды проблемы с документами. И Адажио, используя связи Найт Муна, может это использовать против них. Если Джильда не выполнит её приказ, её родителей депортируют. — Вот же тварь, — прошипела Радуга, сжимая кулаки. — Она использует против Джильды её же родителей. Это уже не шантаж, это грязный способ сломить человека. — И что нам делать? — спросила Сансет, поворачиваясь к Твайлайт и поглядывая на остальных. — Мы не можем позволить ей сделать это. Твайлайт молчала несколько секунд, обдумывая варианты. Потом она перевела взгляд на Спайка. — Спайк, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Ты можешь проверить иммиграционные записи? Узнать, есть ли у родителей Джильды реальные проблемы, или это пустая угроза? Спайк кивнул, уже открывая ноутбук и поудобнее усаживаясь рядом с Рэрити, та склонилась ближе, закладывая в ноутбук. — Я попробую. Если у них есть доступ к этой информации, я смогу её найти. Но мне нужно время. — У нас есть только до завтра, — нервно напомнила Радуга. — Я знаю, — кивнула Твайлайт, открыв ящики с многочисленными записями от «наблюдателей». — Но если мы поймём, что это пустая угроза, мы сможем использовать это против Адажио. Скажем Джильде, что ей нечего бояться, и предложим ей сотрудничество. — А если это не пустая угроза? — спросила Сансет, чувствуя, как внутри всё сжимается. Радуга уже утопала в тревожности. — Тогда мы найдём другой способ, — Твайлайт встретила её взгляд, и в нём не было ни тени сомнения. — Мы не позволим ей сломать Джильду. Или кого-либо ещё. Сансет кивнула, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди. Она не знала, как они это сделают, но она знала, что они сделают это. — Тогда начинаем, — сказала она, поворачиваясь к доске. — Давайте разработаем план. Если мы хотим остановить её, мы должны действовать быстро. И не ошибиться. Все переглянулись, и в их глазах читалась одна и та же мысль: они справятся. Даже если для этого им придётся перевернуть всю школу вверх дном.

***

Через двадцать минут, когда страсти улеглись, а трёх сестёр мягко, но настойчиво выпроводили за дверь (Свити Белль пыталась протестовать, но Рэрити строго сказала: «Ты ещё слишком юна для взрослых разговоров, дорогая»), в кабинете остались только свои. Рэрити отложила блокнот и театрально вздохнула, поправляя бигуди. — Итак, если план утверждён, может быть, мы наконец-то отдохнём? — Рэрити отложила свой блокнот и театрально вздохнула, поправляя идеально уложенные волосы (эта привычка уже начала надоедать Сансет, но ради приличия она держала свой рот на замке). — Моя голова начинает пухнуть от всех этих стратегий, так что на днях надо бы сходить в спа на массаж глубоких тканей Дэши. А еще я сейчас предлагаю устроить что-то вроде совещательного ужина. Без бумаг и схем. Только мы, хорошая еда и немного вина. — У-у-у вина? — Радуга приподняла бровь, и с кашлем указала вниз, на лежащую девушку. — Я думала, Твайлайт не пьёт. — Я и не пью, — сухо ответила та, поднимаясь с подушек и поправила очки, которые вечно сползали на кончик носа. — Но у меня есть отличный зелёный чай с жасмином! И тыквенные печеньки с шоколадной крошкой приготовленные Каденс. Если кто-то хочет почувствовать себя пенсионером на чаепитии, вступайте в мой клуб! — Спайк лишь кинул в неё подушку. Сансет усмехнулась, откусывая леденец с таким хрустом, что Рэрити поморщилась. — Чай и вино — не самый удачный коктейль, — сказала она. — Но идея с ужином мне нравится. Я умираю с голоду, и если я не съем что-то сносно-приличное в ближайшие полчаса, я начну грызть свой мотоцикл. И поверьте, это не будет зрелище для слабонервных. Я сестра Пинки Пай — а она однажды съела целую кастрюлю сырого теста и уверяла, что это «эксперимент» (она уже рассказывала им парочку угарных ситуаций связанных с сестрой). Радуга фыркнула, Рэрити тихо рассмеялась, а Твайлайт улыбнулась — той самой робкой, почти незаметной улыбкой, которую Сансет начала замечать только в последние дни. Это была улыбка, которая появлялась, когда она чувствовала себя в безопасности. И Сансет ловила себя на том, что хочет видеть её как можно чаще. Ужин решили устроить прямо в кабинете. Рэрити, не теряя времени, позвонила в свой любимый ресторан и заказала доставку, наотрез отказавшись принимать чьи-либо деньги. Спайк сходил в школьный буфет за