Алиенум

Солнце давно зашло за горизонт, и звёзды тускло освещали небо над особняком семьи Мун. В коридорах огромного дома стояла тишина — та особенная, густая тишина, которая бывает только глубокой ночью, когда даже прислуга уже спит. Мунденсер проснулась от резкого хлопка двери. Вздрогнув, она села в кровати и первым делом посмотрела на соседнюю кровать — ту, где должна была спать Твайлайт. Кровать была пуста. Одеяло откинуто, подушка смята, но девочки нет. Вокруг не было ни души, и это пугало. Особняк, который днём казался просто большим и немного мрачным, ночью превращался в лабиринт из тёмных углов и скрипучих половиц. Мунденсер натянула свои смешные тапочки с кроличьими ушами и, кутаясь в халат, вышла в коридор. Твайлайт жила у них всего три дня. Три дня с того момента, как страшная авария унесла жизни её родителей, а старший брат оказался в больнице в тяжёлом состоянии. Отец Мунденсер, Найт Мун, был деловым партнёром семьи Спаркл и сразу предложил взять девочку под опеку. Для Мунденсер это было счастьем — её лучшая подруга, её маленькая звёздочка, теперь будет жить с ней. Но Твайлайт почти не выходила из их общей комнаты. Она почти не говорила. Почти не ела. И всё время поправляла новый слуховой аппарат, который ей выдали после аварии, — прежний был повреждён, а без него Твайлайт почти ничего не слышала. Мунденсер понимала, что подруга ещё не освоилась в особняке. Здесь легко заблудиться даже днём, что уж говорить о ночи. Наверное, Твайлайт просто пошла в ванную или на кухню за водой и потерялась. «Бедная моя крошечка, — подумала Мунденсер, на цыпочках спускаясь по лестнице. — Надо её найти. Как я могу бросить её одну?» Она уже представляла, как утром будет холить и лелеять своё маленькое счастье — принесёт Твайлайт завтрак в постель, даст свою любимую книгу с картинками, может быть, даже позволит потрогать свои музыкальные шкатулки, к которым обычно никого не подпускала. Ведь кроме Твайлайт никто не приносил радость в её унылую роскошную жизнь. Никто не слушал её болтовню о сцене и мюзиклах с таким вниманием. Никто не улыбался ей так искренне. И пусть только кто-нибудь попробует запретить ей заботиться о подруге — она пройдёт через всё. Только через её труп. Спустившись на первый этаж, Мунденсер заметила полоску тёплого света, пробивающуюся из-под двери отцовского кабинета. Дверь была приоткрыта. Она хотела постучать и спросить, не видел ли он Твайлайт, но замерла, услышав голоса. — Понимаешь ли, у тебя будут совсем иные задачи, Твайлайт, — голос отца звучал строго, по-деловому, без той мягкости, которую он иногда использовал с Мунденсер. Шаги переместились в другую часть комнаты. Мунденсер инстинктивно прижалась к стене, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Почему Твайлайт там? О чём они говорят? — И нет, отпусти свою руку, — снова заговорил Найт Мун. — Я спешу предугадать твой вопрос… Да, по-другому никак. Если хочешь, можем возложить эту ответственность на Мунденсер, но ты ведь хочешь получить власть и возможность управлять определённой частью своей жизни сама, не так ли? А у тебя будет много власти и возможностей, не переживай. Тогда, значит, тебе лучше согласиться, малышка. Так всем будет проще. Ответственность? На неё? Мунденсер затаила дыхание. О чём говорит отец? — И Шайнингу? — раздался тихий, испуганный голос Твайлайт. Он звучал так, словно девочка сейчас заплачет. — И Шайнингу. Мунденсер не стала слушать дальше. Что-то в голосе отца — холодное, расчётливое — напугало её больше, чем ночные тени в коридорах. Она попятилась, стараясь не шуметь, и быстро пошла обратно в комнату. Она подождёт Твайлайт там. Она обязательно спросит, о чём они говорили. И Твайлайт ей всё расскажет, ведь они лучшие подруги. Но на следующий день Твайлайт стала другой. Она больше не плакала по ночам. Она выпрямила спину, поправила слуховой аппарат и посмотрела на Мунденсер каким-то новым, чужим взглядом. — О чём ты говорила с моим отцом? — спросила Мунденсер. — Ни о чём особенном, — ответила Твайлайт, отводя глаза. — Просто обсуждали моё будущее. — Какое будущее? Что за ответственность? — Я не могу сказать. — Почему? Мы же подруги! Ты можешь мне всё рассказать! Твайлайт долго молчала, глядя в окно. Потом тихо сказала: — Я обещала, что никому не скажу. Это важно. Это… ради Шайнинга. Мунденсер почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Подруга, которую она любила больше всех на свете, теперь что-то скрывала от неё. Что-то, связанное с её отцом. Что-то, что заставило Твайлайт измениться за одну ночь. Она не знала, что именно услышала у кабинета, но одного было достаточно: отец предложил Твайлайт какую-то сделку, и та согласилась. А Мунденсер осталась в стороне, как будто её мнение ничего не значило. Через неделю Твайлайт перевели в другую комнату, объяснив это тем, что ей нужно больше тишины и покоя для учёбы. Через месяц она поступила в школу-интернат для одарённых детей. Мунденсер видела её всё реже и реже, а когда они встречались, Твайлайт была вежливой, холодной и далёкой — совсем не той девочкой, с которой они когда-то строили замки из подушек и шептались по ночам. Их дружба умерла, а Мунденсер так и не узнала почему.

