В Азкабан не летают совы

      Его снова ведут вниз. В этот раз пленник быстро понимает — это будет не этаж каннибалов, что-то другое, но тоже внизу. Действительно пыточная? На несколько секунд в сознание прорывается настоящий животный ужас. Негарри боится боли. Боится того, что с ним сделает палач. И что будет потом с его искалеченным телом. Скормят безумцам? Бросят гнить заживо в могильник? В коридоре смертельно холодно, но по спине стекает холодный пот.       Небогатая фантазия рисовала дыбу, иголки под ногти, испанский сапог, железную деву. Крюки и ножи, раскаленные пруты. Будто наяву, перед глазами ставала камера нижнего уровня, куда его бросят истекающим кровью, изувеченым. И как из темных углов ползут на обглоданных обрубках тени, чтобы жадно впиться обломками гнилых зубов в свежие кровавые раны.       Он беззвучно заплакал, спотыкаясь на каждой ступеньке, пока тюремщик не дёрнул за «поводок», вынуждая внимательнее переставлять ноги.       Дальше думать о том, что может ожидать впереди, стало невыносимо. Паника накатывала волнами, перехватывала дыхание. Перед глазами начало темнеть, в ушах зашумело, и узник потерял сознание. Если бы не хорошая реакция стражников, то на этом мучения бывшего героя могли закончиться — его истощенное тело расшиблось бы о ступени. Но его встряхнули, бросили Энервейт, и путь продолжился.       Глухая нижняя площадка, снова массивные тяжёлые двери. На стенах подозрительные потеки и разводы, под ногами — хлюпает вода, скрывая мелкие выбоины и трещины в камне. Двери, более чем на половину, покрыты непонятным налётом и, кажется, небольшими наростами. У Негарри было мало времени, чтобы рассмотреть — две двери и решётка открылись, являя ещё один ужас Азкабана.       Длинный широкий коридор. Почти дежавю. Но тут немного светлее, пока не ясно почему. Такие же ряды решёток по бокам и толпа дементоров. Холод и пронизывающая сырость. Вонь. Но не такая, как на этаже каннибалов. Криков почти нет, только тихий плеск воды, прерываемый редкими поскуливаниями и глухим плачем. Процессия идёт вперёд, продвигаясь между расступающимися дементорами, и пленник с запозданием понимает, что входя, они спустились на три ступени, и сам коридор тоже разделён на несколько уровней, где ноги омывает грязная вода.       Он не успел ничего осознать и понять, как снова оказался заперт, в этот раз где-то посередине. Камера была маленькой и полузатопленой. Соседним узникам быстро стало не до нового постояльца — дементоры зашелестели мантиями, вновь заполняя коридор. Здесь их было немного больше. Или может Негарри так показалось из-за меньшей темноты.       Глазам потребовалось время, чтобы адаптироваться к, разбавляемому ленивыми всплесками, зеленоватому полумраку. Все это время узник вжимался спиной в решетку, напряженно разглядывая дальные углы камеры, понимая, что самое страшное не снаружи неё, а внутри.       И дурное предчувствие не подвело. Тёмная масса не шевелилась. Но тошнотворный запах, в этот раз какой-то особенно тяжёлый и душащий, подтвердил — здесь очередной разлагающийся труп. Хотя нет, масса все же немного двигалась, лениво покачиваясь от движения воды.       Пережив приступ тошноты и расставшись с жалким содержимым желудка, Негарри с запозданием обнаружил — пол камеры понижается к дальней стороне, а там есть каменная арка в стене, забранная толстой частой решёткой. И через эту самую арку, в камеру и проникает вода, облизывая ноги короткими всплесками. Какова глубина там? Есть ли шанс спастись побегом? Может внизу, под слоем воды, отсутствует несколько камней или выломаны прутья? Если попробовать нырнуть и ощупать? Там не должно быть слишком глубоко, наклон пола не такой уж резкий. Но в углу раздувшийся труп.       Негарри ничего не знает об утопленниках и состоянии их тел в воде. Откуда бы? Он думает, что стоит поискать кости другого бедолаги и повторить свои действия — протолкнуть через решетку в коридор, дементоры уберут. Отвращение накатывает новым приступом дурноты. Это тело выглядит больше. Оно может не пройти между прутьями.       