Алиенум

Её будильник, наконец, сработал, заиграла одна из рок-н-ролльных песен, которую ей когда-то показала Мод. Она прослушала всю песню, прежде чем перевернуться и выключить его, и Сансет, не открывая глаз, перевела его на час позже, потому что полночи ворочалась, проклиная себя за непрошеные непристойные мысли. Очень личные мысли. Очень неподходящие. И об очень конкретном человеке в очках.. Свинцовый шарик в её животе говорил, что сегодня хороший день, чтобы остаться в постели. Её сердце, каким бы сдавленным оно ни было, подсказывало встать и быть со своими недо-друзьяшками. Её мозг требовал знать, как быстрее решить все проблемы и избавится от них раз и навсегда. Утро понедельника в Кантерлот Хай началось для Сансет Шиммер с отвратительного настроения. Во-первых, как упоминалась ранее, она проспала. Во-вторых, ее мотоцикл, «Искорка», предательски чихнул и заглох в двух кварталах от школы, заставив ее толкать его до стоянки, обливаясь потом и мысленно посылая лучи проклятия всем богам механики. В-третьих, когда она, наконец, вошла в вестибюль, вся взмокшая, со смывшимся макияжем и злая как черт, первое, что она увидела, была Пинки в этой дурацкой оранжевой мини-юбке, которая ей кстати совершенно не шла. Лучше уж розовая (как бы она ненавидела этот цвет, ей не стыдно это признавать) Сансет на мгновение застыла. Её сестра стояла в окружении Адажио и Арии, которые о чем-то мило ворковали, и выглядела при этом так, будто её, Пинки выставили на продажу. Зрелище, специально для Сансет и ее уже и так замороченную голову. Пинки, заметив сестру, лишь на мгновение встретилась с ней взглядом, полным вины и тоски, прежде чем Адажио, словно коршун, утянула ее в сторону. — Отлично, — пробормотала Сансет, сжимая челюсть так, что зубы противно скрипнули. — Просто охренительно. Она уже собиралась пойти в класс, как дорогу ей преградила высокая фигура с копной фиолетово-бирюзовых волос, уложенных в идеальную волну (как бы она хотела чтоб это были просто фиолетово-розовые волосы). Старлайт Глиммер стояла, опершись бедром о колонну, и с интересом разглядывала Сансет, словно редкое насекомое под микроскопом. — Тяжелое утро, мисс Шиммер? — промурлыкала она, и ее голос, сладкий, как патока, сочился фальшивым сочувствием. — Мотоциклы так ненадежны. И сестры, кажется, тоже. Сансет смерила ее ледяным взглядом. От этой девицы всегда веяло какой-то липкой фальшью, от которой хотелось принять душ. Ну ничего, у меня уже скоро прилетит на тебя донос, дорогушенька. — Что тебе надо, Глиммер? И предупреждаю сразу, если ты пришла, чтобы дать направление в твою «деревню любителей равенства», то я пас. У меня, как выяснилось, смертельная аллергия на лицемерие. — Она лихо указала на шипы на своих ботинках и плечах, недовольно улыбнувшись. Старлайт лишь усмехнулась и покачала головой, ничуть не обидевшись. Она отлепилась от колонны и сделала шаг к Сансет, понизив голос до конспиративного шепота: — О, нет. Я пришла предложить кое-что поинтереснее. Я слышала, ты ищешь информацию о «Проекте "Пирамида"». И о роли в нем нашей драгоценной Твайлайт Спаркл. — Она взглянула на Сансет из под челки и прищурилась. — Что ж, я могу тебе помочь. У меня есть доступ к кое-каким… архивам, о которых ты даже не догадываешься. Взамен я хочу лишь одного: когда ты разрушишь эту систему, ты поможешь мне построить новую. Справедливую. Где все будут по-настоящему равны. Сансет прищурилась, чувствуя, как в груди закипает раздражение. «Справедливую»? Как бы не так. Она уже знала, что в группе Старлайт равенством и не пахло. Там был тотальный контроль и подавление любого инакомыслия. — И что же ты предлагаешь? — осторожно спросила она, решив пока не закрывать дверь перед этой змеей. Информация — это оружие, и она не собиралась отказываться от лишнего патрона. Хоть и большую часть информации она знала, лишние факты ей определенно не помешали бы. — Для начала — информацию о том, как именно Твайлайт связана с правительством, — Старлайт наклонилась к ее уху, и её голос стал ещё тише. — И о том, что она скрывает о своем прошлом. Например, почему она так трясется над своим братом и что случилось с ее