***

Сансет не могла найти Твайлайт уже несколько часов. Она просидела все уроки, и ни на одном из них эта ботанка не появилась. Даже на тех, где её присутствие считалось практически обязательным — например, на продвинутой химии, ради которой Твайлайт, по слухам, когда-то лично выбивала себе разрешение посещать курс на класс старше. — Видимо, сегодня какой-то особый день, — пробормотала Сансет, шагая по коридору и вглядываясь в толпу учеников. Все как один были в одинаковой униформе различающейся только по цветам, и высмотреть среди них копну фиолетовых волос, убранных в неизменный пучок, было почти невозможно. Сансет в очередной раз порадовалась, что отказалась от типирования. Ходить целыми днями в этом унылом фиолетовом цвете (Сансет уверена, что попала бы к «Альфа») она бы точно не смогла. Её кожаная куртка, потёртые джинсы и тяжёлые ботинки и так вызывали косые взгляды, но ей было плевать. Она завернула за угол и чуть не врезалась в Спайка. Парень был одет в ярко-голубой лабораторный халат поверх обычной формы и в купальную шапочку с изображением зелёного дракончика. В руках он держал какой-то пакет с химикатами. — Эй, Сансет, кого ищешь? — спросил он, поправляя шапочку. Сансет прыснула в кулак, но быстро взяла себя в руки. — И тебе привет, Спайк. Твою хозяйку ищу, но, судя по твоему виду, ты сильно занят, так что не отвлекаю. Она уже собиралась двинуться дальше, но Спайк проворно преградил ей путь. — Ну что такое? Мне тоже некогда. — Вообще-то я знаю, где Твайлайт. И стоп, она не моя хозя— Сансет резко закрыла ему рот ладонью, оглянулась по сторонам — не слышал ли кто — и усмехнулась. — Ладно-ладно, извини. Показывай, где эта заучка. Спайк закатил глаза, но спорить не стал. Он махнул рукой, приглашая следовать за ним, и зашагал в сторону лестницы, ведущей в подвальный этаж. — Она в лаборатории, — объяснял он на ходу. — Твайлайт там с самого утра. Сказала, что ей нужно закончить какой-то важный проект, и чтобы её не беспокоили. Даже слуховой аппарат сняла — он ей мешает, когда она работает. — Сняла аппарат? — Сансет нахмурилась. — То есть она там вообще ничего не слышит? — Вообще, — подтвердил Спайк. — Поэтому если хочешь с ней поговорить, придётся подойти и постучать по плечу. Только осторожно, она пугается. Один раз я так сделал, и она чуть не вылила на меня серную кислоту. — Утешил, — буркнула Сансет. Они спустились в подвал и прошли по длинному коридору. Спайк остановился у массивной двери с табличкой «Лаборатория №3. Допуск только для старших курсов» и кивнул. — Вот. Она там. А мне пора — у меня реактивы греются. Он убежал, а Сансет толкнула дверь и вошла. То, что она увидела, заставило её замереть на пороге. Лаборатория напоминала огромный светящийся город из конструктора лего — такой Сансет однажды видела в торговом центре, когда была маленькой. Повсюду, от пола до потолка, тянулись стеклянные трубки и колбы, соединённые в сложные системы. В них переливались яркие жидкости: изумрудно-зелёная, электрически-синяя, янтарная, рубиновая. Жидкости булькали, пузырились, время от времени меняя цвет, когда смешивались в переходах. Вдоль стен стояли стеллажи с химикатами в тёмных бутылях, а на столах громоздились приборы, названия которых Сансет даже не знала. Что-то гудело низким басовитым звуком, что-то ритмично щёлкало, отмеряя капли, что-то пыхтело паром. В воздухе витал запах озона, спирта и ещё чего-то сладковатого. Но центром всего этого хаоса была Твайлайт. Она стояла посреди комнаты в белом лабораторном халате поверх школьной формы. Волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, растрепались, и несколько прядей выбилось. На глазах — защитные очки. Слухового аппарата, как и говорил Спайк, не было. Твайлайт держала в руках паяльник с тонким жалом и соединяла какие-то детали, похожие на компьютерную плату. Её движения были точными, уверенными, почти гипнотическими. Она подносила жало к контактам, наносила припой тонкой серебристой линией, и на плате загорался очередной светодиод. Сансет задержала дыхание. В этом неоновом полумраке, среди гудящих машин и светящихся колб, Твайлайт выглядела иначе. Не как заучка-староста, вечно сверлящая всех взглядом поверх очков. Не как надменная «королева улья». А как кто-то увлечённый, живой, настоящий. Беззащитный, потому что без слухового аппарата она была словно в вакууме, отрезанная от внешнего мира. Но при этом — сосредоточенная, спокойная, занимающаяся делом, которое явно приносило ей удовольствие. В груди у Сансет шевельнулось странное чувство — смесь восхищения, любопытства и чего-то ещё, чему она не могла подобрать название. Ей вдруг захотелось узнать, что именно Твайлайт делает. Зачем ей эта плата? Почему она торчит в лаборатории одна, вместо того чтобы идти на уроки? Она тихо подошла ближе, стараясь не шуметь. Дождалась, пока Твайлайт отложит паяльник на подставку, и протянула руку, чтобы легонько похлопать её по плечу. Но то ли она шагнула слишком громко, то ли Твайлайт почувствовала вибрацию пола — в любом случае, та резко развернулась, вскрикнула и, поскользнувшись на гладком полу, врезалась прямо в Сансет. Они рухнули на пол с грохотом, достойным небольшого землетрясения. Сансет ударилась спиной, Твайлайт приземлилась сверху, оседлав её. Защитные очки слетели и покатились куда-то под стол. — Ай! — Сансет поморщилась, но, осознав ситуацию, вдруг начала смеяться. — Ну и реакция у тебя, Спаркл. Могла бы сразу предупредить, что ты у нас мастер боевых искусств. Твайлайт, судя по выражению лица, всё ещё не понимала, что произошло, а главное — не слышала ни слова. Она быстро сползла с Сансет, схватила с соседнего стола слуховой аппарат и, покраснев до корней волос, вставила его в ухо. Аппарат тихо пискнул, настраиваясь. — Шиммер?! — голос у Твайлайт был возмущённый, но дрожащий. — Что ты здесь делаешь? И почему ты подкрадываешься, как грабитель? — Я не подкрадывалась, — Сансет всё ещё лежала на полу, широко улыбаясь. — Я вообще-то хотела вежливо привлечь твоё внимание. Но кто-то слишком нервный. — Кто-то