Сильный запах соли щекочет ноздри, хоть немного перебивая трупную вонь. Узник осматривает маленькую камеру, отмечая белые толстые наросты на стенах. Лёд? Соль. Вековые отложения покрывают стены почти до потолка. Несколько шагов вперед и вода достигает коленей. Камень очень скользкий, подошвы промокших ботинок скользят и он бы упал, но вовремя привалился к стене, цепляясь за выступы.       Навязчивая идея избавиться от трупа захватывает всё сознание, вытесняя остальные мысли. Узник замечает изменения много позже, не понимая, что вода постепенно прибывает. Отрезвляет его дикий вой, прокатившийся по камерам. Что это? Что всполошило немногочисленных пленников?       Негарри подходит к решётке, выглядывает в коридор. Бледные руки тянутся отовсюду, цепляются за прутья, искаженные лица, изъеденные язвами, запрокинуты, рты непрестанно шевелятся и стонут, кричат, рыдают.       Под ногами плещется все больше воды. Негарри с трудом соображает — прилив? Камеры заполняются неотвратимо, вынуждая обессиленных заключённых лезть по решеткам вверх. Словно в насмешку — на них всего одно перекрестье примерно посередине и всё. Разбитые босые ноги, облепленные лохмотьями, соскальзывают с перекладины. Крик и рыдания все сильнее и громче.       Негарри и сам жмется к решётке, ощущая как липнет к телу мокрая холодная одежда, как ноги уже теряют чувствительность от ледяных волн. Он с нарастающим ужасом наблюдает за трупом, что приближается, подгоняемый приливными волнами.       Страшно поворачиваться спиной, страшно оставаться на месте. Вода достигла пояса, ноги захлестнула боль окоченения. Сотни ледяных иголок впились в кожу, вызывая стон. Снова беззвучный. Потеря речи вообще не занимала мыслей бывшего героя ни секунды с судьбоносного разговора в директорской башне Хогвартса. Сейчас весь он, до последнего волоска, был в ужасе. Настолько сильном, что заболело в груди.       Он остался наедине с неумолимо подплывающим гниющим телом, в крохотной камере, стремительно уходящей под воду, в окружении скользких острых камней и ржавых осклизлых решёток.       Он уже мог различить обезображенное солью и ударами о камни лицо. Кожа частично слезла, глаза выкатились из орбит, рот полуоткрыт в последнем не то крике, не то стоне. Синюшно-черные губы с налётом соли, между которыми торчит распухший язык. Волосы утопленика шевелились от движения воды, колыхались, расползаясь темным ореолом. Лохмотья мало скрывали тело. Живой узник слишком отчетливо видел изломаные конечности, неестественно вывернутые, подрагивающие от каждой набегающей волны.       Тело наткнулась на стену, с мерзким шелестом вода протащила утопленика по камням, оставляя на выступах склизкие ошметки.       Негарри закричал, судорожно цепляясь за прутья решётки. Тошнота накрыла снова, выворачивая внутренности. Вода плескалась на уровне груди.       Трупный яд. Дикий ужас усилился, стоило осознать, что вся прибывающая вода пропитывается миазмами тел, разлагающихся здесь месяцами. И эта самая вода вот-вот достигнет подбородка, а потом…       Бывший герой по какой-то необъяснимой причине хотел жить. Не в состоянии задаться вопросами почему, зачем, ради чего. Он просто хотел жить. И цеплялся за решетку дрожащими руками, неизвестно с помощью каких сил затащив себя почти под самый потолок. А вода все пребывала, затапливая этаж.       Он не видел когда и как ушли дементоры. Негарри был сосредоточен на выживании. Труп подплывал все ближе, наконец толкнувшись в препятствие рядом, подкидываемый волнами, касающийся пленника гнилыми конечностями, теряя куски желеобразного тела.       Сознание застыло, замерзло вместе с одеревеневшими руками. В голове размеренными волнами плескалась такая же чёрная холодная вода, как и в тесной камере.       