выпечкой и принёс целую коробку с печеньем и кексами. Через час стол был заставлен коробками с пиццей, тарелками с пастой и чашками с зелёным чаем. Один бокал белого вина, принесённый Рэрити, стоял в углу как символ того, что они всё-таки не на официальном собрании. Они сидели, болтали, перебивали друг друга. Спайк оказался не просто «помощником» Твайлайт — он был забавным малым и очень умным парнем, и его шутки о «кураторах» и «наблюдателях», став теперь их локальными шутками вызывали всеобщий смех. Радуга, несмотря на свою вспыльчивость, была довольно отличной собеседницей и рассказчицей (хоть и излишне драматизирующей в моментах). Она вечно рассказывала истории о школьных соревнованиях, о своей команде, о том, как она однажды чуть не подралась с тренером из-за несправедливого судейства, заставляли слушателей то хохотать, то ахать. Рэрити, которая поначалу казалась слишком высокомерной, оказалась очень чуткой и заботливой: она постоянно проверяла, не нужно ли кому-то добавки, и подливала чай в опустевшие чашки. А Твайлайт... Твайлайт была просто Твайлайт. Она сидела в своём кресле, сжимая чашку зелёного чая с каркадэ и жасмином (странное сочетание, не спорю, но как говорится — чем бы дитя не тешилось), и смотрела на всех с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. Она практически не участвовала в общих разговорах, предпочитая слушать и наблюдать. Но когда она изредка вставляла свои замечания — остроумные, точные, иногда неожиданно саркастичные, — Сансет ловила себя на мысли, что не может оторвать от неё взгляд. В какой-то момент, когда Радуга и Спайк начали спорить о том, кто быстрее пробежит стометровку, Сансет поняла, что просто сидит и смотрит на Твайлайт. На то, как она заправляет прядь волос за ухо — у неё был этот жест, почти машинальный, но удивительно изящный. Как она чуть заметно хмурится, обдумывая чью-то реплику. Как поправляет очки, когда нервничает. Как её пальцы легко постукивают по краю чашки в такт какому-то внутреннему ритму. И это зрелище было гипнотическим. Она поймала себя за тем, что могла бы смотреть на это вечно. Но она быстро отогнала эту мысль, притворяясь, что просто задумалась о чём-то своём, но предательский жар уже поднимался к щекам. — Сансет? — голос Твайлайт вырвал её из раздумий. — Ты в порядке? Ты как-то... застыла. — Да-да, всё отлично, — ответила Сансет, чувствуя, как к щекам приливает жар. — Просто задумалась. О пицце. Эта пицца — просто божественна. Особенно с ананасами. Я знаю, что это преступление против кулинарного искусства, но я готова за это бороться до конца. Радуга скривилась: — Ты монстр. Ананасы на пицце — это противозаконно. — Я уж выживу, — усмехнулась Сансет. — Как и ты переживёшь тот факт, что я права. — Ты не права, — вмешалась Твайлайт подхихикивая, и в её голосе послышались нотки веселья. — Ты просто... эксцентрична. В этом есть своё некое очарование. Сансет приподняла бровь, чувствуя, как внутри неё разливается долбанное тепло. Какой раз уже за вечер? — Очарование, Спаркл? Ты только что назвала меня очаровательной? — Я сказала, что у твоих вкусов есть очарование, — поправила её Твайлайт ударив по подлокотнику, но в её голосе слышалась лёгкая насмешка. — Есть разница. — Ну коне-е-ечно, — Сансет усмехнулась. — Продолжай в том же духе, Спаркл. Я люблю, когда ты пытаешься быть саркастичной. У тебя это почти получается. — Она на секунду замолчала поднеся пальцы ко рту, словно пробуя на вкус сказанное, — Старайся лучше и в следующий раз я, может быть, проведу тебе урок. Твайлайт покраснела и уткнулась в свою чашку, но не смогла скрыть улыбку и порозовевшие уши. Рэрити с улыбкой покачала головой, а Радуга фыркнула, пряча усмешку за куском пиццы. Спайк просто молча на них смотрел и его вгляд говорил сам за себя: посмотрел на них, потом на Твайлайт, потом снова на Сансет, Сансет сделала вид, что не заметила. Ужин начал потихоньку закругляться, стол был заставлен пустыми тарелками, а чашки с чаем остыли. Все чувствовали себя уставшими, но довольными, с выросшими животами от приятной еды и Рэйнбоу, к неудовольствию Рэрити, даже описала всеобщее признание несколькими отрыжками. В воздухе висело ощущение того, что они сделали что-то важное. Не столько в плане стратегии, сколько в плане того, что они стали ближе друг к другу.