родителями. Думаю, это будет тебе полезно. Встретимся после уроков в кабинете 3B, рядом с арт-классом. Приходи конечно же одна, лишние уши не нужны. И не опаздывай, Шиммер. У меня, знаешь ли, расписание. С этими словами она, не дожидаясь ответа, развернулась и уплыла прочь, оставив Сансет в полном недоумении. С одной стороны, предложение было заманчивым. С другой — связываться со Старлайт было все равно что играть с огнем в пороховом погребе. Но выбора у неё, по сути, не было. — Во имя левого соска Селестии, ну и утро, — пробормотала Сансет, потирая переносицу. — Просто блеск. — И щелкнув пальцами, она свернула за угол коридора чуть простонав от тяжести жизни. Точно карма. Она направилась к своему шкафчику, чтобы взять учебники, и по пути чуть не столкнулась с девушкой, которая, уткнувшись в книгу, медленно брела по коридору, совершенно не замечая ничего вокруг. Девушка была одета в бледно-желтый свитер и длинную темно-зеленую юбку, а ее длинные розовые волосы почти полностью скрывали лицо. Сансет узнала ее по упоминаниям – Флаттершай, подруга Эпплджек и Рэйнбоу из группы Старлайт, которая по каким то причинам перешла из группы Мунденсер. Та самая, которая, по словам Эпплджек, всегда находилась в тени, но при этом была «совестью» группы. И та, которую упоминала Соната. — Эй, смотри, куда идешь, — буркнула Сансет, когда девушка едва не врезалась в нее. Это реально карма, просто пока не знаю за что. Флаттершай вздрогнула и подняла на нее огромные, испуганные бирюзовые глаза. Она прижала книгу к груди, словно щит, и нервно поправила заколку. — Ох, п-простите, — пролепетала она. — Я з-зачиталась. Мне очень жаль. Сансет хотела было пройти мимо, но что-то в этой девушке ее остановило. Может, ее беззащитный вид. Может, то, как она инстинктивно сжалась, ожидая удара или насмешки. Сансет слишком хорошо знала этот жест. — Забей, — отмахнулась она. — Что читаешь? Флаттершай, удивленная тем, что на нее не накричали, робко показала обложку. Это был учебник по зоологии с яркой картинкой кролика, то ли зайца на обложке. — Я… я помогаю в приюте для животных после школы, — тихо пояснила она. — Хочу узнать побольше о кроликах. У них там целый вольер. И они такие пушистые, знаете? Когда я их глажу, мне кажется, что все проблемы становятся меньше.  Сансет невольно усмехнулась. Кролики. Надо же. Она представила себе эту тихую девушку в окружении пушистых комочков, и почему-то эта картина показалась ей чертовски правильной.  — Мило, — сказала она. — У меня никогда не было домашних животных. Только мотоцикл. Флаттершай улыбнулась в ответ, и ее улыбка, робкая и искренняя, на мгновение осветила ее лицо. Она перестала сжимать книгу и даже сделала шаг навстречу. — Мотоциклы — это, наверное, тоже… ответственно, — она шаркнула ногой и хихикнула. — Как и животные. О них нужно заботиться. И они могут быть очень преданными, если с ними хорошо обращаться. — Типа того, — хмыкнула Сансет. — Ладно, бывай, светоша. Удачи с учебой. Она уже повернулась, чтобы уйти, но Флаттершай вдруг тихо окликнула ее. — Мисс Шиммер… — Сансет обернулась. — Я… я слышала, что вы… что вы не согласны с тем, как устроена школа. И я… я просто хотела сказать… что вы не одна такая. Есть люди, которые тоже… не любят все это. Но они просто боятся об этом говорить. Сансет внимательно посмотрела на нее. В глазах Флаттершай, несмотря на страх, читалась решимость. Она видела в этой девушке что-то большее, чем просто тихую «серую мышку». Хе, а раньше она таких бы загнобила и закрыла б в шкафчике, но жизнь как она успела уже узнать, удивительно странная штука. — Спасибо, — искренне сказала Сансет. — Я это учту. И да, зови меня просто Сансет. «Мисс Шиммер» звучит так, будто мне лет сорок. А я, знаешь ли, еще молодая и дерзкая. Флаттершай кивнула, и в её глазах мелькнула искорка смеха. Она явно оценила шутку. — Хорошо, Сансет. Тогда пока. И удачи тебе. Когда она ушла, Сансет проводила её задумчивым взглядом. Похоже, у нее появлялось все больше неожиданных близких союзников. И, что самое удивительное, некоторые из них были даже милее, чем она могла себе представить. Хотя кролики — это, конечно, перебор.

