Не беспокоить

На рассвете Дин решает, что ему все приснилось. Померещилось в облаке алкогольных паров, источаемых Габриэлем на все «Небеса». Никаких взглядов, и вздохов, и странных полушепчущих фраз. Он не тот человек, с которым будут столь отчаянно флиртовать. Его скорее схватят за задницу посреди ресторана и посмеются — а он прогогочет в ответ. Так что да, вердикт: полнейший самообман. От этого становится легче. Дин находит силы, чтобы проснуться первым, растолкать Сэмми и свалить в ванную, пока тот еще не пришел в себя. Переодевается он почти жизнерадостно и предстает перед братом во всей субботней красе. — О-о, — тянет Сэм. — Тот самый день. Точняк точнехонький. Тот самый. Дин подрубает свои «особые» интонации. — Подъем! — грохочет на весь этаж. Сэм улыбается и собирается в считаные минуты. На завтрак их сопровождают смешки и подначивания. — Охо-хо, мистер тренер… — Это же сам капитан красные шортики? — О нет, несите лед, старушкам сегодня будет жарко! Все вокруг ухмыляются, и Дин смеется в ответ. Он любит этот свой особенный день, потому что только в субботу перестает гнить за барной стойкой. Коктейли, конечно, дело благое, но он, как застоявшаяся тачка, требует движения. Завтракают под задорные перешучивания. Сэм всегда легко перехватывает его настроение и почти не задает неудобных вопросов. Лишь на прощание хлопает по плечу слишком уж мягко и желает: — Развлекись как следует, — и улыбается с пониманием. А вот Дин понимальник свой выключает. — Еще как, Сэмми, — сияет он, — целый бассейн старушек, что может быть круче? Сэм хихикает и уходит, Дин старательно свистит ему на прощание. День — заглядение, и хрен кто его испоганит. Он бодрячком припускает к бассейну. Там уже собираются другие аниматоры, и да, вы верно все поняли, сегодня он — Дин-аниматор. Энергичный, еще более счастливый и чуть более развязный, чем может быть бармен-Дин. Он проходит через барный зал — так быстрее всего можно добраться до бассейна. Время шесть тридцать. За стойкой он видит Каса. Небольшая фигурка, сгорбившаяся. Даже по спине видно: у Габриэля была дикая ночка. Дин завидует этому чуваку, два из двух. И один измученный братец в придачу. День у него сегодня — отпад, все странные моменты ему вчера померещились (точно-точно), поэтому Дину почти ничего не стоит сесть рядом с Касом и улыбнуться. Не через стойку, а рядом, на правах самого дружелюбного аниматора в мире. И поймать его потрясенный взгляд. — Снова бурная ночь, — улыбается Дин. — И снова не у тебя? Это его работа: быть забавным и немного придурочным. Развлекать гостей, затаскивать их на активности, а Кас пока что вроде как единственный гость на округу. Так что ничего криминального. Кас молчит. Осматривает его. Дин чувствует, как теплеет место у сердца — там, где на белом поло горят два красных крылышка. Жаль не куриных, ха-ха. Взгляд Каса смещается ниже, скользит по его животу. На его бедра. Ниже. — Хэй, — слишком громко говорит Дин. — Кажется, твой утренний кофе подзадержался! И сбегает за барную стойку. Вернее, совсем не сбегает, он делает это исключительно от природной доброты. Прочищает кофемашину, сливает первые две чашки и готовит капучино. Следом — еще, потому что с первым Кас расправляется даже быстрей, чем вчера. А затем и еще один, не обделять же себя. Так и получается, что это их второе утро за чашкой кофе. Под глазами у Каса круги, взгляд тяжелый. Он словно вагоны всю ночь разгружал — ну или слушал, как старательно Габриэль трудился вместо него. Это даже перестает быть таким забавным. Парень и правда кажется очень усталым. — Слушай, — Дин убавляет энтузиазм, — если попросишь, могут дать другой номер. Наверняка есть свободные… и с лучшей шумоизоляцией. Даром что шумодав везде одинаковый. Но чем