Любовь на сцене не сыграть

      Воспоминания хороши тем, что в них можно найти ответы на многие вопросы, волнующие в настоящем. «Все мы родом из детства» — эту цитату Антуана де Сент-Экзюпери знают многие, прочитав её всё в том же далёком прошлом в «Маленьком принце». Это произведение нередко вызывает симпатию в читателе даже спустя много лет. Потому что, прочитав его однажды, невозможно забыть насовсем. Никакое другое произведение не кажется достаточно глубоким, но при этом таким простым и родным.       Антон всегда любил читать, а особенно классику, которую на удивление легко воспринимал и поглощал в огромных количествах. Его не тормозили ни громоздкие описания, ни скрытые смыслы, ни особенности языка, ни размеры произведений. Благодаря подобным книгам, он узнал о театре, ставшем краеугольным камнем его жизни. Тогда в семье не было достаточно средств, чтобы позволить себе посмотреть ту или иную постановку вживую, но быстро нашлось решение — телевизор. Как раз тогда Антону стукнуло четырнадцать, и их семье достался повидавший виды «Сони» от соседей. Подросток быстро выяснил, когда и на каком канале можно увидеть театральные постановки и начал своё погружение. Всё происходившее на экране казалось совсем непохожим на то, что он видел и испытывал до этого. История была скрыта не в строках текста, а в выверенных движениях, эмоциональных монологах, театральной музыке и потрясающих сознание оперных вокальных партиях, от которых по коже шли мурашки.       Одним субботним вечером ожидание казалось особенно томительным, от чего Шастун начал непроизвольно жевать шнурки худи, притянув к себе худые ноги и сомкнув их в кольцо из рук. Его коротких русых волос под капюшоном было совсем не видно, а зелёные глаза были сосредоточены только на экране телеящика. Всё это в совокупности делало его внешне похожим на наркомана без дозы, хотя в тот момент состояние было похожее. Взгляд Антона изменился, когда на экране он увидел сцену Мариинского театра и узнаваемую музыку, знаменующую начало балета «Ромео и Джульетта». Теперь глаза блестели предвкушением перед чем-то новым и неизведанным, ведь этот балет подросток собирался посмотреть впервые. Конечно, он знал эту историю, имена главных героев из которой уже казались нарицательными, но ему было безумно интересно какие эмоции в нём вызовет именно постановка Прокофьева.       Всё началось с увертюры, задающей настроение и подогревающей чувство предвкушения. Наконец, театральный занавес открыл просторную сцену для зрителей. Показались декорации замка, к которым из-за кулис вела мраморная лестница. Однако, всё внимание сразу украл Ромео, размеренно спускавшийся по ступенькам, а точнее игравший его актёр. Когда камера взяла крупный план его лица, Антон на секунду замер, будто пытаясь отпечатать этот силуэт в своей памяти. Светло-русые волосы, немного спадающие на лицо, и небесно-голубые глаза ярко контрастировали с чёткими, будто выбитыми из камня, чертами лица. Что-то в нём казалось инородным, неправильным, но при этом до чёртиков притягательным. Каждое движение было полным грации, эмоций и чувств, не давая ни единого повода усомниться в профессионализме. Подросток не мог понять, как такой молодой актёр театра заставляет его не отрывать взгляда и в то же время вызывает внутри странную смесь восхищения и тревоги, граничащую с раздражением. То же самое чувство испытываешь, когда смотришь на более успешного в учёбе одноклассника, получившего очередную хорошую оценку. Шастун выискивал что-то в идеальных движениях, но не мог не отвлекаться на одну деталь. Его смущало то, как часто он опускал взгляд на трико актёра, подчёркивающее каждый