***

Остаток учебного дня тянулся медленно, как патока. Сансет пыталась сыграть в ее любимейшую игру «Не смотри на часы», но, спустя, казалось, целую вечность, она всё же посмотрела и, к своему ужасу, обнаружила, что прошло всего пятнадцать минут. Она уткнулась лицом в парту и тихо застонала, шепча про себя разные проклятия, чем заслужила неодобрительный взгляд мистера Ноутворси. Она думала о Пинки. О том, как её сестра выглядела сегодня утром — потерянной, напуганной, словно загнанный в угол зверёк. Она думала о Твайлайт и её плохо скрываемых тайнах. О Старлайт и её сомнительных предложениях. О «Проекте "Пирамида"» и о том, что за ним стоит. Голова шла кругом, и единственным, что её удерживало на плаву, была злость. Злость на эту дурацкую систему. Злость на Адажио. Злость на себя за то, что она не может просто вытащить сестру из этого дерьма. Она решила пока на какое-то время перестать думать об этом и абстрагироваться, потому что ее голова уже медленно, но верно закипала и она не знала когда точно, но оно бомбанет. Когда прозвенел звонок, возвещающий об окончании занятий, Сансет вылетела из класса быстрее всех. Она направилась к кабинету 3B, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения. Она знала, что это ловушка, но и отказываться было нельзя. Кабинет 3B оказался маленькой, пыльной комнатушкой, которая использовалась для хранения старых проекторов и сломанных стульев. В воздухе пахло плесенью и забытыми вещами. Старлайт уже была там. Она стояла у единственного окна, сложив руки на груди, и смотрела на закат. Её силуэт в лучах заходящего солнца выглядел почти зловеще, отбрасывая длинную тень на пол. — Ты пришла, — констатировала она, не оборачиваясь. — Я уже начала сомневаться. Думала, ты предпочтешь играть в героя-одиночку. — Никогда не отказываюсь от интересных предложений, — ответила Сансет, останавливаясь в нескольких шагах от неё и засовывая руки в карманы кожаной куртки. — Так что у тебя есть? Старлайт наконец повернулась, и на её губах играла холодная улыбка, напоминающая оскал хищника. — Прямо к делу. Мне это нравится. Что ж, слушай. Твайлайт Спаркл — не просто марионетка своего опекуна. Она — ключевой элемент всего проекта "Пирамида". Без неё вся система рухнет. И я прекрасно знаю, как на неё надавить (Хах, на Твайлайт или на проект?). — Я слушаю, — Сансет скрестила руки на груди, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри у неё всё кипело. — Ее брат, Шайнинг Армор. Он находится в частной клинике, которую оплачивает отец Мунденсер. Но, — Старлайт сделала драматическую паузу, словно наслаждаясь моментом, — у меня есть информация, что состояние Шайнинга гораздо лучше, чем об этом говорят Твайлайт. Возможно, он уже давно мог бы обходиться без всей этой сложной аппаратуры. Но Мун Найту выгодно, чтобы Твайлайт думала, что жизнь её брата висит на волоске. Это держит её в узде. Ты понимаешь? Она не королева (Сколько раз ей еще предстоит это услышать? Да свергнут же с трона эту принцессу). Она просто жалкая тряпичная кукла, за которую дёргают ниточки, и самая важная ниточка — это её больной брат. Стоит лишь дернуть или оборвать… Сансет почувствовала, как внутри у нее всё похолодело. Если это правда, то это меняло всё. Это означало, что Твайлайт не просто жертва обстоятельств, а жертва целенаправленного, жестокого обмана. Её «королевство» было построено на лжи и шантаже. — Откуда у тебя эта информация? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри у неё всё дрожало. — У меня свои источники, — уклончиво ответила Старлайт, покачав головой. — Моя помощница, Трикси, очень… общительная девушка. Она умеет находить подход к людям. Особенно к тем, кто работает в медицинских учреждениях. У неё талант — она умеет разговорить кого угодно. Даже самую молчаливую медсестру. Трикси Луламун. Та самая девушка, которую Сансет мельком видела в компании Старлайт. И та, с которой она не раз виделись на вечеринках. Чудненько. Значит, она была не просто «подругой», а ценным активом. — И что ты хочешь взамен за эту информацию? — спросила Сансет, уже догадываясь об ответе. — Как я уже говорила, — Старлайт подошла ближе, и её глаза опасно блеснули. — Когда ты разрушишь нынешнюю систему, ты поможешь мне построить новую. Ту, где я буду у руля. И где все будут действительно равны. Передо мной. — Я подумаю, — сказала Сансет, разворачиваясь, чтобы уйти. Она не могла оставаться здесь ни секунды дольше. Воздух в этой комнате был пропитан ложью. — Думай быстрее, Шиммер, — бросила ей в спину Старлайт. — Время не ждет. И помни: в этой игре каждый сам за себя. Не надейся, что кто-то будет играть честно. Особенно та, кто строит из себя королеву. Выйдя из кабинета, Сансет прислонилась к прохладному шкафчику и глубоко вздохнула. Информация, полученная от Старлайт, была бомбой замедленного действия. Нужно было срочно рассказать об этом Твайлайт. Но как? Как сообщить человеку, что его самый большой страх, который держал его в рабстве годами, был всего лишь искусной ложью? Она уже собиралась идти искать Твайлайт, как из-за угла выскочила Эпплджек, запыхавшаяся и взволнованная. Её ковбойская шляпа была сбита набок, а глаза метали молнии. — Сансет! — выдохнула она и уперлась в колени. — Беда! Твинклшай, приспешница Старлайт, видела нас вместе в библиотеке и, кажется, разтылдычит Старлайт о нашем союзе. И еще кое-что. Она подслухала, як мы грили о файлах проекта. Старлайт, чую граблями, знает, что ты копаешь глубже, чем она думала. Она, кажется, считает, что ты слишком умная для собственного блага. — Черт, ну это уже понятно, — Сансет сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Ладно. Ясно. Значит, действовать нужно быстро. Идем, найдем Твайлайт. У меня есть новости, которые ей не понравятся. Совсем не понравятся. И, возможно, она захочет разбить пару стульев об стену.