слишком… — Твайлайт замолчала, заметив, что Сансет лежит на холодном кафеле и даже не пытается подняться. — Ты не ушиблась? — Немного, но твоя посадка смягчила удар, — Сансет наконец села и потёрла спину. — Серьёзно, ты как кошка. Откуда такая реакция? Вас что, в ваших спецшколах для одарённых ещё и ниндзя-тренингу обучают? Твайлайт поджала губы. Протянула руку, помогая Сансет подняться. Ладонь у неё была тёплая и чуть влажная от волнения. — Это просто инстинкт, — сухо ответила она. — Не люблю, когда трогают со спины. Особенно когда не слышу. — Ладно, учту, — Сансет отряхнула джинсы и огляделась. — А ты тут, я смотрю, город строишь. Химический мегаполис. Впечатляет. — Это экспериментальная установка для анализа феромонов, — Твайлайт машинально поправила очки, которые чудом уцелели при падении. — Я пытаюсь выделить… — она осеклась. — Подожди, почему я тебе это объясняю? Ты вообще зачем пришла? — Тебя искала, — Сансет скрестила руки на груди. — Ты пропустила все уроки. Даже химию. Я решила проверить, не случилось ли чего. Может, тебя похитили инопланетяне или ты провалилась в четвёртое измерение, пока решала уравнения. Твайлайт нахмурилась. — Я не пропускала уроки, я отпросилась. У меня есть разрешение от директора на индивидуальные занятия в лаборатории. И тебя это вообще не касается, Шиммер. Ты мне не надзиратель. — Слушай, а может, хватит уже? — Сансет шагнула ближе. — Ты ведёшь себя так, будто я твой враг. Я просто спросила, всё ли с тобой нормально. Ты выглядишь уставшей. Когда ты в последний раз спала? Ела? — Это не твоя забота, — Твайлайт отвернулась к своему столу, делая вид, что поправляет колбы, хотя они и так стояли ровно. — А я не спрашиваю, моя это забота или нет. Я вижу, что ты вымотана, и это факт. Ты хоть понимаешь, что если свалишься от недосыпа, от твоей «пирамиды» мокрого места не останется? Твои же собственные правила тебя и раздавят. Твайлайт резко обернулась. В её глазах блеснул гнев. — Ты ничего не знаешь о моих правилах. И о моей пирамиде. Ты вообще о системе знаешь только то, что она тебе не нравится. А почему она работает, какие механизмы её поддерживают, чем я жертвую ради того, чтобы школа не превратилась в хаос — это тебе не интересно, хоть ты и пыталась притворяться на крыше, что тебе есть до меня дело. Ты просто пришла, увидела, что я не в порядке, и решила проявить «заботу», чтобы потом уйти и чувствовать себя хорошей. Так вот: я не твой благотворительный проект, Шиммер. Если хочешь помочь — не мешай работать. В лаборатории повисла тишина, нарушаемая только гулом приборов. Сансет стояла, глядя на раскрасневшуюся, взъерошенную Твайлайт, и чувствовала, как внутри закипает раздражение. Но вместе с ним — и что-то ещё. Уважение? Эта девочка только что отчитала её так, что возразить было нечего. — Во-первых, я не «просто пришла», — медленно сказала Сансет. — Я искала тебя два часа. Облазила всю школу. Это не похоже на поведение человека, который хочет «уйти и чувствовать себя хорошей». Во-вторых, да, я не знаю, как работает твоя система. Потому что ты никому не даёшь в неё вникнуть. Ты держишь всё при себе, как будто боишься, что если кто-то узнает детали, ты потеряешь контроль. — Может, так и есть, — тихо ответила Твайлайт. Сансет замолчала. Что-то в этом коротком признании — неожиданно честном, без обычной маски надменности — заставило её пересмотреть тактику. — Ладно, — сказала она, поднимая руки. — Перемирие. Я правда хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. И раз ты жива и даже способна орать — значит, всё не так плохо. Я пойду. Она развернулась к двери, но Твайлайт вдруг окликнула её: — Подожди. Сансет обернулась. — Ты… — Твайлайт запнулась, словно подбирая слова. — Ты правда искала меня два часа? — Ну, может, полтора, — Сансет пожала плечами. — Остальное время я отвлекалась на Спайка в дурацкой шапочке. Уголок губ Твайлайт дрогнул. — У него сегодня день рождения. Я подарила ему эту шапочку. Он её обожает. — Серьёзно? — Сансет фыркнула. — Тогда прошу прощения за «дурацкую». Шапка что надо. Особенно дракончик. Они помолчали. Атмосфера в лаборатории стала чуть менее напряжённой. — Почему ты не на уроках? — спросила Твайлайт. — У тебя вроде бы сейчас история. — Сбежала, — честно призналась Сансет. — Там тема скучная. И вообще, у меня были дела поважнее. — Какие? — Найти тебя. Твайлайт моргнула. Отвела взгляд. — Ты странная, Шиммер. — Это я уже слышала, — Сансет подошла к столу и села на край, игнорируя возмущённый взгляд Твайлайт, явно не одобрявшей такое отношение к лабораторной мебели. — Слушай, Спаркл. Я понимаю, что ты не хочешь со мной откровенничать. Мы не подруги, и доверять тебе мне причин нет. Но ситуация со Старлайт Глиммер и другими касается нас обеих. Если ты будешь продолжать игнорировать всё вокруг и запираться в этой пещере, ты пропустишь момент, когда она нанесёт удар. Твайлайт сняла защитные очки и протёрла их краем халата. — Я не игнорирую, — сказала она. — Я анализирую. Старлайт — не та проблема, которую можно решить кулаками или подколами. Она умна. У неё есть ресурсы. И если я не пойму, чего именно она добивается, я не смогу её остановить. — И чего же она добивается? Твайлайт помедлила. — Власти. Не просто школьной популярности — это ей не нужно. Она метит выше. В совет попечителей. В связи с людьми, которые управляют не только школой, но и городом. Моя «пирамида» — это не просто рейтинговая система, это структура влияния. Если Старлайт её разрушит или перехватит контроль, она получит доступ к информации, связям, ресурсам, которые ей не должны принадлежать. Я не могу этого допустить. Сансет слушала внимательно. Впервые (кроме того примирительного разговора — но он не считается, они обе тогда были на эмоциях), Твайлайт говорила с ней не как с нарушительницей порядка, а как с кем-то, кому можно объяснить. И то, что она говорила, звучало логично. Даже пугающе логично. — Ладно, — сказала Сансет. — Допустим, я понимаю. Но объясни тогда одну вещь. Если ты такая умная и всё анализируешь, почему ты до сих пор не нашла способ обезвредить Старлайт и Адажио например, не превращаясь при этом в ходячего зомби? Ты спишь вообще? Ешь? Или твой организм работает на чистом кофеине и упрямстве? — Это не твоё… — Это моё дело, потому что если ты свалишься, Старлайт или кто угодно, кто метит выше победит, а я останусь без единственного союзника, который хоть что-то понимает в этой чёртовой системе. Так что да, твоё здоровье — это теперь моё дело. Привыкай. Твайлайт открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась. Вместо этого она сняла очки окончательно и устало потёрла переносицу. — Сегодня я завтракала. В семь утра. И спала четыре часа. Тебя это устраивает? — Нет, — отрезала Сансет. — Четыре часа — это не сон, это издёвка над организмом. Ладно, давай так. Ты сейчас выключаешь свои колбы, убираешь паяльник и идёшь со мной в столовую. У них сегодня должны быть те жуткие пончики с джемом, которые ты, я видела, тайком ешь, когда думаешь, что никто не смотрит. — Я не тайком… — Ещё как тайком. Я следила. Твайлайт густо покраснела. — Ты следила за мной? — В целях безопасности, — Сансет подмигнула. — Ты важный стратегический объект, Спаркл. — Это не смешно, — Твайлайт скрестила руки, но в голосе её уже не было прежней резкости. — И я не могу просто бросить установку, она работает в непрерывном цикле, если её выключить сейчас, все данные будут потеряны. — Тогда быстро объясни, как её безопасно поставить на паузу, и мы уйдём. Я подожду. Твайлайт вздохнула, но, видя упрямое выражение лица Сансет, сдалась. Она подошла к главному пульту и начала нажимать кнопки, что-то бормоча себе под нос. — Если данные собьются, ты будешь виновата, — предупредила она. — Замётано, — Сансет соскочила со стола. — С тебя рассказ о том, что это вообще за проект. Через десять минут они уже шли по коридору в сторону столовой. Твайлайт, вопреки своим протестам, действительно выглядела голодной — по крайней мере, пончики она уплетала с такой скоростью, что Сансет даже присвистнула. — Не смотри на меня так, — буркнула Твайлайт с набитым ртом. — Ты сама меня притащила. — Я не осуждаю, я впечатлена. Ты уничтожила три штуки за две минуты. Это рекорд. — Я не ела нормально со вчерашнего утра, — призналась Твайлайт, допивая чай. — Забыла. — Вот об этом я и говорю. Ты себя до ручки доведёшь. — Я справляюсь. — Справляются с домашним заданием, Спаркл. А с жизнью — живут. Ты живёшь вообще? Твайлайт промолчала, глядя в свою кружку. Сансет вдруг поняла, что этот вопрос попал в точку. Твайлайт не жила. Она функционировала. Как одна из тех машин в её лаборатории — чётко, безостановочно, на пределе возможностей. — Расскажи мне про Мунденсер из «Лунных Теней», — внезапно попросила Сансет. Твайлайт замерла. Поставила кружку на стол. Долго молчала, а потом заговорила — тихо, медленно, словно каждое слово давалось ей с трудом. — Мы дружили. Когда были маленькими. Она была… она была самым светлым человеком в моей жизни. Всегда улыбалась. Всегда что-то придумывала. Называла меня своей звёздочкой. — А потом? — Потом всё изменилось. Мои родители погибли. Шайнинг попал в больницу. Мне было десять, я ничего не понимала. И тогда появился мистер Мун, отец Мунденсер. Он предложил помощь. Оплатил лечение Шайнинга, взял меня под опеку. Дал мне слуховой аппарат — после аварии я почти оглохла, старый разбился. Я была ему благодарна. Я думала, что он добрый. Твайлайт замолчала. Сансет не торопила её. — Но добрым он не был, — продолжила Твайлайт. — Он был деловым человеком. И у него были планы. Он сказал мне, что я должна буду возглавить школьную систему иерархии — «пирамиду», как её называют. Это был проект, который он продвигал через попечительский совет. Ему нужен был кто-то на месте, кто будет контролировать учеников, собирать информацию, управлять процессами. Идеальный кандидат — умная, дисциплинированная девочка, которая не сможет отказать, потому что от этого зависит жизнь её брата. — Он шантажировал тебя Шайнингом? — Он не говорил прямо. Он говорил: «Ты ведь хочешь, чтобы с Шайнингом всё было хорошо? Тогда помоги мне, и я помогу тебе». Когда тебе десять, ты не видишь разницы между просьбой и угрозой. Ты просто делаешь, что говорят. Я согласилась возглавить проект. И почти сразу потеряла Мунденсер. — Она узнала? — Я не знаю точно. Думаю, она подслушала часть нашего разговора с её отцом. Той ночью в особняке. Я была в его кабинете, мы обсуждали детали, и она… она, наверное, слышала что-то. Что-то, что заставило её решить, будто я предала нашу дружбу ради власти. Я какое-то время приходила в себя, делала всё, что велит её отец и немного избегала Мунденсер. Она перестала со мной разговаривать. Я пыталась объяснить, но она не слушала. Каждый раз, когда я начинала говорить, она просто уходила. А потом я уехала в интернат. И всё закончилось. Сансет слушала, и внутри неё закипала смесь гнева и жалости. Гнева на Найт Муна, который использовал десятилетнего ребёнка в своих целях. Жалости к Твайлайт, которая столько лет несла этот груз в одиночку. — Ты не пробовала рассказать ей сейчас? — спросила она. — Вы обе уже взрослые. Может, она выслушает? — Пробовала, — Твайлайт горько усмехнулась. — Много раз. Но она уже составила своё мнение. Для неё я — та, кто променяла дружбу на статус и власть. С этим ничего не поделаешь. — Неправда, — резко возразила Сансет. — Всегда можно что-то поделать. Просто нужно найти правильный подход. — Ты её не знаешь. — А ты, похоже, давно с ней нормально не говорила. Твайлайт поджала губы. Возразить было нечего. — Ладно, — Сансет откинулась на спинку стула. — Оставим пока Мунденсер. Расскажи про родителей. Про аварию. Если хочешь, конечно. Твайлайт долго смотрела в окно. За ним солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона. — Это был дождливый вечер, — начала она. — Мы возвращались из театра. Мама, папа, Шайнинг и я. Шайнинг тогда уже учился в колледже, но приехал на каникулы. Мы сидели сзади, я читала книгу. Мама обернулась и сказала: «Твайли, отложи книгу, в машине темно, испортишь зрение». Я закатила глаза, но отложила. Это