изгиб подтянутого тела, заставляющее нервно ёрзать на месте. На беду Антона, помимо обтягивающего низа на танцоре была приталенная туника, обрамляющая торс при малейшем движении. Сама история уже не имела для подростка никакого значения, потому что его внимание было сосредоточено на этом раздражающем выскочке Ромео. Тот смотрел на Джульетту, но Шастун ощущал его взгляд на своей коже почти физически. Это странное чувство проедало изнутри, и с каждой сценой, отыгранной этим актёром, он всё больше убеждался в его нереальности и, почему-то, своей ничтожности. В итоге подросток досмотрел почти до конца, но на сцене с ядом ему стало так тошно, что пришлось поспешно выключить телевизор.       С тех пор именуемый в голове Антона «тот в колготках» актёр стал табуированной темой для размышлений, а также главной причиной почему подросток перестал смотреть театральные постановки по телевизору. Точнее постановки без его участия. Он правда пытался, но всё было бесполезно. Никто в глазах Антона больше не мог быть достаточно убедительным, грациозным, эмоциональным и, чёрт возьми, таким привлекательным. Вместе с тем сменился и фокус внимания. Теперь подросток предпочитал зарубежные фильмы, которые были так популярны среди его сверстников в то время. Закономерно и классическая литература перестала приносить какое-либо удовольствие. Почему так произошло, и что это вообще было Шаст так и не понял, загоняя все подобные размышление под ковёр. В конце концов предпочтения людей меняются со временем, а особенно в подростковом возрасте, но… Всё не так просто. Не так просто. — Так просто?! О да, конечно, мой любимый друг я-неуклюжая-каланча-Шастун каждый день падает со столов в барах — его обычный вторник! — голос Димы звучал нервно, а саркастическая манера речи сочилась из каждого произнесённого им слова. — Ты намекаешь на то, что я его накачала? Или может опоила? Какие ещё гениальные предположения будут? — Оксана не отставала, но голос её оставался ровным и непреклонным. В этот момент Антон почувствовал чужую ладонь на своём лбу. — Температуры вроде нет, но я бы последила за ним сегодня. То, что он выкинул перед своим пируэтом явно показатель того, что он сильно перепил, так что его ждёт жуткое похмелье, — девушка усмехнулась, — и испанский стыд.       На этом моменте притворяющийся спящим Шастун напрягся сильнее. "Что я, блять, такое натворил?". Память не давала ни единой подсказки или намёка, а только подкидывала страшные предположение, одно хуже другого. — Ну уж нет, делать мне нечего, — фыркнул Позов. — Вставай, алкаш! — с этими словами Антона больно ткнули под ребро, из-за чего вырвался непроизвольный писк. — Доброе утро, разлепляй глазки, принцесса, давай объясняй нам, что это вчера такое было.       Шастун медленно приоткрыл сначала один, потом другой глаз, привыкая к яркому свету. Сам он, как выяснилось, лежал на матрасе в их с Димой квартире, а над ним выжидающе склонились две фигуры. Они оба уставились на распластавшегося звёздочкой Антона. По виду друзей он предположил, что тем вчера пришлось несладко. Теперь он был уверен, что натворил что-то из ряда вон выходящее. Хотя на самом деле странно было бы, если бы он вовсе ничего не натворил, будучи пьяным. Такого таланта попадать в неприятности больше не было ни у кого. — Вы у меня спрашиваете? — ехидно расплылся в улыбке Шаст. — Ах ты не помнишь? Не беда! У меня есть видео, — теперь настала очередь Димы улыбаться.       По правде говоря, Антон помнил, как под градусом полез на стол и как кричал что-то невразумительное пока его пытались спустить вниз. Однако он совсем не ожидал того, что лицезрел на экране телефона Поза.

