Любовь на сцене не сыграть

      Летом в Санкт-Петербурге оказалось на удивление жарко. Неделя сменяла другую, а дожди так и не шли. Парни в какой-то момент стали сомневаться в тот ли город они приехали, потому что никак не ожидали, что температура выше тридцати и ясная погода задержатся так надолго. В их квартирке был только старенький вентилятор, который мало спасал от жуткой жары. Идея вытащить полки из холодильника, чтобы залезть в него и больше не вылезать казалась всё заманчивее.       На носу были подачи документов, вступительные экзамены и прочие радости жизни, к которым Антону приходилось усердно готовиться. В квартире царила атмосфера напряжения, от которой парни отвлекались перерывами на чай (или что покрепче) и звали Фролову, которая приносила разные вкусности взамен на помощь с подготовкой к вступительным испытаниям. Хотя, если совсем по-честному, помощь была скорее нужна Антону, а не самой девушке, но общая практика позволяла хотя бы немного разделить боль и отчаяние от надвигавшегося безумия. Они вместе с Шастуном разыгрывали маленькие сценки, рассказывали наизусть отрывки произведений и даже попробовали поставить танцевальный номер. Позов, кажется, никогда так не смеялся, как когда наблюдал за их репетицией. Сам он вечерами и ночами подрабатывал в баре. Управляющий отмечал его неисчерпаемую энергию, когда дело касалось работы. Сейчас перед Димой стояла цель начать самостоятельно зарабатывать, и перспектива отсутствия всякой зависимости от подачек отца стала его главной мотивацией.       Антон в перерывах между подготовками исследовал Петербург вдоль и поперёк, словно бродячий кот. Выбирался иногда рано утром и уходил на весь день, а в другой раз выползал на улицу ночью и вприпрыжку бежал смотреть на разводящиеся мосты под специально созданный плейлист. Обычно Шаст слушал что-то зарубежное, но ни The Weeknd, ни 50 Cent, ни Eminem не сочетались с этой непередаваемой атмосферой, поэтому пришлось добавить треков Земфиры, Кино, Сергея Лазарева и зачем-то ещё Верки Сердючки. Возможно, он просто старался верить, что всё будет хорошо.       Чем больше Антон исследовал этот город, тем больше понимал, как много о нём не знает. Каждая вылазка заканчивалась открытием нового интересного местечка, очередным снятым видео в коллекцию или знакомством с местным наркоманом, который тоже часто пытался найти что-то интересное в дворах и закоулках, но вряд ли это был ракурс для съёмки. Казалось, что для того, чтобы покурить в каждом красивом уголке города на Неве, нужна как минимум вторая пара лёгких.       Через несколько недель Дима, насмотревшись фото и видео величественного Петербурга, сделанных самолично Антоном, решил присоединиться, и они вместе поехали покорять Невский проспект. Как назло, именно в этот день продолжительная засуха кончилась сильнейшим ливнем. Парни застряли под козырьком, окружённые стеной воды. — Ты наконец расскажешь, что произошло? — Позову пришлось перекрикивать дождь. — Тогда, когда мы притащили тебя домой, а ты просто взял и убежал без объяснений. Потом ещё околесицу про какую-то музу нёс, — Дима уже терял терпение, потому что ждал разъяснений слишком долго. В этот раз что-то было не так. Его лучший друг упорно молчал, хотя раньше рассказывал о малейшем переживании в первый же подвернувшийся момент. — Я кое-что вспомнил. Кое-что из того периода, — шум воды поутих, но Антон продолжал громко и чётко, выкладывая всё как на духу. — Ты будешь смеяться, но я, кажется, влюбился тогда, — заветные слова сливались с дождём. — А, э-э, я имею ввиду влюбился в дело своей жизни, нашёл себя. Там вообще странная история на самом деле, — Шастун начал запинаться, когда понял, что на самом деле сказал.       