След Взрыва

На следующий день палата Ёсико напоминала штаб-квартиру перед решающим наступлением. Бакуго, появившись с утра с темными крагами под глазами, но с горящим взглядом, принёс не только цветы, но и старый, потрепанный плеер и наушники. - Её любимая группа, - коротко бросил он в ответ на вопросительный взгляд Юко. - Если мою болтовню хоть как то слышно, то и музыку тоже. Идея была проста и гениальна - атаковать со всех фронтов. Он больше не просто сидел в тишине. Он говорил с ней, читал вслух сводки новостей о их классе, включил запись их последней совместной тренировки, где она с криком "Не догонишь!" обошла его на вираже. Он сознательно выбирал моменты, которые должны были задеть её за живое, вызвать отклик - её амбиций, её упрямство, её смех. Киришима и Мидория, получив срочное сообщение, явились через пару часов, едва закончились тренировки. - Шевельнулась?! Серьёзно?! - Киришима чуть не подбросил Бакуго в воздух от восторга, но, поймав его свирепый взгляд, ограничился сильным, почти ломающим рёбра объятием. - Это невероятно, Качан! - Мидория заговорил сразу, его мозг уже анализировал все возможные причины и последствия. - Значит нейронные пути начинают восстанавливаться! Может, стоит попробовать... И они подключились. Мидория, краснея и запинаясь, начал рассказывать ей о последних новостях из мира героев, детально разбирая тактику и возможные применения причуд. Киришима, не стесняясь, вспоминал самые дурацкие и весёлые моменты их общения, громко смеясь и хлопая Бакуго по спине. Их тройка, обычно такая разрозненная в своем выражении заботы, теперь работала как слаженный механизм. Где то между шутками Киришимы, анализом Мидории и едким, но полным скрытой нежности комментариями Бакуго, витала та самая надежда, что стала теперь их главным оружием. Вечером, когда друзья ушли, а родители ненадолго отлучились, Бакуго снова остался наедине с ней. Он смотрел, как под веко её глаза быстро бегут зрачки. - Снится что то, да? - тихо спросил он, вкладывая в голос ту дерзость, что обычно копилась перед их спаррингами. - Наверное, снится, как наконец то меня победила. Так почему бы не проснуться и не сделать это наяву? Он снова взял её руку и сделал то, что не делала никогда - сплел свои пальцы с её пальцами. Шершавая, покрытая шрамами кожа его ладони контактировала с её хрупкой, бледной кистью. - Я жду, - сказал он просто. И в этих двух словах был весь он. Весь его характер - нетерпеливый, требовательный, но сейчас - безгранично терпеливый и верный. Прошло ещё три дня. Три дня, наполненных разговорами, музыкой, воспоминаниями. На четвертый день, ранним утром, когда Бакуго дремал, склонив голову на край кровати, он почувствовал, как её рука в его руке слабо сжалась. Не судорожный вздраг, а именно сжалась. Осознанное, пусть и слабое, движение. Он резко поднял голову. Его сердце замерло. Ресницы Ёсико дрогнули. Слабый, едва слышный стон вырвался из её губ. Веки, тяжелые как свинец, медленно, мучительно медленно, приподнялись, приоткрыв узкую полоску туманных, ничего не понимающих глаз. Они смотрели в потолок, потом медленно, с огромным трудом повернулись к нему. В них не было осознанности, только глубокая, животная усталость и путаница. Но они смотрели. Бакуго не дышал. Он боялся, что любое движение спугнёт этот хрупкий миг. - Врач, - сипло выдохнул он, не в силах оторвать от неё взгляд. - Срочно. Их взгляды встретились. В её мутных глазах что то мелькнуло. Словно искра, пробравшаяся сквозь четыре недели тьмы. Она не узнавала его, не понимала, где находиться, но её рука всё так же переплетенная с его пальцами, слабо дрогнула снова. Она не просто шевельнулась. Она вернулась. И Кацуки Бакуго, Динамит, который никогда ни перед кем не приклонял колени, в тот миг почувствовал, как земля уходит из под ног от свалившегося на него облегчения. Битва была далека от завершения, но первый, самый важный рубеж был взят.