***

В кабинете Твайлайт, когда они ворвались туда, споткнувшись о порожек, уже собралась вся «внутренняя команда»: Рэйнбоу, растянувшаяся на пуфе в углу кабинета (который с недавнего времени принесла туда Сансет для себя — ведь здесь, в этой комнате, ей приходилось проводить намного больше времени, чем она ожидала, а сидеть на деревянной табуретке, любезно предоставленной Спайком, оказалось, к её и её задницы большому сожалению, не очень удобно; так что пришлось выкручиваться и тащиться пешком под адской жарой с огромным пуфом на перевес, но оно того стоило, а то она уже планировала сесть в мягчайшее кресло Твайлайт, а ту посадить сверху на колени — но не думаю, что кто-то в комнате был бы этому рад. Стоп, что?!); Сансет вспыхнула и тряхнула головой. Радуга, получив ещё более гневный взгляд, чем тот, что должен был достаться ей изначально, лишь пожала плечами — мол, «кто успел, тот и сел». Дальше — по левый локоть Рэрити, ещё дальше — Спайк и, что удивительно, Флаттершай, которая сидела в противоположном от Рэйнбоу углу и гладила маленького белого кролика, видимо принесённого из приюта. Кролик был на удивление (много удивления не бывает) спокоен и, казалось, блаженно жмурился от удовольствия. — Что случилось? — Твайлайт вскочила со своего места, увидев их взволнованные лица. Её очки съехали набок, а в глазах читалась паника. — У нас серьезные проблемы, сахарок. — выпалила Эпплджек, переводя дыхание. — Старлайт знает о нашем союзе. И, кажетс, она что-то замышляет. Что-то, что явно нам не понравится. — Это еще не все, — мрачно добавила Сансет. — Твай, нам нужно поговорить. Предпочтительно наедине. Это касается твоего брата. Твайлайт побледнела, и её лицо стало белее мела. Она машинально коснулась слухового аппарата, и этот жест не укрылся от взгляда Сансет. — Что с ним? Говори. Сансет глубоко вздохнула и, глядя ей прямо в глаза, рассказала о том, что узнала от Старлайт. О том, что состояние Шайнинга может быть гораздо лучше, чем ей говорят, и что отец Мунденсер, возможно, все это время обманывал её, чтобы держать в узде. Она говорила тихо, но в её голосе звучала сталь, которая была ей так несвойственна. В комнате повисла гробовая тишина. Твайлайт стояла, не двигаясь, и её лицо становилось все бледнее. Казалось, она перестала дышать. Её глаза за стеклами очков наполнились слезами, но она не дала им пролиться. Она лишь сжала кулаки так, что костяшки побелели. — Это… это не может быть правдой, — прошептала она наконец, и её голос дрожал. — Он не мог… все эти годы… я верила ему… я делала всё, что он говорил, ради Шайнинга… а он… он просто… Она не договорила. Её ноги подкосились, и она бы упала, если бы Сансет не подхватила её и не усадила в кресло. Радуга и Рэрити тут же бросились к ней, поддерживая с разных сторон. — Твайли, спокойно, — сказала Радуга, сжимая её плечо. — Мы разберемся. Мы найдем этого ублюдка и заставим его ответить за всё. Я лично надеру ему задницу, если надо. — Но как? — всхлипнула Твайлайт, и слёзы наконец потекли по её щекам. — У него все рычаги. Он уничтожит нас всех. Он сделает это, не моргнув глазом. У него власть и деньги. Ему глубоко на всех все равно и стереть с лица земли парочку простых учениц ему ничего не стоит. — Не уничтожит, — твердо сказала Сансет, присаживаясь перед ней на корточки и заглядывая в её заплаканные глаза. — Потому что теперь у нас есть не только информация, но и кое-что поважнее. У нас есть ты, Спарки. И ты больше не одна. Мы все с тобой. Слышишь? Мы не дадим тебя в обиду. Мы найдём способ вытащить твоего брата из этой клиники и доказать, что Найт Мун — лживый манипулятор. Но для этого ты должна быть сильной. Ты должна помочь нам. Расскажи всё, что знаешь о его связях, о его планах, о его слабых местах. Мы должны ударить первыми, пока он не понял, что мы знаем правду. Твайлайт, глядя в полные решимости бирюзовые глаза Сансет, медленно кивнула. Она вытерла слезы и, поправив очки, посмотрела на своих друзей. В её взгляде появилась стальная решимость, которой Сансет раньше не видела. — Хорошо, — сказала она, и её голос, хоть и дрожал, но звучал твердо. — Я расскажу все, что еще не успела. Всё, что знаю. И мы остановим его. Вместе. В этот момент со своего места поднялась Флаттершай. Она подошла к Твайлайт и, робко улыбнувшись, протянула ей своего кролика. Кролик, словно понимая важность момента, доверчиво ткнулся носом в ладонь Твайлайт. — Вот, — тихо сказала она. — Погладь его. Это успокаивает. Когда мне страшно, я всегда глажу кроликов. И мне становится легче. Они очень чуткие, знаешь. Твайлайт, несмотря на всю серьезность момента, не смогла сдержать улыбку. Она взяла кролика и, поглаживая его мягкую шерстку, действительно почувствовала, как напряжение немного отпускает. Она вздохнула и кивнула Флаттершай. — Наверное, глупо спрашивать у настолько гениального человека, как ты, Твайлайт, но...Ты знаешь, чем кролики отличаются от зайцев? Твайлайт мягко улыбнулась. Конечно она об этом знала.  — Кролики отличаются от зайцев альтрициальностью — их детёныши рождаются слепыми, лишёнными мехового покрова, растут в норах. Зайцы, напротив, - прекоциалы: зайчата появляются на свет покрытыми шерстью, с открытыми глазами. Зайцы к тому же обычно не живут группами. Зайцы в целом больше кроликов, их уши длиннее, а мех имеет чёрные отметки. Зайцы до сих пор не приручены — кролики же часто выступают в качестве домашних питомцев. Например, кролики часто находятся возле твоего дома - дома человека. Они знают, что о них здесь позаботятся и приходят к тебе. — Что ж, ты действительно права. Кролики просто великолепны, не так ли? — Спасибо, Флаттершай, — сказала она. — Ты удивительный человек. И кролик твой — тоже. — Мы все удивительные, — ответила Флаттершай, и в её голосе впервые прозвучала уверенность. — Особенно когда мы вместе. Сансет, глядя на эту сцену, усмехнулась и хрустнула леденцом, который достала из кармана куртки. Она чувствовала себя странно — злой, но одновременно спокойной. В этой комнате, в окружении этих людей, она чувствовала себя частью чего-то большего, чем она сама. — Ну что, команда, — сказала она, обводя всех взглядом. — Похоже, у нас появился план. И пушистый талисман, хе. Теперь мы точно непобедимы. За работу, народ. Нам нужно многое успеть до того, как Старлайт и её подружки нанесут свой удар. И до того, как Найт Мун поймёт, что мы знаем правду. Время пошло.