***

Когда всё подошло к финалу и ребята начали расходиться, Сансет задержалась на пару минут, чтобы помочь Твайлайт убраться, сразу после того как она потужно выперла Спайка пинком под зад — в буквально смысле, потому что тот совсем не понимал намёков. Беру свои слова обратно, он несообразительный парень. Все было захламлено от стола до каждого уголка комнаты. Они молча собирали пустые коробки и чашки, и между ними повисло то самое комфортное молчание, которое не требовало слов. — Спасибо, что осталась, — тихо сказала Твайлайт, не глядя на неё. — Сегодня было... весело. — Было, — согласилась Сансет, чувствуя, как то самое приятное чувство зарождается внутри. — Мы ещё повторим. Если, конечно, Адажио и Старлайт или кто-нибудь ещё не устроят нам апокалипсис раньше времени. — Они конечно попытаются, без вариантов, — Твайлайт пока складывала кружки в ящик под столом подняла на неё взгляд, и в нём мелькнула сталь. — Но мы их остановим. Мы остановим всех. Сансет улыбнулась, встретив этот взгляд. — Знаю, Спаркл. Поэтому я здесь. Они ещё мгновение смотрели друг на друга, а потом Сансет отвернулась, чувствуя, что пора уходить. Она уже взялась за ручку двери, когда голос Твайлайт остановил её: — Сансет... Я рада, что ты согласилась. На этот союз. Я знаю, что это было... непросто. Сансет обернулась и встретила её взгляд. В нём не было страха или сомнения. Только благодарность и что-то ещё, и она пока не решила нравится ли ей это «что-то» или нет. — Это было просто, Твайлайт, — честно ответила она. — Удивительно, но это было просто. Она вышла из кабинета, оставив Твайлайт стоять в дверях. Когда за ней закрылась дверь, она выдохнула и почувствовала, как бешено колотится её сердце. Что за собачья чертовщина со мной происходит? — но ответа она не нашла. Твайлайт же стояла неподвижно, глядя на закрывшуюся дверь. На её губах играла лучезарная, но почти незаметная улыбка. Она чувствовала жару и бабочек, растекающуюся и порхающих по всему телу, и не могла понять, откуда оно взялось. Но она знала, что не хочет, чтобы оно уходило. Она подошла к окну и посмотрела на ночное небо, усеянное звёздами. Её мысли были заняты одной темой: как сделать так, чтобы этот странный и прекрасный союз продлился как можно дольше. И чтобы, когда всё это закончится, она смогла сохранить то, что нашла.

