Мрак

Шон может быть сколь угодно умным, добрым, понимающим, благородным и... Мраку все равно. Мрак - отдельное существо, отдельная личность, отдельные инстинкты и целая отдельная треть души. Все чего нет у человека - есть у него. Мрак - Дракон. С большой руны, четким графичным шрифтом. Он не человек, никогда им не был и никогда не будет. Человеческие условности - пыль на звездной карте. Человеческая порядочность - паутина в углу храма всех богов. Человеческие правила - прах. Он - дракон. И он обещал быть счастливым несмотря ни на что. Люди часто говорят "мой дракон", "твой дракон", подразумевая лишь вторую ипостась души. Равную по всем писаным и неписаным правилам, но не основную по сути. Люди говорят о "своих" драконах, воспринимая их скорее дополнением к собственному сознанию, всего лишь одним из вариантов собственного тела. Люди наивно смеются и морщат лбы, говоря про контроль и сдержанность второй сущности. Они шутят, говоря, что "дракона надо кормить" и воспринимают потребности новой личности как блажь, милостиво отдариваясь тренировками, охотой или чем-то еще, до безумия важным при формировании психики дракона. Люди почему-то полагают, что спящий в их груди зверь им принадлежит. Люди совершенно по-идиотски думают, что они - первичны. Люди ошибаются. А Мрак - дракон. Мрак знает правду. Мрак помнит и иногда, когда становится совсем тоскливо от чужой тупости и собственной невозможности на неё повлиять, ненавидит человека, что вырос из осколков его скорлупы. История была до банальности, до зубовного скрежета, до вырванных от ярости когтей, проста. Мрак появился первым. Мать и отец зачали его в драконьей форме. В ней же он был выношен. В ней же рожден - вылуплен из яйца, согретый материнским брюхом и отцовскими заклинаниями. Слепой, как котенок, с мягкой чешуей и без рогов, он, тем не менее, первым увидел свет Солнца и первым огласил мир тонким писком новорожденного. Он все еще, даже после стольких лет, помнит пещеру, в которой мать его согревала до вылупления яйца. Он помнит шум разбивающегося о скалы моря, помнит крики чаек и ветер, натянувший еще совсем слабенькие, не готовые к полету крылья. Помнит теплые бока соплеменников-драконов, которым его оставили родители. Помнит их горячие языки, вылизывающие его за роговыми отростками. Помнит жгучее чувство одиночества и жестокую нежность тех, кто не был "его" по крови, но был по духу: стаю драконов, отрекшихся от человечности в пользу крыльев, тех, кто потерял возможность носить слабое двуногое тело, но обрел счастье вечно парить в небесах. Он помнит свежее, еще бьющееся жизнью упругое мясо горного козла, которое ему принесла добрая золотистая драконица - мать стаи. Помнит рычание сородичей, обещавших скорый полет и счастье. Помнит первую охоту - еще в пещере, на мелкого зверька, случайно забредшего в логово чудовищ и поплатившегося за это жизнью. Помнит его ужас и свою светлую радость от первого убийства - он тогда стал добытчиком, принес пользу, он.. Мрак помнит. Помнит, как потерял крылья. Его Мать - не та, из чьего чрева он был рожден, а та, что создала его силу, его мощь, его магию - пришла к нему во сне. Красивая величественная, статная... Она была прекрасна как рассвет - такая же оранжево-красная и сверкающая медью. С невообразимо огромными крыльями, острыми рогами и изящным телом, она была лучшей из женщин и лучшей из матерей, такой, какой не было больше ни у кого. Она тоже его вылизывала, тоже обласкивала, но кроме того? Учила и дарила знания, называя любимым сыном. Она обещала ему, что всегда будет рядом, что никогда не бросит, что даже если ветренная Ар'риса со своим смешным человеком снова оставят его, то она - никогда. Он полюбил её. Полюбил и доверился ее нежной колыбели. Каждую ночь, закрывая глаза, он ждал её визита и не допускал и тени сомнения в том, что она придет. Он верил ей, как себе. Нет, больше, чем себе! Больше, чем