было последнее, что она мне сказала. Голос её дрогнул, но она продолжила: — На перекрёстке в нас влетел грузовик. Водитель уснул за рулём. Удар пришёлся на сторону родителей. Шайнинг успел прикрыть меня собой, но его самого сильно зажало. Я отделалась сотрясением и потерей слуха — баротравма и повреждение слухового нерва. Родители… они умерли на месте. Шайнинг остался жив, но получил травму позвоночника. Врачи сказали, что он, возможно, не сможет ходить. Сансет молчала. Слова казались бессмысленными. — Лечение стоило огромных денег, — говорила Твайлайт. — У нас были сбережения, но их не хватало. И тогда появился мистер Мун. Он знал моих родителей — они вместе работали в городском совете. Сказал, что оплатит всё: больницу, реабилитацию, лучших врачей. И оплатил. Шайнинг сейчас ходит. С трудом, с тростью, но ходит. У него есть невеста — Каденс, она была моей няней с моего рождения. Они любят друг друга. Они должны быть счастливы. И ради этого я готова возглавлять хоть сотню пирамид. Она сняла очки и вытерла глаза. Сансет заметила, что у неё дрожат руки. — Это неправильно, — сказала Сансет. Твайлайт подняла на неё взгляд. — То, что тебя заставляют расплачиваться за доброе дело, — пояснила Сансет. — Мистер Мун помог твоему брату, и это хорошо. Но держать тебя на крючке годами, использовать как инструмент — это не помощь, это манипуляция. Он не благодетель, он кукловод. И то, что ты продолжаешь играть по его правилам, не делает тебя благодарной, это делает тебя заложницей. — У меня нет выбора, — тихо ответила Твайлайт. — Если я откажусь, он может перестать финансировать лечение Шайнинга. Или, что хуже, найдёт способ навредить ему. Или Каденс. Я не могу так рисковать. — А ты пробовала найти другой способ? Обратиться в суд? К журналистам? — Пробовала. У него связи везде. Любая попытка пойти против него заканчивалась предупреждением: «Твайлайт, не делай глупостей. Помни о брате». Я больше не рискую. Они замолчали. В столовой почти никого не осталось — обеденное время давно прошло. Где-то на кухне гремели посудой. — Знаешь, — заговорила Сансет, — я когда-то тоже думала, что у меня нет выбора. Жила на улице. Связалась с плохой компанией. Делала вещи, за которые мне до сих пор стыдно. И мне казалось, что это навсегда, что я не выберусь. Но меня вытащили. Семья Пай — Пинки и её родители. Они просто… поверили в меня. Дали шанс. И я поняла, что выбор есть всегда. Иногда он дурацкий, иногда страшный, но он есть. Твайлайт слушала, не перебивая. — Я не говорю, что ты должна прямо сейчас всё бросить и пойти войной на мистера Муна, — продолжила Сансет. — Я говорю, что тебе не обязательно справляться в одиночку. Ты не одна. У тебя есть Спайк. Есть я, как ни странно. И Радуга с Рарити, да даже Эппл Джек, черт возьми. Мы можем помочь. Но для этого тебе нужно перестать держать оборону и хотя бы на миллиметр опустить стены. Твайлайт долго смотрела на неё. В её глазах читалась сложная гамма эмоций — недоверие, усталость, надежда. Потом она вздохнула и сказала: — Ты удивительно настойчивая, Шиммер. — Я в курсе. Это мой главный недостаток и главное достоинство. — И ты правда думаешь, что мы сможем противостоять Найт Муну? — Не знаю, — честно сказала Сансет. — Но попробовать стоит. Хотя бы ради того, чтобы ты наконец выспалась. Твайлайт фыркнула. Это был почти смех. — Ладно, — сказала она. — Допустим, я согласна попробовать. С чего начнём? — С того, что ты перестанешь решать всё сама, — Сансет подалась вперёд. — Рассказывай, что у нас есть на Старлайт. Потому что я кое-что раскопала, и, кажется, ниточки ведут к нашему общему другу — Найт Муну. Твайлайт побледнела. — Что? — Ага. Похоже, твой благодетель саморитяшный не просто так держит тебя в этой школе. Ты — часть большой игры, Спаркл. И Старлайт — тоже. Вопрос только в том, кто из вас для него предпочтительнее. Твайлайт устало потёрла виски. — Я предполагала, что Старлайт связана с ним. Она слишком уверенно действует, словно у неё есть защита сверху. Но у меня не было доказательств. — Теперь будут, — Сансет достала телефон и показала экран. — Я связалась с одним знакомым из моего тёмного прошлого. Он обещал нарыть компромат на Старлайт. Меньше чем через месяц у нас будет такая информация, о который ты даже и не мечтала. Твайлайт прочитала сообщение на экране и подняла брови. — К.С.? Кто это? — Лучше тебе не знать, — Сансет убрала телефон. — Скажем так, человек, который умеет находить то, что спрятано. Когда-то я помогла ему выбраться из передряги, теперь он возвращает долг. — Это законно? — Не совсем. — Шиммер! — А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока Старлайт нанесёт удар? Мы не в библиотеке, Спаркл, мы на войне. А на войне все средства хороши. — Это опасная логика, — Твайлайт нахмурилась. — Если мы начнём использовать грязные методы, чем мы будем отличаться от них? — Тем, что мы используем их для защиты, а не для нападения, — парировала Сансет. — Это большая разница. Но если у тебя есть идея получше — я слушаю. Твайлайт задумалась. — Мне нужно проанализировать то, что ты принесёшь. Но параллельно я могу попробовать отследить финансовые потоки Старлайт. Если она связана с Муном, это должно где-то отражаться. Школьные гранты, стипендии, распределение бюджета. У меня есть доступ к некоторым базам. — Вот это уже разговор, — Сансет одобрительно кивнула. — Значит, план такой: я ищу какую-то информацию сама, пока нам не прислали более подробную. Ты копаешь в базах. Встречаемся завтра после уроков, сверяем данные. Идёт? — Идёт, — кивнула Твайлайт. Потом добавила тише: — Спасибо. За то, что искала меня. И за разговор. — Обращайся, — Сансет поднялась. — Я пойду, у меня ещё дела. А ты иди в комнату и поспи. Без возражений. — Я уже говорила — ты невыносима. — Это часть моего обаяния. Всё, пока. Сансет вышла из столовой, а Твайлайт осталась сидеть, глядя ей вслед. В груди у неё было странное чувство — смесь облегчения, тревоги и чего-то ещё, похожего на осторожную надежду. Впервые за долгое время она не чувствовала себя совершенно одинокой.

