След Взрыва

Когда изуродованные, закопчённые и едва стоящие на ногах герои выбрались на улицу, их встретила ослепляющая вспышка сотен камер. -ДИНАМИТ! ДЕКУ! АСТРА! КАК ВЫ… -КТО БЫЛ ЗЛАДЕЕМ? -ПРАВДА ЛИ, ЧТО ВЫ ПОЧТИ ПОГИБЛИ? Но всё это смолкло, когда появился Всемогущий. Он не улыбался. Его мощная фигура. обычно излучающая уверенность, сейчас была сосредоточена на одном. Он молча прошёл сквозь толпу, словно корабль сквозь волны, и взял на руки Денки, который не мог идти сам. Айдзава, не обращая внимания на крики, поддерживал Урараку, чьё лицо было залито слезами, и коротко бросал в сторону репортёров: — Все комментарии позже. Пропустите медиков. И тут толпа увидела их. Бакуго и Мидория выходили последними. Бакуго нёс на руках Ёсико. Её тело было безвольным, лицо — мраморно-белым, а тёмная полоска засохшей крови тянулась от виска к подбородку. На секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем взорвалась новым шквалом: -АСТРА! ЧТОТ С АСТРОЙ?! -ОНА ЖИВА? -ДИНАМИТ, СКАЖИТЕ ХОТЬ СЛОВО! Но Бакуго не удостоил их ни взглядом. Он не сбавляя шага, прошёл прямо к машине скорой помощи, где осторожно, с той самой нежностью, которую никто никто от него не ожидал, передал её тело медикам. Только когда дверь «неотложки» захлопнулась, он обернулся к толпе. Его лицо было искажено не яростью, а ледяной, безмолвной яростью отчаяния. Он не сказал ни слова. Просто сел в следующую машину и захлопнул дверь.

Больница. Приёмное отделение.

Хаос. Суета. врачи и медсёстры быстро распределяли героев по палатам. Осмотр показал: Изуку Мидория: множественные ушибы, вывих плеча, сильное ментальное истощение. Кацуки Бакуго: сломанное ребро, ожоги рук, глубокое психологическое потрясение. Шото Тодороки: переохлаждение левой стороны тела, термические ожоги правой стороны. Эйджиро Киришима: трещины в костях, сильное физическое истощение. Очако Урарака и Денки Каминари: тяжёлая форма ментального истощения, требуется психологическая помощь. Все они были живы. Измотаны, травмированы, но живы. Затем врачи подошли к Ёсико Тамура. Обследование заняло дольше всего. Когда главный врач вышел из палаты, его лицо было серьёзным. — Её тело… почти не пострадало. Несколько ушибов. Но мозг… — он вздохнул. — Он перегружен до предела. Произошёл своеобразный «защитный откат». Она в коме. Мы не можем сказать, когда она придёт в себя. Если… придёт. Слово «Если» повисло в воздухе тяжёлым свинцом. _________________________________________________________________________________

Следующие дни

Новости лихорадочно передавали кадры с завода. Заголовки кричали: «ПОДВИГ АСТРЫ: ЦЕНА СПАСЕНИЯ», «ГЕРОИНЯ В КОМЕ». Репортёры и фанаты осаждали больницу. Они дежурили у входа, пытались проникнуть внутрь под видом родственников, передавали для Ёсико цветы, письма и игрушки. Администрации пришлось выставить усиленную охрану и ввести особый режим посещений. Герои жили между дежурствами и работой. Изуку и Бакуго, как только их выписали, патрулировали город с удвоенной яростью. Их связка стала более опасной и безжалостной. Каждый задержанный преступник был для Бакуго не просто злодеем, а личным оскорблением. Он работал на износ, как будто пытался физической усталостью заглушить ту пустоту, что зияла внутри. Шото и Киригима взяли на себя их обычные маршруты. Киришима старался сохранять бодрость, но его знаменитая улыбка стала реже и менее ослепительной. Шото действовал с холодной, методичной эффективностью. Урарака, Джиро и Денки после своих смен несли вахту у постели Ёсико. Урарака читала ей вслух получаемые письма от фанатов, а Джиро включала тихую, спокойную музыку. ____________________________________________________________________________ Мидория приходил каждый день. Он садился у кровати и тихо, почти бормоча, рассказывал ей о происходящем в агентстве, о новых заданиях, о том, как все по ней скучают. Он верил, что она может его слышать. Шото молча оставлял на её тумбочке коробочку самого дорогого чая матча, который она так любила. Его молчание было красноречивее любых слов. Урарака часто плакала, а Джиро, сжав кулаки, шептала: «Ты должна вернуться. Мы все тебя ждем». Киришима пытался шутить, рассказывал анекдоты, но его голос срывался, и он замолкал, глядя на её неподвижное лицо. ____________________________________________________________________________ Всемогущий пришёл днем. Он принёс с собой огромный букет подсолнухов. При его появлении в палате словно стало светлее. Он сел рядом с койкой, взял её безвольную руку в свои и долго молча смотрел на её бледное лицо. — Ты поступила как настоящий герой, дитя, — сказал он наконец, и его голос, обычно такой громовой, был тихим и тёплым.с — Ты спасла их всех. Но теперь… теперь твоя битва ещё важнее. Битва за возвращение. Мы все ждём тебя. Я жду тебя. Он посидел с ней ещё полчаса, просто держа её руку, а потом ушёл, оставив после себя ощущение непоколебимой веры. (Предлагаю включить трек White Ferrari тайминг 2:55) ____________________________________________________________________________ Бакуго появлялся, как всегда, глубокой ночью. Он не приносил цветов. Он не говорил. Он стоял и смотрел. Но в одну из таких ночей он не выдержал. Он сделал шаг вперёд, его рука сжала поручень кровати так, что металл затрешал. — Слышишь ты, Калькулятор? — его голос был хриплым шёпотом, полным сдерживаемой ярости и боли. — Хватит валяться. Надоело уже таскать твою долю работы. Эти долбаные репортёры… эти фанаты… Всё воняет тобой. Так что… так что хватит притворяться. Просыпайся. Ответом ему было лишь мерное пикание мониторов. Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Но в тот вечер он не пошёл домой. Он отправился в спортзал агентства и избивал грушу до тех пор, пока у него не отказали руки. Все они справлялись как могли. Работа стала и отвлечением, и наказанием, и единственным известным им способом двигаться вперёд. Вперёд — к тому дню, когда она наконец откроет глаза.