***

Ночь после откровения Твайлайт о брате выдалась бессонной для всех. В кабинете, служившем штабом, до глубокой темноты горел свет, и со стороны могло показаться, что группа учеников усердно готовится к какому-то сложному экзамену. Отчасти так и было. Только экзамен этот назывался «Как свергнуть коррумпированную систему и не погибнуть самим». Твайлайт, осунувшаяся и бледная, но с лихорадочным блеском в глазах, раскладывала на столе распечатки, схемы и заметки. Ее пальцы, унизанные чернильными пятнами, порхали над бумагами с какой-то отчаянной энергией. Сансет, сидя напротив, лениво крутила на пальце связку ключей от мотоцикла и наблюдала за ней, попутно пытаясь расшифровать каракули Твайлайт. — Слушай, Спаркл, — протянула она, щурясь на очередную схему. — Ты уверена, что это план спасения твоего брата, а не чертеж новой модели вечного двигателя? А то я тут вижу какие-то спирали, стрелочки, пунктирчики, плавно перетекающие в опять же… спирали. Твайлайт, не поднимая головы, машинально поправила очки. — Это не спирали, Шиммер, это векторная диаграмма информационных потоков внутри школьной сети. Если ты не заметила, здесь указаны все возможные точки доступа к данным о клинике, где находится Шайнинг. А вот эти «стрелочки» — потенциальные уязвимости в системе безопасности самого Мун Найта. — Векторная диаграмма, — передразнила Сансет, но беззлобно. — Скажи еще «квазистационарный процесс», и я точно засну. Ладно, гений, объясняй на пальцах. Что мы будем делать? Твайлайт вздохнула и, наконец, подняла на нее глаза. В них читалась усталость, но и какая-то новая, несвойственная ей решимость, которую она отметила еще у Каденс. Ну, повадки они такие. Еще, как она недавно выяснила, ей нравилось смотреть в эти космические, фиолетовые глаза, спрятанные за большими очками. — У нас две основные задачи. Первая: получить неопровержимые доказательства того, что Шайнинг не нуждается в том объеме медицинской помощи, который оплачивает Найт Муна, и что его состояние намеренно удерживается или его диагноз преувеличен. Для этого нам нужен доступ к медицинским картам. Вторая: найти доказательства связи Найт Муна с проектом "Пирамида" на уровне, выходящем за рамки школы. Доказать, что это не просто «социальный эксперимент», а целенаправленная манипуляция, финансируемая извне. Если мы сможем связать эти две линии, мы покажем, что он использовал меня и моего брата как инструменты. — Ну и як мы это сделаем? — спросила Эпплджек, которая сидела на подоконнике и чистила яблоко. — Не можем же мы прост вломиться в клинику и украсть карты. — Вообще-то, можем, — задумчиво произнесла Сансет, чем вызвала удивленные взгляды. — Ну, не мы лично. Но у нас есть Трикси Луламун. Старлайт сама проболталась, что Трикси «ш-общительная» и умеет находить подход к людям в медицинских учреждениях. Значит, выходит, у нее есть выходы на персонал клиники. Нам нужно выйти на Трикси и… убедить ее помочь нам. — Убедить? — фыркнула Радуга, которая до этого молча мерила шагами комнату, как зверь в клетке. — Трикси – правая рука Старлайт. Она ни за что не пойдет против нее. Разве что… если мы предложим ей что-то, чего она хочет больше, чем благосклонности Старлайт. — Славу, — тихо сказала Флаттершай, которая сидела в углу с кроликом на коленях. Все повернулись к ней. — Трикси… она очень хочет быть знаменитой. Она постоянно говорит о своих «великих иллюзиях» и о том, как однажды весь мир узнает о «Великой и Могучей Трикси». Может быть, если мы пообещаем ей… помочь с этим? Или хотя бы чуть-чуть пригрозим, что ее роль в манипуляциях Старлайт станет известна и разрушит ее репутацию навсегда? В комнате повисла тишина. Сансет похлопала в ладоши. — А святоша у нас, оказывается, стратег. Неплохо, Флаттершай. Очень неплохо. Значит, Трикси. Кто возьмет на себя переговоры? — Я, — неожиданно для всех, включая саму себя, сказала Рэрити. Она отложила шитье и поправила идеально уложенную прядь волос. — Трикси, при всей ее вульгарности, ценит стиль и… умение себя подать. Я смогу найти к ней подход. Сыграю на ее тщеславии. Пообещаю, например, эксклюзивный наряд для ее следующего «грандиозного выступления». Или, если не сработает, намекну, что Старлайт использует ее втемную и бросит при первой же опасности. Трикси дура, не дура, она поймет, что в союзе со Старлайт она всегда будет на вторых ролях. — А если не поймет? — спросил Спайк из-за спины Твайлайт, делая ей массаж. — Тогда подключится Радуга, — Рэрити элегантно пожала плечами и ухмыльнулась. — И объяснит ей более… доходчиво. С помощью своих кулаков. Радуга хмыкнула и потерла костяшки пальцев, хрустнув ими. — О-о-о, это я могу. — Отлично, — подытожила Сансет. — Значит, Трикси на Рэрити. Теперь вторая часть плана. Доступ к файлам Найт Муна. Твай, что ты можешь сказать о его домашнем кабинете? Он работает из дома или у него есть офис? — В… ну… в основном из дома, — Твайлайт потерла переносицу и раскинула руки в стороны, очертив огромный круг. — У него огромнейший особняк за городом. Там его кабинет, где он хранит все важные документы. И сервер. Но попасть туда практически невозможно. У него серьезная охрана, и он параноик похлеще чем я. — А его дочь? Мунденсер? Она может нам помочь? Твайлайт покачала головой. — Не думаю... Мы не общаемся уже несколько лет. И она… она обижена на меня. Считает, что я предала нашу дружбу ради власти. Даже если я расскажу ей правду, она вряд ли поверит. Или, что хуже, расскажет отцу. — Значит, Мунденсер пока отпадает, — Сансет задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Сейчас главное — Трикси и информация о клинике. И еще одно. — протянула Сансет. Она обвела взглядом всех присутствующих. — Старлайт знает, что мы что-то замышляем. Она попытается нам помешать. Возможно, попытается переманить кого-то из нас на свою сторону или вбить клин между нами. Будьте начеку. Не доверяйте никому, кроме тех, кто в этой комнате. И еще… Пинки. Сансет на мгновение запнулась. — Моя сестра. Она в «Сиренах», но я знаю, что она не с ними. Она запуталась и сделала глупость. Но она моя сестра, и я ее не брошу. Если у кого-то будет возможность передать ей весточку… скажите, что я ее жду. И что я не злюсь. Флаттершай тихо подняла руку. — Я… я могу попробовать. Я иногда вижу Сонату в приюте для животных. Она приходит туда, чтобы побыть одной, подальше от своих сестер. Она… не такая, как они. Если я поговорю с ней, может быть, она сможет передать что-то Пинки? — Соната? — Сансет удивленно подняла бровь. — Самая отчаянная из сестер? Ты уверена, что ей можно доверять? — Я чувствую, — Флаттершай робко улыбнулась. — У нее добрые глаза. И она очень одинока. Как и Пинки Пай. Я думаю, они подружились. Сансет кивнула. Она знала, что она и Соната вроде сблизились. Хоть ей и не нравилась идея, что это одна из трех Сирен, но ее сестра не одна и это уже лучше. — Хорошо. Действуй, Флаттершай. Только будь осторожна. Адажио — та еще змея. Если она узнает, что Соната общается с нами, у нее будут проблемы. — Я буду очень осторожна, — пообещала Флаттершай, прижимая кролика к груди.