дальше от Габриэля, тем эффективнее. Пальцы Каса нервно огибают белую фарфоровую ручку. Поглаживают округлые края, едва не касаясь пушистой молочной пенки. Оторваться от них сложно. Поэтому Дин не видит его лицо, только слышит: — Все в порядке. Это семейная традиция, вроде как. Он фыркает. — Чудесный обычай устраивать полуночные асмр? Кас, кажется, хмурится. — Нет, жить в этих номерах. Ох. Дину не хватает таблички «Сарказм». И красного домашнего халата. Ботаник-сосед уже в наличии (жаль, что отсылку все равно не поймет). — Это не значит, что ты должен его терпеть, — как можно спокойнее говорит он. — Ты выглядишь усталым, как будто тоже всю ночь не спал. Стоит позаботиться… …о себе. Он прикусывает язык. Все внимание Кастиэля вновь обращено к нему. Пронзительный, прямо в душу взгляд. Такой отчаянно-внимающий, слишком сильный для этого субботнего утра. Он подошел бы пьяному вечеру пятницы, двум бокалам вина, горячему шепоту, разделенному на двоих. Но точно не этому дню. Дин знает, что перегнул. Ему чертовски трудно себя сдержать. — В общем, — он кашляет, — приходи на йогу. Кас наклоняет голову к плечу. Дин уже знает, что это значит: непонимание. — Поможет взбодриться. Или на румбу. Есть еще волейбол… — И аквааэробика, — тихо добавляет Кас. Запомнил-таки. — Ага. В двенадцать… — У бассейна. — Именно. Это даже пугает. Дин как можно непринужденней убирает чашки и прощается. Его выдержка уцелела, а походка почти не подает признаков бегства. День все еще просто супер. Прям на все сто. *** — Да блять, — шипит Дин себе под нос. К счастью, старушки не замечают: они увлечены попытками залезть в воду, смеются и хихикают громче, чем молодняк. Он стоит на краю бассейна, и со всех углов отеля к нему стекаются гости. Они уже передали сарафанно-туристическим радио главную весть: сегодня Дин-аниматор в деле. Это вроде как главное событие недели, окей? Дин предпочитает так думать. Он хлопает в ладоши и пританцовывает, подавая диджею знак — вместо привычных летних мелодий начинают играть рок-обработки. Порыкивающие переборы струн, легкие биты ударных. Единственный его компромисс в этом сахарном парадизе. Дин кричит, и голос его эхом разносится над головами. Гости подхватывают этот радостный зов, и руки взметаются вверх с радужными брызгами капель. Его аудитория — старушки и молодые девчонки, и Дин покорит их всех. Да он круче, чем рок-звезда на концерте, ради него люди залезли в воду и собираются трястись в ней ближайшие сорок минут. Чем не свой собственный стадион? Дин улыбается и начинает занятие. Задает ритм и старается не смотреть вперед. Знает, что растеряет спокойствие, если снова поднимет взгляд. Он ведь до последнего думал, что Кас не придет. Какого черта, он даже не плавал ни разу, с чего ему в воду лезть? Дин не учел одного: Кас может и просто прийти. Посмотреть. Так и вышло. Прямо напротив, через бассейн, в самом первом ряду. Под укромным навесом и все-таки на виду. В эпицентре его звездного часа сидит Кастиэль. Дин делает вид, что не видит, но знает: тот улыбается. И взглядом, и уголками губ, и это не похабный оскал Габриэля, сидящего по соседству. Не идиотское улюлюкание Сэма, специально отпросившегося на обед пораньше ради субботнего шоу. Это веселая улыбка, самая искренняя, что прежде доставались Дину. И он старается не смотреть. Потому что это уже слишком. Да пофиг. Это его звездный час, сучки. — Ну и где ваши руки?! — кричит он сквозь музыку. — На счет три… поехали! И они «едут». Весь бассейн, забитый доверху его людьми, приходит в движение. Они размахивают руками, хлопают, прыгают, и хлорные воды выходят из берегов. Дин подпевает мелодии, топает в такт, щурится от палящего солнца. Его тело жаждет упражнений, хотя бы таких, и он отрывается на все сто — под восторженные визги девчонок. Ему, может, немножечко сносит башню. Потому что жара, вокруг все в восторге от его движений, а Кас не отрывает от него взгляда и, кажется, не моргает. Дин добавляет к обычным упражнениям плавные движения бедер, и изгибы поясницы, и даже пару совсем уж пошленьких разворотов. Да похрен, думает он, и снимает футболку. Визг из первых рядов бассейна его оглушает. Или это Сэм? Настоящий брат. Дин ухмыляется и швыряет идиотское поло с крылышками куда подальше. Подбадривает свой «стадион»: — Бодрее, леди! И джентельмены, — подмигивает парочке пацанов и начинает двигаться еще активней. Воды бассейна бурлят и пенятся, и он танцует песню за песней, обливаясь потом, почти задыхаясь — отчаянно цепляясь за долгожданную боль в ногах. В разгаре шоу Дин все-таки смотрит вперед. Не выдерживает. Кас все еще там. В мешанине движений и звезд перед глазами не разобрать эмоции, но фигура его застыла. Он подался вперед, сам того не заметив, и, Дин видит, сжимает край кофейного столика. Хах, но теперь между ними толпа из людей, и громогласная музыка, и тот простой факт, что это все невозможно. Дин кричит: — Разойдись! — и прыгает в воду. Его окружают гости. Это не побег. Просто перестраховка. Они водят дурацкие хороводы и напевают, а последние пять минут отводятся клубному танцу. Приходится вылезли из воды и плясать с другими аниматорами, и перед глазами уже пелена от усталости, в горле — задушенный хрип. А он все смеется, потому что это самое близкое к прошлой жизни, что у него есть теперь. Жалкое подобие развлечений. Звучит последняя нота. Он замирает, тяжело дыша. Гости все аплодируют, верещат, брызгаются в него водой. Дин шутливо раскланивается и убегает, а в спину — все те же визги. — Эта суббота войдет в историю, чувак, — хохочет Сэм через пять минут. Он притаскивает сухую одежду, полотенце и лупит Дина в плечо своей медвежьей лапой. — Поставь ты банку у бассейна, она была бы уже до краев. Тебе там чай в плавки не напихали? — Ну я же не в стрингах, — хмыкает Дин, и они, посмеиваясь, уходят. Он забывает обернуться напоследок. Проверить, на месте ли Кас. И это самое похожее на душевный покой, что есть у него сейчас. *** Остаток дня Дин мотается по отелю. Болтает с гостями, зазывает их на активности, помогает натереть пару особенно хорошеньких спинок. Еще позавчера он бы руку себе отгрыз за подобную вольность, но сейчас ему нужна хоть какая-то разрядка, пускай это всего лишь прикосновения к смугленьким острым плечам. В четыре часа дня ему в руки швыряют волейбольный мяч, и он прикусывает нижнюю губу, едва не мурлыча. Удача. Эта суббота входит в историю, как самый спортивный день «Небесных каникул». Во второй половине дня вокруг волейбольной площадки толпится столько народу, словно приехали профессиональные игроки — но Дину, честно, плевать, он мечется по площадке, подбадривая свою команду и раззадоривая соперника. Выигрывает матч за матчем, а под конец, растягивается на теплом песке, лениво наблюдая, как мяч порхает над сеткой. После полудня он так и не встретил Кастиэля. Не то чтобы пытался. И не то чтобы не искал. Но вот именно сейчас, в этот самый момент он ближе всего к блаженству: без мыслей, тревог и болезненного перевозбуждения. Он вымотан, точно служебный пес, едва язык не высовывает. Хочет есть, спать и лишь потом трахаться. Этим субботним вечером, щурясь на закат, Дин, наконец, позволяет себе понадеяться, что все обойдется. Ведь он просто отличный брат и точно сотрудник месяца. Вернувшись домой, он находит в шортах кучу песка… и пару десятков долларов. Надо же, и стринги не пригодились. Дин засыпает, впервые за долгие недели до возвращения Сэма. Спит крепко — и так и не замечает, что кровать у другой стены пустует целую ночь.