***

Сансет не спала всю ночь. Она сидела на кровати, скрестив ноги, с ноутбуком на коленях, и сверлила взглядом экран, где в защищённом окне чата мигал курсор. Контакт, который она открыла, был помечен только инициалами: «К.С.». Человек из той жизни, которую она поклялась забыть. Из Кристалл-Преп, из тех мутных времён, когда она была не просто «трудным подростком», а курьером в мелкой группировке, занимавшейся распространением лёгких наркотиков и прочей сомнительной деятельностью. Она тогда была злой, отчаянной и верила, что весь мир против неё. Семья Пай вытащила её из этого болота. Дали шанс. И теперь, ради них, ради Пинки и, что уж скрывать, ради одной невыносимой фиолетовой зануды, она готова была снова нырнуть в эту грязь. Она набрала сообщение: «К.С., это Сансет. Помнишь, ты говорил, что должен мне за тот раз с сервером? Время платить по счетам. Нужна инфа на одного человека. Старлайт Глиммер. Всё, что есть в закрытых базах. Особенно личное, компромат. Жду.» Нажала «отправить» и откинулась на подушку, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к самой себе. Но другого выхода не было. Старлайт играла грязно, и отвечать нужно было тем же. Утро встретило её коротким ответом: «Принято. Будет через 3 недели. У меня дохера дел и в целом это не самая простая задачка. И, Шиммер, мы в расчёте. Больше не пиши.» Сансет швырнула телефон на кровать. Три недели. У них было три недели, чтобы подготовиться к удару Старлайт, не зная, откуда он придёт. — Многовато конечно, но пойдет.

***

В школе её встретила привычная атмосфера гнетущего напряжения, но теперь она смотрела на неё другими глазами. Она видела не просто «порядок», а отлаженную машину подавления. В коридоре она столкнулась с Твайлайт. Та выглядела немного лучше, чем вчера, — по крайней мере, под глазами больше не залегали тени, а пучок на голове был чуть менее похож на воронье гнездо. — Ты поспала? — вместо приветствия спросила Сансет. — Шесть часов, — ответила Твайлайт. — Благодаря кое-кому, кто запретил мне возвращаться в лабораторию. — Я не запретила, я настоятельно рекомендовала. Это разные вещи. — Ты буквально забрала мой пропуск. — В целях безопасности. Твоей же. Твайлайт покачала головой, но без обычного раздражения. Они пошли вместе по коридору, и это было странно — шагать рядом, не споря, не пытаясь уколоть друг друга. Сансет подумала, что за последние дни они прошли путь от вражды до какого-то странного, хрупкого перемирия. Перед началом первого урока они остановились у расписания. Сансет лениво скользнула взглядом по строчкам и вдруг нахмурилась. — Слушай, Спаркл, а почему у тебя в расписании значится «индивидуальный проект» вместо физкультуры? Это такая привилегия для избранных? Твайлайт напряглась. Она поправила очки и сухо ответила: — Это не привилегия. Это необходимость. У меня освобождение от физических нагрузок по медицинским показаниям. — Медицинским? — Сансет повернулась к ней. — Это из-за слуха? — Не только, — Твайлайт явно не хотела продолжать, но под пристальным взглядом Сансет сдалась. — После аварии у меня были проблемы с вестибулярным аппаратом. Я не могу бегать, прыгать, делать резкие движения — у меня начинается головокружение и тошнота. Со временем стало лучше, но врач рекомендовал избегать нагрузок. — Понятно, — Сансет кивнула. — Тогда логично. Она ожидала, что Твайлайт продолжит защищаться или язвить, но та просто стояла, глядя куда-то в сторону. И Сансет вдруг поняла, что за этой короткой фразой — «проблемы с вестибулярным аппаратом» — стоит ещё один кусок жизни, который Твайлайт привыкла носить в одиночку. — Ладно, — сказала она, меняя тему. — Что по плану на сегодня? Кроме того, что ты опять попытаешься запереться в лаборатории и не есть до вечера. — Я не… — Твайлайт, у тебя на лбу написано «я опять забуду пообедать». Так что я за тобой зайду в час. И мы вместе пойдём в столовую. Это не обсуждается. Твайлайт открыла рот, закрыла, потом вздохнула: — Ты невыносима. — Я знаю. Это часть моего обаяния. Они разошлись по классам, но договорённость осталась. И ровно в час Сансет возникла на пороге лаборатории с двумя упаковками сэндвичей и бутылкой апельсинового сока. — Обед, Спаркл. Отрывайся от своих колб. Твайлайт, которая на этот раз была в слуховом аппарате, подняла голову от микроскопа и удивлённо моргнула. — Ты серьёзно пришла. — А ты думала, я шучу? — Сансет поставила еду на свободный угол стола. — Давай, ешь. У тебя пятнадцать минут, потом я уйду и дам тебе спокойно работать. — Очень великодушно с твоей стороны — дать мне спокойно работать в моей собственной лаборатории, — пробормотала Твайлайт, но сэндвич взяла. Они ели молча. Потом Твайлайт неожиданно сказала: — Я думала над твоими словами. Насчёт того, что я держу всё в себе. — И? — Ты во многом права, — Твайлайт говорила медленно, тщательно подбирая слова. — Я привыкла никому не доверять. После того, что случилось с Мунденсер… после того, как она отвернулась от меня, даже не выслушав… я