Дима многозначительно поднял брови и покачал головой, ожидая продолжения. — В общем, там по телевизору актёр был и колготки, ну, то есть он был в колготках, но это вообще не при чём на самом деле, — дыхание сбивалось, мысли путались, язык предательски заплетался. — Он, как так сказать… впечатлил меня сильно. Тогда я понял, что тоже хочу стать актёром. В театральную сферу уже не пошёл, потому что всё это казалось… не тем, а вот индустрия кино меня привлекла гораздо больше, — Антон смотрел каким-то пустым взглядом, будто пытался прогрузить фотоплёнку воспоминаний из далёкого и забытого. — Мда, а как зовут то его? — А? — вопрос застал врасплох. «А ведь правда… как?» — Ну, актёра этого. — ответом послужила красноречивая тишина, за которой последовал громкий возглас Димы. — Серьёзно, Шаст? Ну ты и фрукт. Сейчас болтал с видом влюблённой семиклассницы… — Ой, Поз, не начинай — резко перебил Антон, всеми силами стараясь не повышать децибелы и звучать как можно спокойнее. — Я его не вспоминал последние четыре года. И вообще всё это в прошлом, хорошо? Проехали. «Молодец, вернулся туда, откуда и начал. Отрицание вызывает привыкание. Ты не фрукт, а настоящий фруктовый салат.»       Дальше разговор особо не пошёл, а ливень и не собирался прекращаться, поэтому было принято решение идти так. Под размеренный стук капель о тротуар и не очень размеренный трёхэтажный мат Позова они добрались до дома, но с этого момента Шастун ходил гулять исключительно один.       Когда до вступительных испытаний осталась всего неделя, Антон с Оксаной стали чаще репетировать, порой засиживаясь до глубокой ночи. Тогда Фролова и зареклась устроить грандиозную вечеринку перед учебным годом, подкрепляя серьёзность своего высказанного желания очередным глотком энергетика. Шаст на это только промычал что-то нечленораздельное, устало уткнувшись лицом в диван.       Все их старания оправдались, неделя вступительных прошла также быстро, как и наступила. Однако в моменте всё было не так гладко.       На место проведения первого экзамена двое шли в полнейшем ужасе от осознания всей трагичности ситуации, но каждый по-своему. Оксана зубрила текст и делала артикуляционную гимнастику, пока Антон с абсолютно невозмутимым видом представлял как заваливает всё, что только можно и едет обратно в Воронеж ближайшим поездом, махая в окно белым платочком. Тревожные мысли заполняли всё пространство внутри и вокруг, но это было и своеобразным защитным механизмом, из-за которого по окончании экзамена Шастун запомнил только фамилию преподавателя «Воля», которая в самый неподходящий момент заставляла генерировать в голове море шуток, казавшихся самыми смешными в мире анекдотами. После уже было совсем не смешно, а томительное ожидание высосало последние силы. Конечно, они всё сдали, но нервов было потрачено колоссальное количество. Теперь, когда всё было позади, можно было наконец-то выдохнуть.       Обещание Оксаны было исполнено за несколько дней до конца августа. На улице стало прохладнее, а на горизонте замаячил учебный год, до которого осталось всего-то дожить пару дней. Учитывая способности Антона, сегодняшний вечер мог помешать успешно выжить до начала студенческой жизни.       Компания договорилась собраться к пяти часам. Удивительно, но Дима куда-то смылся ещё днём, не объяснив ровным счётом ничего. Оксана подоспела раньше него и уже в без десяти пять бодро тарабанила в дверь. Антон привычно зажмурился, перед тем, как на него налетели с объятиями, после чего крепко стиснул девушку в ответ. Послышался звон ударов стекла о стекло . Однако Шаст совсем не ожидал, что она начнёт заставлять журнальный столик алкоголем, словно фокусник доставая из своего маленького рюкзачка бутылки одну за другой. — Ты, я вижу, серьёзно настроена, — Антон провожал взглядом очередное пиво с цветастой этикеткой. Фролова выглядела такой очаровательной, кутаясь в своей пушистой розовой толстовке, будучи при этом крайне сосредоточенной. — А как же! — стук в дверь. — Бегу! — Оксана сорвалась с места.       На удивление ребят, Позов был не один. По правую руку от него лучезарно улыбался смуглый парень с короткими тёмными волосами и аккуратной серьгой в одном ухе. Своим видом незнакомец напоминал одновременно и пирата, и сутенёра, и вышибалу в баре, но при этом каким-то образом казался дружелюбным. — Не опоздали? Это Серёжа Матвиенко, мы что-то типо будущих однокурсников, — Дима старался говорить непринуждённо, но ему было сложно скрыть смесь волнения и радости. — Добрый вечер. Вы уж простите, что так неожиданно, этот олух просто напрочь забыл, что у него сегодня планы и решил меня притащить, — в отличие от «олуха» Серёжа, кажется, совсем не нервничал. Однако, что удивило Антона, на будущего врача стоматолога