***

План, который они с Твайлайт разработали спустя несколько дней в библиотеке (а именно позапрошлой ночью), казался Сансет если не гениальным, то хотя бы логичным. Соната Даск была слабым звеном в цепи «Сирен» — это понимали все, включая саму Адажио. Именно поэтому старшая сестра держала её на коротком поводке, не позволяя общаться ни с кем за пределами группы и тщательно фильтруя любую информацию, которая до неё доходила. Но у Сонаты была одна слабость, о которой Адажио, возможно, не догадывалась: она искренне привязалась к Пинки. Сансет видела это. В столовой, когда Соната незаметно пододвигала Пинки лишний пакетик с кетчупом или тем отвратительным желе, которое по какой-то причине ее сестре очень даже заходило. В раздевалке, когда она помогала ей поправить съехавший воротник. В коридорах, когда их взгляды встречались, и на губах Сонаты появлялась та самая робкая, почти детская улыбка, которой Сансет не видела у неё ни с кем другим. Она не просто выполняет приказ Адажио — «опекать» новенькую, — думала Сансет, лёжа ночью без сна и глядя в потолок. — Она по-настоящему к ней привязалась. И это можно использовать. Черт, надеюсь мне не показалось и они реально близки. Вот только реальность, как всегда, оказалась куда сложнее любых планов. Первая попытка выйти на Сонату провалилась с треском. Сансет подкараулила её после уроков возле выхода из спортзала, где у «Сирен» была внеклассная репетиция их дурацкого вокального ансамбля. Соната вышла последней, усталая и какая-то потерянная, с мокрыми после душа волосами, заплетёнными в небрежную косу. Сансет, прятавшаяся за колонной, вышла из тени и преградила ей путь. — Привет, Соната, — негромко сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал дружелюбно, а не угрожающе. — Есть минутка? Соната вздрогнула и подняла на неё свои огромные, испуганные глаза. В них промелькнуло узнавание, а затем — паника. Она тихо проскулила, будто ее поймали на месте преступления. — Я… я не могу с тобой разговаривать, — быстро зашептала она, озираясь по сторонам, словно ожидая, что Адажио выскочит из-за угла с топором. — Адажио запретила. Если она узнает… — О-о-о, она не узнает, — улыбнувшись, пообещала Сансет и делая шаг вперёд. — Я просто хочу поговорить. О Пинки. Имя сестры заставило Сонату замереть. Она перестала пятиться и подняла на Сансет полные отчаяния глаза. — Что с ней? — тихо спросила она. — С ней всё плохо, — честно ответила Сансет. — Она меняется. Превращается в кого-то, кого я не знаю. И я думаю, ты понимаешь, о чём я. Так ведь? Соната опустила голову, и её плечи поникли. — Я… я пытаюсь ей помочь, — прошептала она, стараясь избегать испепеляющего взгляда, направленного на нее. — Правда, пытаюсь. Но Адажио… она… она говорит, что так лучше. Что так Пинки будет сильнее. Что она станет одной из нас. — Одной из вас? — Сансет не смогла сдержать горькой усмешки. — Соната, посмотри на себя. Ты счастлива? Ты чувствуешь себя сильной? Или ты просто боишься за каждую минуту своей жизни? Соната вздрогнула, как от удара, и по её щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её тыльной стороной ладони. — Я… я не знаю, — выдохнула она. — Я уже ничего не знаю. — Я могу тебе помочь, — тихо сказала Сансет. — Мы можем помочь друг другу. Я хочу разрушить эту систему. Хочу, чтобы Пинки снова стала собой. И ты тоже можешь стать свободной. Но мне нужна твоя помощь. В глазах Сонаты промелькнула искра надежды, но она тут же погасла, сменившись привычным страхом. — Ты не понимаешь, — прошептала она, отступая. — Адажио… она знает всё. Она следит за мной. Если я скажу хоть слово… она… она накажет меня. И Пинки Пай тоже. И не просто парой словечек. — Я смогу вас защитить, — твёрдо сказала Сансет. — У меня есть союзники. Сильные союзники. — Кто? — с сомнением спросила Соната. — Флаттершай (Что за Флаттершай? Ладненько, учтем), которая боится собственной тени? Или Эпплджек, которая и слова поперёк не скажет? Сансет замялась и поправила воротник. Она не могла назвать имя Твайлайт. Это было слишком рискованно. Если информация дойдёт до Адажио, Твайлайт окажется под ударом. А через неё — и вся их операция. — Я не могу сказать, — наконец честно призналась она, но ее лицо приняло серьезный вид. — Но поверь, у меня есть поддержка. Серьёзная поддержка. Соната покачала головой и отступила ещё на шаг. — Прости, Сансет. Я… я не могу. Слишком рискованно. Просто… оставь меня в покое. Она развернулась и почти бегом бросилась прочь по коридору. Сансет осталась стоять, сжимая кулаки от бессильной злости. Отлично, Шиммер, — мысленно отчитала она себя. — Просто апупительно. Ты даже не смогла убедить самую запуганную девушку в школе. План "А" с треском провалился. Твайлайт это точно не понравится.