решила, что проще всё делать самой. Никто не предаст, если никого не подпускать. — Логично, — кивнула Сансет. — Но неправильно. — Я знаю, — Твайлайт сняла очки и потёрла глаза. — Просто я не умею по-другому. Весь мой опыт говорит, что доверие — это слабость, которую рано или поздно используют против тебя. — А мой опыт говорит, что без доверия ты просто загнёшься в одиночестве, — Сансет пожала плечами. — Но я не буду тебя переубеждать. Ты сама должна решить, стоит ли рискнуть. — Ты рискнула, — заметила Твайлайт. — Когда рассказала мне о своём прошлом. О том, чем занималась в Кристалл-Преп. Сансет напряглась, но быстро взяла себя в руки. — Я рассказала тебе минимум. Без деталей. — И всё же. Ты доверилась мне. Почему? Сансет задумалась. Потом честно ответила: — Потому что ты, при всём своём занудстве и надменности, ни разу не использовала то, что знаешь обо мне, против меня. А возможностей было полно. Ты могла бы рассказать про мой привод в полицию, про мою старую компанию, про что угодно — и уничтожить меня в этой школе за один день. Но ты этого не сделала. — Это было бы нечестно, — тихо сказала Твайлайт. — Вот именно, — Сансет улыбнулась. — Ты играешь по правилам, Спаркл. Даже когда это тебе невыгодно. И за это я тебя уважаю. Твайлайт отвернулась, делая вид, что изучает показания какого-то прибора, но Сансет заметила, как порозовели кончики её ушей. — Мы договорились на пятнадцать минут, — сказала Твайлайт, не оборачиваясь. — Твоё время вышло. — Ладно-ладно, ухожу, — Сансет поднялась и направилась к двери. — Но после уроков зайду в твой кабинет. У нас встреча с командой. Твайлайт обернулась. — С командой? — Ну да. Ты, я, Спайк, Радуга, Рэрити. Мы же теперь вроде как союзники. Или я что-то путаю? — Ты не путаешь, — медленно ответила Твайлайт. — Просто я ещё не привыкла к тому, что у меня есть «команда». — Привыкай, — Сансет ухмыльнулась. — Это надолго.

***

После уроков Сансет направилась в кабинет Твайлайт. Раньше она бывала здесь только по вызову — когда её вызывали для очередного внушения за нарушение школьных правил. Теперь же она шла туда добровольно, и это было странно. Когда она вошла, Радуга Дэш уже сидела на подоконнике, болтая ногами, и спорила со Спайком о чём-то, связанном с комиксами. Рэрити расположилась в кресле, поправляя какую-то вышивку, которую она умудрялась делать даже в школьной обстановке. Твайлайт стояла у доски, на которой были прикреплены несколько листов с заметками. — О, Шиммер, — Радуга подняла голову. — Слышала, вы со Спаркл теперь лучшие друзья. Это правда, что ты заставила её есть пончики силой? — Никто никого не заставлял, — ответила Твайлайт, не оборачиваясь. — Шиммер просто проявила нездоровую настойчивость. — Не нездоровую, а заботливую, — Сансет прошла и села на свободный стул. — Кстати, Спаркл, ты обедала? — Да, мамочка, обедала, — Твайлайт наконец повернулась. — Спайк проследил. — Я взял с неё клятву на учебнике химии, — подтвердил Спайк. — Это была не клятва, а письменное обязательство, — поправила Твайлайт. — Которое ты подписала? — Которое я подписала. Сансет фыркнула. Радуга расхохоталась. Даже Рэрити оторвалась от вышивки и улыбнулась. — Кажется, у нас появился новый участник, — заметила она, глядя на Сансет. — Добро пожаловать в штаб. — Штаб? — Сансет оглядела кабинет. — А что, звучит неплохо. Штаб сопротивления. — Сопротивления чему? — уточнила Твайлайт. — Сопротивления всему этому, — Сансет обвела рукой воздух, подразумевая школу, систему, невидимого Найт Муна, который нависал над ними всеми. — Тому, что нас пытаются контролировать. Радуга кивнула с мрачным видом. Она всё ещё переживала из-за своей подруги Джильды, которая не выходит на связь уже несколько дней, но здесь, в кабинете, среди своих, становилась чуть спокойнее. — Ладно, — Твайлайт взяла маркер и повернулась к доске. — Давайте по существу. У нас три основные проблемы. Первая — Старлайт Глиммер и её попытки перехватить контроль над пирамидой. Вторая — Найт Мун, который, как выяснилось, связан с ними обеими. Третья — Сирены, они меня закалебали мягко говоря. — Погоди-ка, я запуталась, — Радуга спрыгнула с подоконника. — Мун — это же отец Мунденсер, да? Тот самый, который спонсирует больницу Шайнинга? Ну, просто так, у меня после тренировки котелок не варит, звиняйте. — Он самый, — подтвердила Сансет. — И он не просто спонсор. Он держит Твайлайт на крючке уже много лет. Заставляет её управлять пирамидой в обмен на лечение брата. — Не могу не сказать. Но это же шантаж! — возмутился Спайк, всплеснув руками. Хоть он и знал эту информацию не первый день, у него всё равно не складывалось в голове как можно настолько измываться над и так уже вымученным человеком. — Именно, — сказала Твайлайт. — Но доказать это сложно. У меня нет записей разговоров, нет документов. Только моё слово против его. — А что насчёт Старлайт? — спросила Рэрити, откладывая вышивку. — Если она связана с Муном, может быть, через неё можно выйти на него? — Я думала