В Азкабан не летают совы

      Бывшему герою не дали умереть в темноте. За ним пришли. Хотя он и не надеялся. За то время, что он провел на уровне обречённых каннибалов, стражники несколько раз пополнили камеры, но к нему не подходили. Ослабленный голодом, измученный холодом и безысходностью, Негарри был неспособен как-то анализировать. Не строил предположения сколько должен длиться «урок» Дамблдора и не забыл ли он о пленнике, а может изменил свое решение. Но за ним однажды пришли, вытащили из-за ржавой решётки, и, под завывания узников, повели прочь.       Он даже мог идти своими ногами, пошатываясь и спотыкаясь, но идти. Если бы он мог, может и спросил бы сколько времени прошло. Но вряд ли бы ему ответили.       Бывший Поттер помнил, что человек без еды может прожить месяц. Значит прошло намного меньше. Хотя щетина успела отрасти до короткой бороды. А может Негарри это кажется. Как кажется, что стражники придерживают, не давая упасть, и ведут вверх по бесконечной винтовой лестнице.       Бредовым сном кажется и глубокая каменная ванная с восхитительно горячей водой и одуряюще пахнущим мылом. Глаза, отвыкшие от света, невыносимо болят и слезятся. Ему чем-то обмывают лицо и становится легче. Знакомый вкус и запах укрепляющего. Чистая одежда и новая тёплая мантия. Даже свитер. Кормят жидкой кашей. Мало. Хочется ещё, но он засыпает. Не проваливается в обморок, как до этого. Просто засыпает. И сны не приходят. В Азкабане, как он узнает позже, сны не снятся никому.              Когда Негарри приходит в себя, ничего не исчезает. Он лежит на настоящей постели, укрытый толстым тёплым одеялом. На тумбочке зелья и чашка с бульоном. Окна нет, дверь не видно. Но откуда-то льётся приглушенный свет, очерчивая грубо отесанные камни стен. Мыслей нет. Только легкое удивление — еще жив. Слабый интерес — что будет дальше? Хуже, чем было, уже не может быть. Но у Негарри, наверное, слишком слабая фантазия. Или его разум больше не может вместить себя тревогу о будущем или переживания о прошлом. Когда за невидимой с кровати дверью слышатся шаги и тихий разговор, узник понимает, что слух обострился в несколько раз.       —… а что, если щенок сошёл с ума? Мы останемся ни с чем! Дамблдор, может не стоило начинать с такого?       — Признаю, это было слишком для первого раза. Но поздно собирать разлитое зелье. Я, признаться, просто забыл дать указание держать его там несколько часов, а не недель. А потом дела, дела.       — Дементор вас заешь, Альбус! И как добиться своего, если он теперь только слюни и способен пускать?       — Не забывайся, Сириус. Я, если ты помнишь, только тем и занимаюсь, что возвращаю нам наше. И если бы не твоя идиотская выходка в Министерстве, это было бы проще! Снять обвинения с мёртвого, конечно легко. Но вот «воскресить» тебя дело не простое.       — Если бы не перекрытый доступ на Гриммо, фестрал его дери. А всё из-за этого щенка! Надо было выпороть его как следует, да подержать в подвале.       — Отправить его на нижний уровень — твоя идея, Сириус. Ваша блэковская горячность всегда выходит боком. А надо было предложить ублюдку немного денег и какой-то угол для жилья. Глядишь, сентиментальность бы взяла своё. Но довольно. Теперь не вмешивайся.       Дверь заскрипела, тяжело поворачиваясь на массивных петлях. И перед пленником появился Альбус Дамблдор, в роскошной синей мантии с капюшоном. Он величественно опирался на посох, демонстрируя степенность, излучая благодушие и скромную несуетность.       — Как ты, мальчик мой? — отеческая тёплая улыбка не затронула холодных цепких глаз. — Так досадно, что произошла чудовищная ошибка, а я не смог вовремя вмешаться, чтобы спасти тебя!       