***

      Фролова обеспокоенно заглядывала в глаза своего нового знакомого, потому что он, похоже, перестал понимать что делает и где находится, но это вовсе не значило, что ему это не нравилось. Антон моментально вырвался из крепкой хватки Оксаны и в который раз отмахнулся от Димы, который упорно пытался спустить его вниз, параллельно покрывая трёхэтажным матом. Однако вместо того, чтобы продолжить танцевать, Шастун внезапно для всех начал толкать самую настоящую речь. — Я приехал сюда в Питер, и вы правда тут крутые, весёлые такие. Вроде на этом скучном болоте живёте, но тусить реально умеете. Я… я хочу только сказать, что, — голос заметно дрогнул. — Хочу сказать, что нахуй идут эти ваши пидорские колготки!       Тост завершился, и Антон стремительно полетел на встречу с полом, широко раскинув руки в стороны, подобно взмывающей в небо птице и полностью принимая свою судьбу. Только чудом подоспевший Дима успел поймать друга, но не сумел удержать равновесие, и вскоре они оба распластались у ног поражённых произошедшим гостей.

***

      На этом видеоролик закончился, оставляя после себя неловкую тишину и стремительно краснеющего Шастуна. — Я рад что тебе стыдно, потому что у меня синяки везде из-за тебя, долбоёбина, — рыкнул Позов, отвешивая другу подзатыльник.       Горящую в месте удара кожу накрыла холодная рука Оксаны. Девушка тихо хихикала и с умилением наблюдала за происходящим со стороны. Даже после такой весёлой ночки она, кажется, вовсе не собиралась ругать Антона. — В этом баре давно такой великой тусы не было, так что всё не зря. Это видео в какой-то паблик выложили, теперь точно посетителей прибавится.       Глаза Шаста округлились. Ну точно, на видео видно, как к нему бежит Димка, а значит это точно снимал не он. Антону захотелось зарыться головой в подушку подобно страусу и не вылезать, пока не удалят интернет. Этот Вселенский позор уже ставил под вопрос его счастливую студенческую жизнь в случае, если кто-то узнает его на видео. Во-первых, он танцевал в баре для геев. Во-вторых, он был в стельку бухой. В-третьих, он нёс какую-то околесицу про кол… колготки? Осознание добило нервную систему окончательно, в голове загорелись красные лампочки угрозы. Почему сознание подкинуло ему тот образ, который он так яро пытался забыть? — Я, пожалуй, пройдусь. — бросил Шастун, поднимаясь на ноги и наспех распихивая по карманам кофты деньги и наушники. Сонливость вмиг покинула тело, шум в ушах заглушил всё происходящее вокруг, когда за спиной закрылась входная дверь.       Дима на этот внезапный порыв только вздохнул, провожая друга взглядом. Ему было не привыкать к порой чудаковатому поведению, резким сменам настроения и чрезмерной неуклюжести Антона. Он лишь хмыкнул и предложил Оксане, всё ещё не до конца осознавшей что произошло, чашечку чая. Главное Позов знал, что Антон вернётся и всё расскажет, потому что в себе таить никогда ничего не умел.

***

      Высокая фигура неспешно и совершенно бесцельно рассекала улицы летнего Петербурга. Мимо проносились машины, люди, дома, но он ничего не слышал, кроме беспрерывного потока собственных мыслей. Такая маленькая деталь всколыхнула в уже совершеннолетнем, без двух месяцев студенте воспоминания о беззаботном детстве в Воронеже, выбивая из-под ног твёрдую землю. Тот «инцидент» с актёром во многом знаменовал переходный этап жизни Шастуна, и, может, поэтому отпечатался в памяти до настоящего момента. Ведь он по-настоящему вдохновился, влюбился в этот образ, это искусство только благодаря ему. Конечно, это было явно не всё, но теория о какой-то неосознанной влюблённости в мужчину вызывала максимум усмешку. Он же не какая-то наивная фанатка.       Антон сам не заметил, как оказался перед входом в Мариинский театр, в нерешительности топчась на месте. "Ни в коем случае не фанатка, ну неет."       С другой стороны все симптомы указывали как минимум на одержимость. Увидел его в подростковом возрасте, влюбился в род его деятельности, поймал фиксацию на его актёрскую игру, из-за чего отказался от мечты играть в театре, испугался своей реакции и даже перестал смотреть театральные постановки, лишь бы не увидеть его, выбрал другое направление в своем роде деятельности, стараясь его забыть. Его. Его. Его. Может хватит?       По коже прошли мурашки от подобных мыслей. "И правда, пожалуй, стоит навсегда закрыть эту главу". «Может напоследок зайти внутрь осмотреться? Ну уж нет, хватит на сегодня ностальгии. А вдруг он всё ещё работает здесь? Сейчас как в замедленной съёмке выйдет из-за угла и даст мне автограф.»       Шастун вслух усмехнулся своим мыслям, но на всякий случай зашёл за угол проверить. Антона не оставляло чувство, что что-то должно произойти в этот знаменательный момент, когда он наконец добрался до места, с которого фактически началась его страсть к кино. Так и не дождавшись чуда, он решил хотя бы пополнить коллекцию видео (нет, не с падениями со столов) с меланхолично курящим собой. Помучавшись около получаса и уронив телефон раз десять, Шастун наконец-то был доволен результатом. Он стоял посреди улицы с тлеющей сигаретой, зажатой меж пальцев, и пересматривал получившееся видео, улыбаясь, словно сытый кот, а ворох мыслей постепенно утихал, уступая монотонному шуму улиц. В голове появилась твёрдое осознание: «Я это сделал».

***

— Явился не запылился, — на пороге встречал как всегда гостеприимный Позов. — Где шлялся? — Ходил постигать музу, но она не пришла, — Шастун вошёл в квартиру, загадочно улыбаясь. — Закладку не нашёл что ли? Хотя ты скорее выглядишь, как будто что-то принял. — Может и нашёл. — Я отказываюсь с тобой разговаривать пока ты не научишься не быть долбоёбом, — сдался Дима, уходя в другую комнату. — А, да, Оксана просила передать, чтобы ты начал отвечать на сообщения.       Антон, удивлённый тем, что Фролова каким-то образом раздобыла его номер телефона, открыл мессенджер и увидел одно единственное сообщение. Неизвестный номер 12:43 — Вы оба геюги, мой радар никогда не врёт >:)