***

В тот же вечер, пока Сансет и её союзники строили планы, Пинки Пай сидела в общей комнате «Сирен» на огромном диване, обитом алым бархатом, и чувствовала себя так, словно её заперли в коробке с чужими игрушками. Оранжевая мини-юбка, которую она надела этим утром, была вызывающе короткой, колючей и, что хуже всего, совершенно не розовой. Даже не розовой! Она провела пальцем по грубой синтетической ткани, и по спине пробежал озноб. Как можно было доверить вечеринку людям, которые не знают, что мир должен быть розовым? Мир без розового — это мир без конфетти, без воздушных шариков и без радости. Это даже не мир, а так, недоразумение. В другом конце комнаты Адажио и Ария о чём-то вполголоса спорили. Их голоса были похожи на шипение рассерженных кошек, и они то и дело бросали на Пинки оценивающие взгляды. Пинки чувствовала себя последним пончиком на витрине. Или, что ещё хуже, домашним питомцем, которого выставили на конкурс красоты. Она до луны и обратно любила до дрожи в коленках этих милых существ - животных — попугаев, хомячков, кошечек и собачек, — но быть одной из них в планы не входило. Единственной, кто не смотрел на неё как на пустое место или как на потенциальную угрозу, была Соната Даск, одной из трех сестер Сирен. Она сидела рядом, на безопасном расстоянии, и молча листала какой-то глянцевый журнал, делая вид, что очень занята. Про неё спрашивала Сансет, значит ей угрожает опасность? Соната выглядит прикалдэсненько, да и она всегда внимательна к ней и переодически помогает, может стоит с ней… переговорить? Её длинные голубые волосы были просто собраны в хвост, и Пинки вдруг подумала, что они похожи на сахарную вату, которую забыли покрасить. В ярко-розовых глазах Сонаты читалась какая-то отрешённость, почти как у золотой рыбки, которая уже устала исполнять желания. Пинки, которая по натуре не могла долго выносить тишину и чужую печаль, не выдержала. Она пододвинулась чуть ближе, чувствуя себя мышкой, которая решила подойти к слону. — Эм, приветки! — прошептала она, наклоняясь к Сонате. — Я не помню говорила ли я уже, но у тебя супер-пупер красивый цвет волос. Такой… как небо перед грозой, когда оно говорит: «Эй, сейчас ка-а-ак бабахнет!» Или как черничный смузи. Ты любишь черничные смузи? Я обожаю. Пхэх, от них язык становится фиолетовым, и можно ходить и пугать людей: «Бу! Я черничный монстр!» Соната вздрогнула и удивлённо посмотрела на неё, словно не ожидала, что с ней сейчас вообще кто-то заговорит, да ещё и о каком-то смузи?(если она правильно условила тему разговора). На её лице промелькнула растерянность, а затем она натянула улыбку — кривую, неловкую, но искреннюю. — Спасибо, — пробормотала она, отводя взгляд. — Твои тоже… яркие. Как взрыв на фабрике по производству блёсток. — О! Спасибо! — Пинки просияла, и её разноцветные брекеты впервые за долгое время показались на свет. — Это мой натуральный цвет. Ну, почтитушки. Я просто добавляю в шампунь шиммера и немного волшебного настроения. Хочешь, поделюсь секретом? У меня его целая банка. Пахнет зефиром. Соната недоверчиво покосилась на неё, но уголки её губ дрогнули. — Во-первых, ты странная, но ты классная. Во-вторых, ты уже разболтала секрет. — Она замолчала, и улыбка сползла с её лица. — Адажио говорит, что ты будешь нам полезна. Что у тебя «скрытый потенциал». Но я не понимаю, зачем ты здесь. Ты… не похожа на нас. Пока мы с тобой несколько раз болтали ты была на нескончаемом позитиве, ты всё время улыбаешься, даже когда грустно. Это… сбивает с толку. Пинки сглотнула и на мгновение задумалась. — Я и сама не до конца понимаю. Я в принципе многого чего не понимаю. Например, почему тосты всегда падают маслом вниз? Или куда деваются носки после стирки? — Она хихикнула, но тут же стала серьёзной. — Просто… я больше не могла там, снаружи. Я не такая ультра-мега-сильная, как моя сестра Сансет. Она может на всех рычать как дракон, и ей всё равно. А мне нужно, чтобы со мной смеялись, чтобы меня принимали. Чтобы было с кем поиграть в «погоню за лепреконами». А здесь… Адажио сказала, что у меня будет защита. — На последнем слове Пинки карикатурно насупилась и отважно подняла один палец вверх, пытаясь придать своим словам хоть каплю уверенности. — Защита? — Соната горько усмехнулась и покачала головой. — Да, типа пау-пау, пиу-пиу, и нет тех, кто меня обижает. Меня раньше дразнили, потому что я, ну… иногда типа забываю, как меня зовут, я образно если что. Ария говорит, у меня в голове ветер. Но за эту «защиту» приходится платить, и не пончиками. Цена иногда кусается. Ты уверена, что готова её заплатить? Мы хоть и мало с тобой времени провели, но ты мне уже нравишься. Ты прикольная. Не хочу, чтобы всё было так. Пинки открыла рот, чтобы ответить, но не успела. К ним подошла Адажио, и её тень упала на них, словно крыло хищной птицы. Она схватила Пинки за подбородок цепкими холодными пальцами и заставила поднять голову. — Хватит шушукаться, — процедила она, и её голос был как лёд в стакане. — Гендерпати будет позже. Ты теперь одна из нас, Розовая. И ты будешь делать то, что я скажу. Первое правило: никакой самодеятельности. Ты — часть моего имиджа, а твой имидж, — она брезгливо оглядела её с ног до головы, — пока что где-то между «цирк уехал» и «клоуны остались». Завтра займёмся гардеробом. И макияжем. Ты больше не жалкая неудачница, над которой все смеялись. Ты — Сирена. И ты будешь отражать мой блеск. Поняла? Она отпустила Пинки, словно брезгуя к ней прикасаться, и, бросив уничтожающий взгляд на Сонату, отошла обратно к Арии, которая с ухмылкой наблюдала за сценой, попивая кофе. Пинки почувствовала, как к горлу подступает ком. Она снова лоханулась. Дурочка как всегда. Променяла одно одиночество на другое, только теперь оно было в золотой клетке. Или оранжевой, если быть точнее. Она опустила голову, чувствуя, как слёзы начинают жечь глаза. Она сжала кулаки, пытаясь удержать их, но мир всё равно поплыл. В этот момент кто-то легонько коснулся её руки. Пинки резко повернула голову и увидела Сонату. Она молча протягивала ей ярко-розовый кейк-попс на палочке (Пинки вольно невольно вспомнила Сансет с ее леденцами), нервно постукивая пальцем по своему ожерелью — маленькому темно-бордовому или фиолетовому камню, который Пинки еще заприметила еще на прошлых встречах. — Держи, — тихо сказала Соната, не глядя ей в глаза. — Иногда это помогает. Когда всё вокруг горько, не радужно как хотелось бы, а сахар — он немножко спасает. Проверено. Я однажды съела двенадцать штук за раз. А потом икала розовым. Но это было весело. Пинки взяла кейк-попс и, встретившись взглядом с Сонатой, увидела в её глазах ту же глубоко спрятанную тоску, что жила и в ней самой. И в этот момент между ними проскочила та самая искра, которая возникает между двумя одинокими душами, запертыми в одной клетке. Они больше не были чужими.

