Мрак

Вот именно из этого теперь и состоит твоя жизнь. Падать в пучину, грести, что есть сил, наверх, выныривать, хватая ртом воздух в отчаянной попытке пусть не выплыть, но хоть немного отсрочить момент утопления, а потом, сбитым еще одной невыносимо жаркой волной — еще одной улыбкой, еще одним нежным прикосновением — тонуть-тонуть-тонуть. Не смотреть ей в глаза столько, сколько можешь. Не лезть в ее мысли. Не искать там себя. Не касаться лишний раз, даже если в пальцах невыносимый зуд. Не позволять вольностей. Не обнимать, когда хочется. Не утешать так, как действительно правильно. Не… Не. Не. Не. Ждать, уступая дорогу другому. Кусать язык и одергивать себя и ее. Ходить по краю, по тонкому волоску над пропастью, неуклюже размахивая руками, грозясь сорваться в любую секунду. Учить. Учить. Учить. Только учить. Помнить, что ты — учитель и друг. Не больше, ни за что не больше. Давать все, что должен, но не все, что можешь. Прятаться за тайнами и обещаниями рассказать «потом». С ужасом ждать этого мифического, но неумолимого «потом», понимая, что слово придется сдержать, чего бы этого не стоило. Сдержать, рассказать, показать, открыться и наверняка потерять, потому что к этому судьбоносному моменту окажешься ей совершенно не нужен. Потерять. Потерять и потеряться, застудив и сердце, и душу. (Какая ирония — девочка со снегом вместо источника растопила его сердце, а теперь, сама того не зная, грозит его заморозить навсегда.) Снова тонуть, снова грести вверх, снова хвататься за соломинки. Не впускать воду в легкие, не смотреть вниз, не позволять себе остановиться и перестать барахтаться. . Ох и жестокие у тебя, Мать, шутки, ох и тяжелые уроки. Болезненные даже, страшные. Но, видимо, заслуженные. Меньше спорить надо было, меньше выкаблучиваться, меньше нос задирать, господин придворный маг. Теперь терпите, глотайте слова, сбивайтесь с мысли, засмотревшись на чужие губы. Делайте вид, что вам все равно и, как позорный трус, сбегайте и прячьтесь, если дело опасно сильно давит стену вашего железного контроля. Железо — металл прочный, но боящейся коррозии, а вы, Ваша Светлость, почтенный герцог, по уши в соленой воде северного моря. Вы — тонете в ней. В ней. В… Нельзя. Новый гребок вверх, новый вдох, очередная затрещина по своему же затылку. Нельзя. Кому сказал?! Терпи, дурак. Терпи, молчи и будь рядом, раз уж судьба и вредная подруга так распорядились. Терпи и взрывай колбу за колбой, порть амулет за амулетом, вспоминая ее слезы и ее радость. Сжимай зубы, стискивай кулаки и не давай себе и толики надежды — она тебе ни к лицу. Хватай крохи воздуха на поверхности и снова иди на дно. Дергай руками, ногами и туловищем, палец за пальцем проигрывая течению и, как мантру, повторяй себе одно и то же. Не позволять вторым сущностям брать твою жизнь в их лапы. Выматываться в ноль, чтобы у дракона не было возможности открыть портал, заколдовывать себя, чтобы у ворона не было и шанса захватить тело во сне. Сражаться с самим собой за право не допускать ошибку. Бороться, плыть вверх за очередным глотком воздуха и снова падать вниз. На ногах нет балласта — все камни ты уложил на сердце. Смирись уже, смирись, ты не победишь, не сможешь выплыть. Она обнимает за талию, прижимается к боку и глядит на звезды. Они на Луне яркие — в сотню раз ярче, чем на Гелиане и в тысячу — в отражении ее зрачков. — Шон, — шепчет она, — Спасибо тебе. Ты… Ты невероятный. Ее волосы пахнут Мелиссой. Ее кровь несет отпечаток богов. Ее разум так схож с твоим, что это кажется почти невозможным. Ее руки мягкие. Ее тело — почти взрослое. Шестнадцать — опасный возраст. У тебя, наверное, тахикардия и жар. Хорошо, что она так увлечена звездами — не видит выражения твоего лица. — Не за что, оляпка, ты тоже не самая ординарная личность. Она поворачивает голову, скрещивая взгляды. Улыбается, чуть морща аккуратный носик. — Ты вредный, — в ее голосе смех и одобрение, — Но я все равно тебя люблю. Ее глаза округляются, щеки алеют от смущения, а в мыслях бурлит смесь из «Ой, я не то имела в виду» и «Он же сейчас опять сбежит!». Да куда уж ему теперь? Куда, если все небо — ее шелк волос, все звезды — россыпь веснушек, все мысли — ее руки, губы, тело, разум… — Не дури, Тим, проехали. Лучше покажи, что ты там придумала с щитами. Интересно же. Вот именно из этого теперь и состоит его жизнь. Почему-то, теперь это почти не пугает. «Поздравляем» — в один голос хохочут дракон и ворон внутри, — «Ты утонул».