Соленые волны всего на фут не достигли потолка, когда прилив остановился. Негарри прикрыл глаза, смаргивая солёные капли. Боль окоченевшего тела никуда не делась, просто перестала его волновать. Он отключился от реальности, спрятавшись где-то глубоко внутри, где сам себя не смог бы отыскать.       Сколько времени вода держалась высоко? Кто знает. Но постепенно она начала уходить. Медленно, нехотя, оставляя на полу коридора и камер ракушки, водоросли, мелкие камни, кусочки дерева, обрывки волос и кожи, одежды.       Негарри сполз вниз, прямо в воду, с трудом разжав побелевшие руки. Одежда, напитавшаяся водой и солью, казалась неподъемной. Тело трясло. Глаза щипало. Мелкие царапины на лице и руках горели огнём.       Узник отстраненно подумал, от чего смерть придёт к нему быстрее всего — от трупного яда в воде, от жажды, от холода, или он утонет?       Он заставил себя встать и начать двигаться. Стащил всю одежду, растер тело. Выжал вещи как мог. Найденным обломком камня долго и мучительно распарывал рубашку на полосы. Потом сплетал их в подобие веревок и привязывал к решётке. Свитер тоже пошёл на полосы, хотя мокрая шерсть, пропитавшаяся солью, еще хуже поддавалась разрывам и плетению. Деревянные пальцы на слушались, кожу стянуло буграми. Сил уходило немерено.       Бывший Поттер отдыхал, завернувшись в мокрую мантию, потом снова вставал и ходил по каморке. Больше не думая об отвращении, добрался до трупа и привязал лохмотья к арочной решётке. Сначала хотел привязать за ногу, но плоть соскользнула с кости склизким комком и шлепнулась в воду, стоило чуть затянуть импровизированную верёвку. Негарри не стошнило. Он просто понял, что нужно действовать иначе и использовал остатки одежды на теле, привязав за них.       Когда начался очередной прилив он вскарабкался по решётке и привязал себя. Под напором волн ненадолго уснул, всем телом оплетая прутья. С потолка канал конденсат. Он лизал холодные камни, чтобы утолить мучительную жажду. Конденсат тоже был солоноватым, но морскую воду вообще нельзя пить. Это его воспаленный мозг ещё помнил.              Время шло.       Он совершал одни и те же действия, без тени размышлений или сомнений. Негарри, кажется, вовсе перестал мыслить. Пленник разминал окоченевшее тело, вылизывал камни под потолком, выжимал мокрую одежду, дремал короткими урывками.       Тело разъедала соль, на руках и ногах появились открытые язвы. Уголки губ потрескались и тоже превратились в открытые раны. Соль превратила одежду в деревянные куски ткани, которые от отбивал камнями. Ботинки заскорузли и не гнулись, ноги с трудом удавалось в них просунуть.       Его больше не волновал труп в камере, который оторвался под напором очередного прилива и терял куски плоти за собой, слепо ударяясь о стены. Не беспокили крики соседей по этажу, голод и холод. Только жажда. И...       И дементоры. Он чувствовал их. Их эмоции? Намерения? Ощущения? Лёгкий интерес и предвкушение, когда однажды уровень пополнился сразу тремя узниками.       Узнавание, когда они толпились возле его камеры. Раздражение от криков. Они часто толпились рядом. Негарри сидел в воде и рассматривал чёрные силуэты, щурясь воспаленными глазами. Дементоры парили в футе над полом, неторопливо перемещаясь по коридору. Они надолго зависали возле камер, где были трупы. Они питались. Негарри отчетливо ощущал, как они поглощают что-то, их легкое удовлетворение. И голод. Недостаточно.       Во время прилива они уходили в дальний конец, где был лестничный колодец, не перекрытый дверями, и взмывали вверх. А после возвращались с той же стороны.       Когда-то Негарри узнает, что в каждом из трех сегментов Азкабана есть такой колодец для дементоров, по которому они беспрепятственно перемещаются между этажами тюрьмы. По тем лестницам никогда не ходят стражники, но это и не нужно. Оттуда нет выхода наружу, только отверстие на крышу и путь вниз. В гигантский могильник под треугольным основанием Азкабана.