***

План, который они придумали, начал приводиться в действие на следующий же день. Рэрити, облачившись в один из своих самых элегантных нарядов — облегающее платье цвета морской волны и туфли на головокружительной шпильке, — подкараулила Трикси после уроков возле театрального кружка, куда та иногда захаживала в надежде, что ее «талант» наконец заметят. — Трикси, дорогая! — пропела Рэрити, перегораживая ей путь. — Вы сегодня просто ослепительны! Этот оттенок фиолетового вам невероятно к лицу. Позволите угостить вас чашечкой кофе в «Сахарном Уголке»? У меня есть к вам одно очень… деликатное и, смею заметить, весьма выгодное предложение. Трикси, польщенная комплиментом (она искренне считала, что ее наряд — верх совершенства), с важным видом кивнула. — Трикси не откажется от кофе. Но предупреждаю, мое время стоит дорого. В уютной кофейне, за чашкой латте с карамельным сиропом, Рэрити, не торопясь, плела свою паутину. Она говорила о том, какой уникальный талант у Трикси, как ее недооценивают в тени Старлайт, и как весь мир мог бы узнать о «Великой и Могучей Трикси», если бы у нее была правильная… поддержка. — Старлайт использует вас, дорогая, — вкрадчиво говорила Рэрити, помешивая ложечкой кофе. — Вы для нее лишь инструмент, способ добывать информацию. Она никогда не позволит вам засиять в полную силу, потому что боится конкуренции. А мы… мы, напротив, видим ваш потенциал. И готовы помочь ему раскрыться. Взамен на одну маленькую услугу. Трикси, чье тщеславие было задето за живое, слушала, затаив дыхание. Она и сама не раз задумывалась, почему Старлайт всегда держит ее на вторых ролях. — Что за услуга? — осторожно спросила она. — Сущий пустяк, — улыбнулась Рэрити, отмахнувшись. — Нам нужна кое-какая информация об одной частной клинике. У вас ведь там есть знакомые, не так ли? Медсестры, санитары… люди, которые любят поболтать за чашечкой чая. Нам нужно узнать о состоянии одного пациента. Шайнинга Армора, еще лучше вся информация в письменном виде. Трикси побледнела. — Шайнинг Армор? Брат Твайлайт Спаркл? Это… это опасно. Если Старлайт узнает… — А кто ей расскажет? — Рэрити изящно повела плечом. — Вы же понимаете, Трикси, что если Старлайт узнает о нашем разговоре, то в первую очередь пострадаете вы. Она решит, что вы — ненадежный элемент. И ваша карьера, ваши мечты о славе… они рухнут в один миг. А если вы поможете нам, то приобретете могущественных друзей. И, возможно, даже получите главную роль в… скажем так, одной очень громкой истории, которая вскоре прогремит на всю школу. И не только. Рэрити многозначительно посмотрела на нее. Трикси, нервно сглотнув, обдумывала услышанное. Страх боролся в ней с тщеславием. И, как это часто бывает, тщеславие победило. — Хорошо, — прошептала она. — Я… я попробую что-нибудь узнать. Но если что-то пойдет не так, вы меня прикроете. — Разумеется, дорогая, — Рэрити ослепительно улыбнулась и похлопала ее по руке. — Мы своих не бросаем.

***

Тем временем Флаттершай отправилась в приют для животных. Она знала, что Соната часто приходит туда по четвергам, чтобы помочь с уборкой вольеров — это было ее «наказание» от Адажио за какую-то мелкую провинность, но, как подозревала Флаттершай, Соната сама напрашивалась на это, чтобы сбежать из душной атмосферы группы. Флаттершай нашла ее в вольере с кроликами. Соната сидела на полу, скрестив ноги, и гладила пушистого ангорского кролика, что-то тихо ему нашептывая. Выглядела она при этом умиротворенной и совсем не похожей на ту глуповатую девицу, которой прикидывалась в школе. — Привет, Соната, — тихо поздоровалась Флаттершай, присаживаясь рядом. Соната вздрогнула и подняла на нее глаза. В них мелькнул испуг, но, увидев, что это всего лишь Флаттершай, она немного расслабилась. — А, это ты, — сказала она. — Пришла проведать своих ушастых друзей? — И заодно поговорить с тобой, — честно ответила Флаттершай, стараясь быть увереннее. Это все для благой цели. — О Пинки. И о ее сестре, Сансет. Соната напряглась. К ней не впервые подходят с такой…просьбой. Но может быть в этот раз стоит? — Я не могу говорить о Пинки. Адажио запретила нам общаться с «врагами группы». — А ты всегда делаешь то, что говорит Адажио? — мягко спросила Флаттершай, поглаживая кролика, который тут же пристроился у нее на коленях. Соната опустила глаза. — Не всегда. Но… она моя сестра. И она… она может быть очень жестокой, если ее разозлить. Я не хочу, чтобы у Пинки были проблемы. Она… она хорошая. Единственная, кто отнесся ко мне по-человечески за долгое время. — Именно поэтому я здесь, — Флаттершай улыбнулась, все пока идет хорошо. — Сансет очень переживает за Пинки. Она хочет ей помочь. И я думаю, что ты тоже хочешь. Пинки не место среди «Сирен». И тебе тоже. И ты чувствуешь это. Соната кивнула, и в ее ярко-розовых глазах блеснули слезы. — Я вижу. И я пытаюсь ее защитить, как могу. Но Адажио… она что-то замышляет. Она говорила с Арией о каком-то «финальном ударе». О том, чтобы «убрать главную угрозу». Я не знаю, что это значит, но мне страшно. И за Пинки, и за… всех. — «Главную угрозу»? — Флаттершай нахмурилась. — Это может быть Сансет. Или Твайлайт. О…уммм, Соната, ты должна помочь нам, если ты не против конечно же. Расскажи все, что знаешь…нууу если опять же ты хочешь помочь. Мы сможем защитить Пинки и остановить Адажио. Соната колебалась. Она боялась мести сестры, но еще больше она боялась потерять единственного друга, который у нее появился. — Хорошо, — наконец прошептала она, сдавшись. — Я помогу. Но пообещайте, что с Пинки ничего не случится. — Обещаю, — твердо , но с привычной флаттершаевской нежностью сказала Флаттершай и, протянув руку, сжала ее ладонь. — Мы защитим ее и тебя.