***

Второй звонок прозвенел тем же вечером, когда Сансет, сидя в своей комнате, получила сообщение от, к слову о дьяволе…: «За мной следят. Встречу отменяем. Не выходи на связь, пока я не напишу». Сансет уставилась на экран, чувствуя, как внутри всё холодеет. Твайлайт была их мозгом. Если её раскрыли, всё летело к чертям. Она откинулась на кровати и уставилась в потолок. Потолок был очень…скучный, муторный, типо просто белый, с едва заметной трещиной в углу. Сансет смотрела на эту трещину и думала, что их план трещит по швам точно так же. Один неверный шаг — и всё развалится. Нужно придумать что-то другое, — лихорадочно соображала она. — Что-то, чего они не ожидают. Но что? Она вспомнила свой разговор с Каденс. Точнее, то, что Твайлайт рассказала ей о Каденс, когда та попросила её поделится. Невеста Шайнинга Армора, брата Твайлайт. Медсестра. Единственный человек, кроме Спайка, кто знал всю правду о Твайлайт и о системе. И, возможно, единственный, кто мог бы им помочь, не вызывая подозрений. Вне круга их тусовки. Каденс, — подумала Сансет. — Если кто и может повлиять на Твайлайт, успокоить её, дать дельный совет, то это она. И она вне школы. Не в этой чёртовой системе. План был рискованный, но других вариантов особо не оставалось. Отчаянные идут на отчаянные меры. На следующий день, притворившись больной (она намазала лицо тональным кремом, чтобы придать себе бледный вид, и пару раз картинно кашлянула перед Мод, которая лишь скептически приподняла бровь, но ничего не сказала), Сансет отправилась в городскую больницу, где, по словам Твайлайт, работала Каденс. Больница встретила её запахом хлорки, лекарств и отчаяния. Сансет ненавидела больницы. Слишком много плохих воспоминаний. Она натянула капюшон толстовки пониже и, стараясь не привлекать внимания, направилась к стойке регистрации. — Мне нужна Каденс Ми Аморе, — сказала она девушке за стойкой, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, но сопяще (она же болеет). — Я её… знакомая. По школе. Девушка окинула её подозрительным взглядом, но, видимо, решив, что от школьницы в толстовке не стоит ожидать угрозы, набрала номер на внутреннем телефоне и что-то тихо сказала в трубку. Через несколько минут из коридора вышла Каденс. Сансет узнала её по описанию Твайлайт: высокая, стройная, с длинными разноцветными волосами, собранными в аккуратный хвост, и добрыми, но усталыми глазами, её голова напоминала форму сердца. На ней был белый медицинский халат поверх светло-розовой блузки. Она выглядела одновременно и хрупкой, и невероятно сильной. — Ты Сансет Шиммер, — сказала Каденс, подходя ближе. Это был не вопрос, а утверждение. — Твайлайт мне о тебе рассказывала. Сансет кивнула, не зная, что сказать. Ей приятно, что Твайлайт о ней говорила и видимо, по реакции Каденс на неё – хорошее. Каденс внимательно посмотрела на Сансет, потом слегка улыбнулась — тёплой, понимающей улыбкой. — Пойдём, — сказала она, кивая в сторону коридора. — Здесь есть комната отдыха для персонала. Там нам никто не помешает. Они зашли в небольшую, скромно обставленную комнату с диваном, кофемашиной и парой кресел. Каденс закрыла дверь и жестом пригласила Сансет садиться. Сама она опустилась в кресло напротив, сложила руки на коленях и приготовилась слушать. Сансет, собравшись с духом, выложила ей всё на одном дыхании. О системе, о группах, о проекте "Пирамида", о том, как Твайлайт оказалась в очень тяжелом положении, о том, как они пытаются всё разрушить, и