След Взрыва

Его слова повисли в воздухе, смешавшись с тихим гулом аппаратуры. Кацуки не ожидал ответа. Он уже привык к тишине. Привык к тому, что его монологи остаются безмолвными молитвами в стерильной больничной пустоте. Он сидел, всё так же держа её руку, и смотрел, как её грудь равномерно поднимается и опускается в ритме, заданной машине. И тогда он почувствовал. Сначала это было едва уловимое движение. Легкие, судорожные вздрагивания пальца в его ладони. Словно крошечная молния ударила сквозь толщину её сна. Бакуго замер, дыхание застряло в горле. Он не верил себе. «Показалось. Как всегда сука показалось». — Ёсико? — его голос прозвучал хрипло и неуверенно, совсем не так, как у «Динамита». Повторный, уже чуть более отчетливый спазм прошёл по её кисти. Мизинец дрогнул, затем безымянный палец, слабо шевельнувшись, зацепился за его ладонь. Сердце Бакуго заколотилось в груди с такой силой, что ему показалось, оно вот вот вырвется наружу. Он вскочил, сжав её руку сильнее, но тут же ослабил хватку, боясь причинить боль. — Эй! — его голос сорвался, в нем не было злости, только чистая нефильтрованная надежда. — Слышишь меня, дура? Шевельнись ещё раз. Дай знать. Он пристально смотрел на её лицо. Веки не дрогнули. Но уголок её губ, та самая, что всегда складывалась в дерзкую ухмылку, подрагивал, будто она из последних сил пыталась что то сказать, что то сделать. «Она там. Она борется. Прямо сейчас». (Предлагаю включить трек All I Need тайминг 0:00) Он не помнил, как оказался в коридоре. Его ноги сами понесли к посту дежурной медсестры. — Она… её рука… — он пытался говорить чётко, но слова вылетали обрывисто и скомкано. — Она пошевелила пальцами. Медсестра, женщина с усталым, но опытным лицом, подняла на него взгляд и, увидев его расширенные зрачки и бледность, тут же встала. Она не стала задавать лишних вопросов, просто кивнула и пошла за врачом. Вернувшись в палату, Бакуго снова уселся на своё место, не отпуская её руку. Теперь его взгляд был прикован к её лицу с такой интенсивностью, что мог прожечь сталь. — Так, слушай сюда, — он заговорил снова, и в его голос вернулась привычная командирская нота, но без привычной агрессии. Она была обнадёживающей. — Ты сильнее этого. Я же блять знаю. Ты всегда лезешь туда, куда не надо, и вылезаешь сухой из воды. Так вылезай. Сейчас. Через несколько минут в палату вошел врач, а следом, словно почувствовав сдвиг в самой атмосфере, вернулись Юко и Рюу. Их лица были напряжены. — Что случилось, Кацуки? — спросила Юко, её взгляд мгновенно переключился с него на дочь. — Она пошевелила пальцами, — выдохнул он, не отрывая глаз от Ёсико. — Два раза. Врач начал осмотр, светя фонариком в её неподвижные зрачки, проверяя рефлексы. Воздух в палате сгустился, стал тягучим, как смола. Бакуго, не в силах сидеть на месте, встал и отошёл к стене, уставившись в одну из фотографий, где она смеялась, запрокинув голову. Он сжал кулаки, чувствуя, как по его ладоням бегут мурашки. Эта крошечная, едва заметная надежда была страшнее, чем любая безысходность. Она обжигала изнутри. Врач закончил осмотр и обернулся к ним. — Реакция на внешние стимулы, даже незначительная-это хороший знак, — сказал он сдержанно. — Это может указывать на то, что уровень сознания начинает меняться. Мы усилим стимулирующую терапию. Но… — он сделал паузу. — это ещё не пробуждение. Процесс может занять дни, а то и недели. Главное-не терять надежду. «Не терять надежду». Эти слова, которые раньше казались ему дешёвой утешительной монетой, теперь звенели в ушах как боевой клич. Когда врач ушёл, Рюу подошёл к Бакуго и молча положил тяжёлую руку ему на плечо. В его прикосновении была не просто поддержка, а молчаливое признание. — Ты сказал, что её голос может пробиться, — хрипло проговорил Рюу, глядя в пол. — Он пробивается. Юко, не отпуская руки дочери, улыбнулась — впервые за долгие недели эта была не печальная улыбка скорби, а улыбка сражения. — Тогда не дадим ей замолчать. — тихо, но твёрдо сказала она. Бакуго кивнул. Он снова подошёл к кровати. Теперь его миссия изменилась. Это была осада. Осада крепости комы, и у него появился ключ к воротам. Он наклонился ближе, его губы оказались в сантиметре от её уха. — Я никуда не уйду, поняла? — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Буду стоять тут, пока ты не очнёшься и не назовёшь меня идиотом за эти сопли. Так что давай, вылезай. У меня чертовская команда фанатов и два героя-легенды ждут тебя снаружи. Не заставляй их ждать. И в этот миг ему показалось, что напряжение в её лице чуть ослабло. Словно где то в глубине, за непроницаемой стеной, она его услышала. И, возможно, даже улыбнулась.