***

Вечером в кабинете Твайлайт снова собрался «штаб». Рэрити, сияя, доложила об успехе с Трикси. Флаттершай, запинаясь, пересказала свой разговор с Сонатой. Новость о том, что Адажио готовит какой-то «финальный удар», заставила всех напрячься. — Нужно выяснить, что она задумала, — сказала Сансет, мрачнея. — И, конечно же, ударить первыми. Так, Спарки, что у нас с информацией от Флэша? Он узнал что-нибудь о Джильде? — Как раз сегодня передал, — Твайлайт достала из папки сложенный листок и прокашлялась. — Но не все так быстро, он поговорил со своим другом из «Сирен». Тот сказал, что Джильда в последнее время сама не своя, часто плачет и боится телефонных звонков. А еще он тоже слышал обрывок разговора Адажио с Арией, где упоминались «родители Джильды» и «проблемы с иммиграционной службой». Так что Крестоносцы не соврали. И Флеш так еще интересно добавил: «кажется, Адажио шантажирует Джильду угрозой депортации ее родителей, если я правильно складываю пазлы». — Вот же мразота стервозная, — процедила Радуга, сжимая кулаки. — Я должна поговорить с Джильдой. Она моя подруга детства. Если эта оранжевая стерва продолжает ей угрожать, я этого так не оставлю. — Будь осторожна, Дэши, — предупредила Твайлайт, осторожно положив руку на плечо Рэйнбоу. — Если Адажио узнает, что мы в курсе ее схемы, она может навредить родителям Джильды. — Я знаю, — Радуга кивнула. — Я поговорю с Джильдой так, чтобы никто не узнал. И предложу ей защиту. Если мы сможем переманить ее на нашу сторону, она расскажет нам все о планах Адажио. — Это было бы идеально, — согласилась Сансет. — Тогда у нас будет полная картина. Я потом кстати к вам подойду и… Остается только вопрос с клиникой и файлами Найт Муна. Трикси обещала узнать что-то о Шайнинге? — Да, — ответила Рэрити. — Она сказала, что у нее есть знакомая медсестра, которая работает в той клинике. Она попробует с ней поговорить в ближайшие дни. — Отлично, потому что еще больше я бы не хотела подставлять Каденс, чем мы уже сделали — Сансет хлопнула в ладоши. — Тогда у нас есть план по всем фронтам. Осталось только ждать и молиться, чтобы Старлайт не выкинула какой-нибудь фортель. — Кстати, о Старлайт, — вдруг сказал Спайк, который до этого молча сидел за своим ноутбуком. — Я тут мониторил школьную сеть, как ты просила, Твай. И наткнулся на кое-что странное. Кто-то пытался получить доступ к твоему личному делу. И к делу Сансет. Запрос шел с компьютера в кабинете Старлайт. В комнате повисла напряженная тишина. — Что ж она ищет? — спросила Эпплджек. — Не знаю, — покачал головой Спайк. — Но, судя по запросам, ее интересует все, что связано с вашим прошлым. Семья, старые школы, любые… инциденты. Сансет и Твайлайт переглянулись. Сансет почувствовала, как внутри все похолодело. Ее прошлое. Кристалл-Преп. Жесткий буллинг. Наркотики. Слухи о связях с бандами. Если Старлайт докопается до этого, у нее в руках окажется мощный компромат. Твайлайт, казалось, думала о том же. О своих родителях, об аварии, о своей уязвимости. Ее рука снова потянулась к слуховому аппарату. — Нужно ее опередить, — твердо сказала Сансет, хотя внутри у нее все дрожало. — Мы должны нанести удар первыми, пока она не использовала это против нас. — Но как? — спросила Радуга. — У нас пока нет ничего конкретного против нее. — Будет, через несколько недель, вникаете? — Сансет хищно улыбнулась. — Я знаю, где искать. Старлайт не единственная, кто умеет копаться в чужом грязном белье. Этот человек… из моего темного, но теперь полезного прошлого. Он должен мне услугу и я с него спросила. И у него есть доступ к базам данных, о которых Старлайт и не мечтала. Я узнаю, что она скрывает. И когда узнаю, мы используем это против нее. Твайлайт посмотрела на нее с тревогой и… восхищением. В этой девушке с огненными волосами и вечно злым видом было что-то, что заставляло ее сердце биться чаще. Что-то, что она не могла объяснить никакими научными терминами. — Будь осторожна, Сансет, — тихо сказала она. — Я всегда осторожна, Спарки, — ответила та, подмигнув. — Ну, почти всегда. Ладно, народ, расходимся. Завтра тяжелый день. И да, Твай, перестань уже грызть свой карандаш. Ты так все зубы сточишь. И без того нечем будет улыбаться, а у тебя, между прочим, улыбка красивая. Когда ты не хмуришься, конечно. Твайлайт, покраснев, выронила карандаш, который действительно грызла, не замечая этого. Сансет, усмехнувшись, вышла из кабинета, оставив ее в полном смятении. «Улыбка красивая»? Она что, сделала ей комплимент? Или это очередная издевка? С этой Шиммер никогда нельзя было быть уверенной наверняка. Но, как ни странно, от этой мысли на душе у Твайлайт стало немного теплее. И она поймала себя на том, что ей хочется, чтобы Сансет сказала это еще раз. И не в шутку. И может быть обняла ее.

***

Позже, когда «сёстры» разошлись, а Пинки осталась одна в общей комнате, она подошла к окну. Ей было очень плохо. Она скучала по Мод с её странными книгами, по родителям, которые всегда смеялись над её шутками. И по Сансет. Особенно по Сансет. Она знала, что предала её, что поступила как последняя слабачка. Но она не видела другого выхода. Чтобы хоть как-то отвлечься, она вытащила наушники обмотанные радужным скотчем и включила плейлист. Ей нужно было напомнить себе, кто она есть. Где-то внутри, под этой дурацкой оранжевой тряпкой, всё ещё жила та Пинки Пай, которая любила вечеринки, танцы до упаду и воздушные шары в форме жирафов. Она вышла в коридор и направилась к лифту. Когда двери закрылись, и она осталась одна в этом гудящем пространстве, музыка в наушниках предательски затихла, а затем и вовсе оборвалась — села батарейка. Пинки вздохнула и сняла наушники. Тишина давила на уши, напоминая о том, как сильно она всё испортила. Вот жизнь стерва. Ну ладно, раз не гребём лопатой, будем грести кренделем. И тогда она начала напевать. Сначала тихо, а потом всё громче. «Что там за сила, туц-туц, во мне живет. Электризует кровь и дает душе полёт…» Она притопывала ногой, покачивала бёдрами, и её розовые кудряшки прыгали, как сумасшедшие. На мгновение она забыла обо всём. Забыла об Адажио, об униформе, о страхе. Она снова была собой. Веселой и улыбчивой, всем дарящей радость Дианой Пинкаминой Пай. Двери лифта открылись, и она выпорхнула наружу, продолжая мурлыкать. Она не заметила, как из тени у стены за ней наблюдала пара внимательных глаз. То была Старлайт Глиммер. Она вышла из кабинета, услышав пение, и теперь смотрела вслед удаляющейся Пинки. — Значит, вот ты какая, новая игрушка Адажио, — прошептала она, постукивая пальцем по подбородку. — Сломленная, но не сдавшаяся. С искрой и неплохими задатками. Интересно и очень занимательно. К ней подошла запыхавшаяся Октавия. — Старлайт, ты не поверишь! Джильда из Сирен разговаривала с Рэйнбоу и этой новенькой, Сансет Шиммер, в восточном крыле! Старлайт медленно повернулась к ней, и на её губах заиграла холодная улыбка. — Вот как? Задира, качок и еще одна загнанная игрушка Адажио? Союз? Оу, это становится забавным. Спасибо, Окти. Ты свободна. — Когда помощница ушла, Старлайт ещё раз взглянула в сторону, куда ушла Пинки. — Хм, похоже, младшая сестра глупышка – ключ ко всей этой истории. Что ж, поиграем. – Старлайт потерла руки, словно муха и отошла обратно в тень. Она направилась к себе. Игра усложнялась, и это было ей по душе. Она пока не знала, что за её спиной тоже плетут сети, и что те, кого она считала пешками, уже готовят свой ход.