о том, что их план трещит по швам. Каденс слушала молча, не перебивая, лишь изредка хмурясь или кивая. Когда Сансет закончила, крутя в ладонях чашку с остывшим чаем, в комнате повисла тишина. Каденс долго смотрела в окно, за которым шумел город, а потом тихо сказала: — Я знала. Вернее, догадывалась. Твайлайт никогда не рассказывала мне всего, но я видела, как она страдает. Как гаснет свет моей Твайли. И я ничего не могла сделать, никак не могла помочь своей божьей коровке. — Каденс покачала головой и сделала довольно большой глоток воды из бутылки стоящей на столе перед ней, — Потому что Шайнинг… — она запнулась, и её голос дрогнул. — Потому что жизнь Шайнинга зависит от этих людей. От их денег, от их лекарств. Если я вмешаюсь, они отключат его. И я потеряю его навсегда. — Я понимаю, — тихо сказала Сансет. — Я тоже боюсь за свою сестру. Но если мы ничего не сделаем, они уничтожат не только Твайлайт. Они уничтожат всех нас. Пинки, Флаттершай, Эпплджек, Сонату… всех. Мы все в одной лодке (да утонем же мы в этой чертовой лодке). Каденс подняла на неё глаза, и Сансет увидела в них ту же решимость, что и у Твайлайт. Понятно теперь откуда этот вгляд, от которого Сансет пробирает до мурашек — видимо переняла повадки. — Что предлагаешь? — спросила она. — Ну, мне нужна разная информация, — сказала Сансет, наклоняясь вперёд, хлопнув себя по коленям. — О кураторах. О тех, кто стоит за проектом. Твайлайт знает только то, что ей говорят. Но вы… вы работаете в больнице. Вы можете иметь доступ к каким-то данным. Да? К историям болезней, к финансовым отчётам, к чему угодно, что может вывести нас на этих людей. Каденс задумалась, её пальцы машинально теребили край манжета. — Есть кое-что, — медленно произнесла она. — Несколько месяцев назад в нашу больницу поступил мальчик. Подросток. С очень редким заболеванием. Его лечение стоило целое состояние. И его оплачивал какой-то благотворительный фонд. Тот самый, о котором ты говорила. Фонд, связанный со школой. — И что? — спросила Сансет, чувствуя, как забилось сердце. — И то, — Каденс понизила голос, — что мальчик умер. Несмотря на всё лечение. А фонд… фонд потребовал вернуть деньги. Представляешь? Какие безжалостные твари. Они требовали вернуть деньги за лечение ребёнка, который умер. Его родители были в отчаянии. Они пытались жаловаться, но их никто не слушал. А потом они просто исчезли. Переехали в другой город и перестали выходить на связь. Сансет почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Ты думаешь, это они? Кураторы? — Я не знаю, — покачала головой Каденс. — Но это очень на них похоже. Они не терпят огласки. И готовы на всё, чтобы её избежать. — Ты можешь найти этих родителей? — спросила Сансет. — Или хотя бы их имена? — Я попробую, — пообещала Каденс. — У меня есть доступ к архивным базам данных. Но это займёт время. И это очень опасно. Если кто-то узнает, что я … — Я знаю, — перебила её Сансет. — Но другого выхода нет. Мы должны найти доказательства. Настоящие, неопровержимые доказательства того, что эти люди — преступники. Только тогда мы сможем их остановить. Каденс долго смотрела на неё, потом медленно кивнула. — Хорошо. Я сделаю это. Ради Твайлайт. И ради Шайнинга. И ради всех, кого они искалечили. Они обменялись номерами телефонов (Сансет настояла на использовании одноразового мессенджера с шифрованием, старая привычка), и Сансет покинула больницу, чувствуя, что у них появился шанс. Призрачный, но всё же какой-никакой шанс.