глазам, только-только открывшимся, больше, чем крыльям, не способным пока удержать его в воздухе, больше, чем мелким, но острым зубам, больше, чем когтям и совершенно точно больше, чем своенравному хвосту, дергающемуся без его на то желания. Он верил ей, больше, чем всему миру. И она никогда не предавала его доверия. Каждую ночь она пела ему о своем родном мире, о звездах, о космосе, о магии и чудесах, о путях богов, о... Она рассказывала ему об истории этого мира, о жизни вселенной, о порталах и искажениях, о страсти и доблести, о разуме и свободе. Она рассказала ему о том, как родился самый первый дракон - такой же черный, как и он сам, о том, как тот полюбил человеческую женщину и взмолился своей матери, ей, Шар’риоран, прося если не дать крылья той, что он любил, то отобрать их у него, потому что нет любви печальнее чем та, что обречена на несчастье. Она рассказала ему о втором, после крыльев, даре драконам. О возможности менять облик и любить тех, кого её дети захотят. Рассказала и грустно царапнула когтями его спину. "Ты особенный, Мрак." - сказала она, - "Ты первый за многие века, кто родился из яйца и кто может перевоплощаться. Ведь члены той стаи, что тебя растит не могут принять человеческий облик, а значит не могут и родить ребенка, наделенного моим вторым даром." "Почему" - спросил он, без опаски подставляясь под бритвенно острые когти. - "Почему тогда смогу я?" Мать утробно зарокотала и прикрыла его крылом. "В этом тебе поможет кровь отца и твое собственное волшебство. Ты очень умный драконенок и очень сильный. Однажды ты станешь великолепным драконом, таким, кому не будет ровни ни в магии, ни в силе, но..." - она грустно фыркнула, - "Но ты однажды полюбишь тоже. Я не вижу будущего, но знаю, что на свете рано или поздно появится та, что полетит с тобой крылом к крылу. И тогда, если ты не вырастишь в себе человечью сущность, не обретешь человека, что как и ты полюбит предназначенную тебе, ты будешь страдать. А я не хочу, чтобы тебе было больно." Голос Матери был таким печальным, таким скорбным, преисполненным боли и страдания, что Мрак тут же подскочил на месте и решительно потребовал: "Научи меня быть человеком. Я стану им. Выращу его. Полюблю. И буду очень, очень счастлив, так, чтобы тебе не было из-за меня больно и грустно." Мать ласково облизнула его нос, обдав горячим воздухом, и наклонила венчанную рогатой короной голову. "Это будет тяжело" - сказала она, - "Растить в себе человека. Ты заснешь на долгие-долгие года, а когда проснешься, не сможешь сразу вылететь. Тебе тоже надо будет подрасти, окрепнуть крыльями и силой." "Я справлюсь" - махнул Мрак головой, - "Справлюсь и буду счастлив, я обещаю, Мама. Я обещаю." И тогда появился Шон. Убаюканный колыбелью Матери, Мрак действительно заснул, уступив место своей человеческой ипостаси. Встрепанному сначала мальчику, потом парню и мужчине. Умному, смелому, честному и... И глупому, как пробка. Мрак смотрел его глазами на ту, что полюбил. На прекрасную девушку, которая скоро станет драконом. На отважную птичку, смело бросающуюся наперекор судьбе. На девочку, так восторженно смотрящую ему в морду и просящую показать ей вселенную. Мрак смотрел на Тим и улыбался. Шон может быть сколь угодно умным, добрым, понимающим, благородным и... Мраку все равно. Мрак обещал - он будет счастлив. И не с кем-то там, а с ней, и плевать он хотел на человеческие понятия о морали, чести и правилах. Мрак - дракон. И он выбрал себе пару. - А он не проснётся? - спросила она ментально и Мрак одобрительно кивнув ворону, носящему его же имя, хмыкнул: - Пока нет. Я послежу, - он еще раз осмотрел лежащую радом девушку и удовлетворенно улыбнулся. Она поняла кто он. Поняла, что он - не человек и не ворон. Признала. Почувствовала. Значит она - точно его. А он - ее. И он будет счастлив, что бы об этом не думал его глупый человек. - Ты интересуешься порталами? Я тоже их люблю.