Негарри молчал, опираясь на изголовье, внимательно отслеживая каждый жест и взгляд. Директору было неуютно. Голубые глаза не находили лица бывшего героя, скользя по безликой тряпичной маске, не в силах прочесть эмоции. Впрочем, даже если бы её не было, вряд ли это удалось с застывшим, одеревеневшим лицом пленника.       — А это точно он вообще? Небось сдох ещё в первый день, а нам тут подсунули непойми кого! — нетерпеливый Блэк появился из-за плеча старика. Негарри подозревал, что на самом деле Сириус ни часа не провел в Азкабане. Разве что бывал по делам семьи когда-то. Свежая мысль. Это была первая идея, появившаяся в голове самостоятельно, без подсказок и пояснений.       — Мы не можем это проверить, — раздражённо отмахнулся Дамблдор. — Его внешность давно изменилась, какой он мы не знали и не знаем. Магия тут не действует в полной мере. Но я думаю, это он.       Узник продолжал молчать, изучая посетителей, невольно замирая в готовности бороться за жизнь, не смотря на подсознательное понимание — бесполезно.       — В общем так, пацан. Отрекись от имущества и мы даже тебя отсюда выпустим. Под Непреложный Обет, разумеется. А нет, так тут есть специалисты, по кусочку нарежут с удовольствием.       Блэк неприятно оскалился, поигрывая палочкой. Дамблдор бросил на спутника недовольный взгляд.       — Гарри… кхм… мальчик, тебе лучше действительно вернуть честным волшебникам всё, что по недоразумению оказалось твоей собственностью. И надобность в таких жертвах отпадёт. Ты же всегда был скромным и честным мальчиком. Охотно делился с нуждающимися и отстаивал справедливость. Зачем ты упрямишься? Разве это приносит тебе какую-то пользу?       Негарри молчал. Ему было нечего сказать даже если бы он мог.       — Слушай сюда, урод. Ты должен быть бесконечно благодарен, что получил человеческую жизнь на целых семнадцать лет! Если бы не чертов Воландеморт со своей идеей фикс укокошить Джейми, ты гнил бы в Отделе Тайн, разрезаный на кусочки. Демон побери тебя, ублюдок азкабанский! Тебя нашли возле скал, как гребаного магловского Моисея, только вместо птичек хоровод над тобой водили дементоры. А ты тут сидишь, морду от нас воротишь! А как пироги у Молли на кухне трескать, да в мантии Поттеров таскаться, так все тебе нравилось!       — Довольно, — жестом оборвал экспрессивную речь Дамблдор. — Сириус груб, но искренен в своём гневе. Ты должен это понимать, мальчик. Мы даём тебе ещё время подумать. Но будет лучше, если ты в ближайшее время напишешь отречение и заверишь его своей искренней волей. Такая магия действует даже в Азкабане. Я предупрежу стражу, чтобы тебе выдали пергамент по первому требованию. А теперь нам пора, Сириус.       Волшебники вышли из комнаты, оставив лёгкий аромат цитруса и корицы, абсолютно чуждый в этих стенах. Но вполне подходящий акту свершившегося предательства.       Бывшему герою с трудом, но удалось сопоставить первый разговор с Дамблдором, подслушанное и нынешний визит. Это не укладывалось в голове, тем более после всего пережитого.       Каким-то образом он стал обладателем Даров Смерти, и факт этот не отменила ни его гибель от рук Воландеморта, ни отсутствие имени, ни Обет молчания о подмене. Что-то ещё, кажется дом на Гриммо, тоже перешёл в его собственность. Дамблдор был уверен, что бывший герой осознанно и целенаправленно как-то завладел всем этим. Как будто у него была уйма свободного времени. К сожалению знаний Негарри недоставало на понимание как это случилось. Да и не ощущал он себя хозяином чего-либо. Может поэтому все его существо противилось отречению? Ему снова катострафически не хватало знаний для понимания и осмысления. Не получалось выстроить логическую цепочку. Оставалось лишь принять свою судьбу. Его не оставят в покое, не оставят.       Узник сжался в комок под казенным одеялом, бессмысленно глядя в одну точку. Пустота в сознании казалась абсолютной.