***

Вернувшись домой, к своему удивлению и удаче, она обнаружила Пинки в гостиной. Это было странно: Пинки должна была быть в кампусе «Сирен». Она сидела на диване, уставившись в одну точку на стене. На ней был её новый изумрудный свитер, но волосы, к еще одному удивлению Сансет, были распущены и слегка растрёпаны, а в руках она вертела старую розовую заколку в виде кекса — ту самую, которую Сансет подарила ей на двенадцатилетие. — Пинкс? — тихо позвала Сансет, присаживаясь рядом. Пинки вздрогнула и быстро спрятала заколку в карман, но Сансет успела её заметить. Её сердце сжалось. — Ты сегодня рано, — сказала Пинки как ни в чем не бывало, не глядя на неё. — Где была? — Ездила… по делам, — уклончиво ответила Сансет, все еще удивленная ее присутствием, но решила, что оставит это на потом и тоже притворилась, что ничего особенного не случилось. — Слушай, Пинки, я хотела спросить… Ты не знаешь, как там себя чувствует одна из сестер Адажио, Соната? Пинки подняла на неё глаза, мол «откуда ты знаешь?», но не стала спрашивать, и Сансет увидела в них тревогу. — С ней явно что-то не так. Мы конечно не совсем закадычные подружки, но она мне часто помогает, типо адоптировать. И я заметила кое-что…, — тихо сказала она, ковыряя пальцем обивку подушки. — Последние пару дней она какая-то запуганная сильно, сама не своя. Вздрагивает от каждого шороха. И Адажио с Арией постоянно на неё кричат. Даже больше обычного. Мне ее очень при очень жалко, но я ничем не могу помочь. Меня даже отправили на один день сюда, домой. Я не знаю что они там делают. Сансет нахмурилась. Неужели Соната всё-таки рассказала Адажио об их разговоре? Или это последствия её отказа? В любом случае, это было плохим знаком. — Пинки, — осторожно начала она. — Ты же понимаешь, что Адажио… она не хорошая. Она использует тебя. Использует Сонату. Всех. — Конечно, я знаю, глупенькая, — неожиданно ответила Пинки, и её голос дрогнул, хоть и с намеком на улыбку. — Думаешь, я не вижу? Но что мне делать, Сансет? Куда мне идти? К тебе? К той, которая бросила меня одну, когда я больше всего в ней нуждалась? Сансет почувствовала, как её глаза защипало. — Я не бросала тебя, Пинкс, — она закрыла глаза руками и устало оттянула кожу. — Я пыталась нас защитить. По-своему. Глупо, неправильно — знаю, но пыталась. И я всё исправлю. Обещаю. Только, пожалуйста, не отталкивай меня, только не ты, прошу. — Она обняла себя и перевела взгляд, посмотрев в Пинки прямо в глаза. Пинки долго смотрела на неё, и в её глазах боролись обида и тоска по прежней жизни. Потом она глубоко вздохнула и положила голову Сансет на плечо. Совсем как в детстве. Так близко, что Сансет могла видеть маленькие прыщики и веснушки на ее лице, по которым так скучала. — Я устала, Сансет, — прошептала она. — Так устала притворяться. — Я знаю, — Сансет крепко обняла её, прижимая к себе. — Я тоже. Но мы справимся. Вместе. Как всегда. Непобедимая команда, да? В этот момент в кармане у Сансет завибрировал телефон. Она осторожно, чтобы не потревожить Пинки, достала его и взглянула на экран. Сообщения от Твитер, ВКантерлот, иии…от «💜🥚👓»: «Всё вроде чисто. Встретимся завтра. Обычное место. У меня есть новости. И, к сожалению, не очень хорошие». Сансет сжала телефон в руке, чувствуя, как внутри всё снова напрягается. Что ещё могло случиться? Вселенная, я думала мы крутые. Она посмотрела на Пинки, которая, кажется, задремала у неё на плече, и поняла, что завтрашний день может изменить всё. В лучшую или в худшую сторону — покажет время.