об этом, — Твайлайт постучала маркером по доске. — Если Старлайт — его запасной план на случай, если я выйду из-под контроля, то она должна иметь с ним какую-то связь. Деньги, поручения, что-то, что можно отследить. А там, чую, где то и Сирены на периферии плавают рядышком. — А что, если нам не ждать, пока она нападёт, а атаковать первыми? — предложила Радуга. — Устроить ей какую-нибудь проверку, заставить ошибиться. — Рискованно, — покачала головой Твайлайт. — Если мы спровоцируем её, а у нас не будет достаточно доказательств, она выставит нас агрессорами. И тогда пострадает не только наша позиция, но и вся пирамида. — То есть сидим и ждём? — Радуга скрестила руки. — Мне это не нравится. — Мы не сидим, — вмешалась Сансет. — Мы собираем информацию. Я жду компромат на Старлайт от своего контакта, надеюсь она будет полезной. Твайлайт копает в школьных базах. Радуга, ты можешь попробовать отследить её передвижения — ты же быстрая, можешь быть где угодно и когда угодно. Рэрити, как я уже успела узнать и наслышаться, у тебя есть выходы на родителей из попечительского совета — может, через них удастся что-то узнать о связях Старлайт. Рэрити задумчиво кивнула. — Мама знакома с некоторыми из них. Я могу аккуратно расспросить её на выходных. — А я? — подал голос Спайк. — Чем мне заняться? — Ты у нас эксперт по технике, уже смог однажды отследить мой телефон – молодчина — Сансет посмотрела на него с дьявольской улыбкой. — Можешь отследить, какие файлы Старлайт открывает в школьной сети? К каким базам обращается? — Это не совсем законно… — Я же говорила, — Сансет развела руками. — На войне все средства хороши. — Шиммер права, — неожиданно сказала Твайлайт. — В разумных пределах. Спайк, у меня есть доступ к административной панели школьного сервера. Если использовать его аккуратно, мы сможем отследить активность Старлайт, не привлекая внимания. Я покажу тебе, как. Спайк просиял. Ему явно нравилось, когда Твайлайт доверяла ему серьёзные задачи. — Отлично, — Сансет откинулась на спинку стула. — Значит, план на ближайший месяц: я получаю инфу от контакта, Твайлайт и Спайк мониторят сеть, Радуга следит за передвижениями, Рэрити собирает сплетни из попечительского совета. Встречаемся здесь же на протяжении всего времени, сверяем данные. Все согласны? — Согласны, — кивнула Радуга. — Согласна, — подтвердила Рэрити. — Я в деле, — улыбнулся Спайк. Все посмотрели на Твайлайт. Она стояла у доски, глядя на свой маленький отряд. В груди у неё было странное чувство — раньше она всегда стояла одна. Теперь же вокруг неё были люди, готовые помочь. И это было непривычно. Но приятно. — Согласна, — сказала она. — И… спасибо. Всем. — О, Спаркл сказала «спасибо», — Радуга театрально схватилась за сердце. — Запишите эту дату в календаре. — Заткнись, Дэши, — беззлобно бросила Твайлайт, и все рассмеялись.

***

Вечером того же дня, когда все разошлись, Сансет задержалась в кабинете. Она сидела на подоконнике — том самом, который ещё недавно занимала Радуга, — и смотрела на Твайлайт, которая убирала бумаги со стола. — Неплохая команда, — сказала Сансет. — Я не ожидала, что Радуга и Рэрити так легко впишутся. — Вообще-то это ты к нам вписалась. И да, они хорошие, — Твайлайт закрыла ящик стола. — Просто я не всегда это ценила. Привыкла думать, что справлюсь одна. — А теперь? — А теперь понимаю, что это было глупо, — Твайлайт сняла очки и протёрла их. — Когда ты несёшь всё одна, ты просто устаёшь быстрее. А когда рядом есть кто-то… становится легче. Даже если этот кто-то постоянно отпускает дурацкие шутки и таскает тебя в столовую силой. — Эй, мои шутки не дурацкие, — возмутилась Сансет. — Они остроумные. — Если тебе так хочется думать. Сансет усмехнулась и спрыгнула с подоконника. — Ладно, Спаркл. Я домой. У Пинки сегодня просвет и она хоть и обиженная на меня за всё, учинила какой-то кулинарный эксперимент, обещала кексы. Если они будут съедобными, принесу тебе завтра. — Буду ждать, — Твайлайт кивнула. — Только если они розовые — оставь себе. — Розовые кексы — это классика Пинки. Ты обязана попробовать. — Шиммер, я серьёзно. Я не ем розовую еду. — Это ещё почему? Твайлайт замялась. Потом призналась: — В детстве я объелась розовой сахарной ваты на ярмарке. Меня тошнило три дня. С тех пор — никакой розовой еды. Сансет расхохоталась. — Серьёзно? Ты боишься розовых кексов из-за сахарной ваты? Спаркл, ты меня убиваешь. — Я не боюсь, — Твайлайт покраснела. — У меня просто ассоциация. — Ладно-ладно, — Сансет подняла руки. — Никаких розовых кексов. Принесу обычные. Коричневые. — Спасибо. — Спокойной ночи, Спаркл. — Спокойной ночи, Шиммер. Сансет вышла из кабинета и пошла по пустому коридору. На душе у неё было странное, почти забытое чувство. Она принадлежала чему-то. У неё была команда. У неё был план. И пусть впереди было много проблем — Старлайт, Найт Мун, сложная школьная система, возвращение Пинки на правильный путь — она знала, что справится. Потому что теперь она была не одна.