их новый знакомый совсем не был похож. — Через порог не здороваемся, заходите, давайте, — Оксана, не теряя времени, затащила обоих внутрь. Она уже начала знакомиться с гостем, успела налить ему что-то и предложить закуски. Шаст продолжал глупо улыбаться и кивать. Наконец, немного очнувшись, он решил действовать. — Здрасьте, Антон, — первая фраза, пришедшая ему на ум, была из известной рекламы жвачки. Над самим Шастом из-за неё частенько подшучивали, но в данной ситуации это было очень кстати. Серёжа понял отсылку и заразительно засмеялся. Уже через пару минут парни сидели у края дивана, обменивались любимыми мемами и хихикали.       В это время Оксана, притаившись в кресле, хитро поглядывала то на вовсю выпивающего Диму, то на Серёжу, то на Антона. В её маленькой головке явно происходили какие-то сложные и пока что непонятные остальным мыслительные процессы. Наконец, она заговорила. — А не хотите в «Правду или Действие»? — этот вопрос явно предполагал только два варианта ответа: «да» или «конечно!». Ребятам ничего не оставалось, кроме как согласиться. — Серёжа! Раз уж ты новенький, то с тебя и начнём. Ну чего ты напрягся? Я ничего прям страшного задавать не буду, — заверила Фролова. — Правда или действие? — Хуй с ним, действие, — он ещё не знал какую ошибку совершил. — Сядь на колени к Диме и станцуй приват, — девушка произнесла это с убийственным спокойствием, а у всех остальных присутствующих глаза на лоб полезли. — А что если не хочешь выполнять? — ради приличия поинтересовался Дима. — Всё просто! Сначала пьёшь шот, а потом выполняешь наказание в следующий ход.       Выбора не было. Никто не хотел знать насколько страшны наказания Фроловой. Матвиенко под общие слова поддержки оседлал Позова и начал на удивление проворно двигаться. Он извивался и подпрыгивал, пытаясь всеми силами сдерживать подступающую истерику. Спустя пару минут он всё-таки не сдержался и заржал, после чего посыпались и все остальные. Действие было выполнено, но какой ценой? Ценой красных от смеха ребят и алого от смущения Димы. Когда все более менее успокоились, настала очередь пунцового бедолаги. — Поз, правда или действие? — Правда? — скорее спросил тот, не до конца оклемавшись после эротического танца Матвиенко. — Хмм, ты хочешь рассказать нам свои предпочтения в порно? — Действие, — молниеносно поправил себя Позов. — То-то же, — усмехнулась Оксана. — Давайте по классике. Пробегись по лестнице в трусах. До первого этажа и обратно. — Может всё-таки порно? — Шуруй давай! — Антон пинками отправил друга переодеваться, а точнее раздеваться, в ванную.       Через пару минут под общие овации вышел полуголый Дима, обвитый полотенцем на манер древнегреческого одеяния. Какое-то время, правда, ему пришлось побороться за это полотенце, потому что это было в какой-то мере жульничеством. В итоге грека отправили за порог.       Делать было нечего, Позов стал быстро преодолевать ступеньки, пролёт за пролётом. К великому счастью, никто из соседей не вышел на лестничную клетку вплоть до первого этажа, но потом произошло неизбежное. По подъезду разнёсся скрип открывающейся двери, которая располагалась в самом низу. Дима тоже услышал подозрительный звук и, судя по ускорившимся шагам, начал паниковать. Однако никто не ожидал услышать громкое кошачье шипение и последующую за ним возню. — АЙ, БЛЯ, ШАСТ, ТУТ КОТ! — послышался треск ткани. — А-а… Сосиска, — Антон ударил себя ладонью по лбу. — Ты мне косарь проспорил, пидорас! — послышался злорадный крик.       Позов на удивление крепко держался за свою жизнь. Он пулей преодолел пять этажей и вбежал в квартиру уже без кошки и, кажется, без полотенца. Запыхавшийся Дима в трусах выглядел не очень весёлым, в отличие от всех остальных, лежащих на полу в истерике. К всеобщему счастью пострадало только полотенце, обошлось без травм. Но на всякий случай ребята решили какое-то время не выходить из квартиры. Единственной проблемой в этом случае был подступающий голод. Кошка, видимо, решила взять их измором. — А может она уже ушла? — с надеждой в голосе сказал Серёжа, держась за урчащий живот. — Ты хочешь проверить? — в ответ была многозначительная тишина. — Может, тогда закажем пиццу? Я придумал действие для Оксаны, — Антон хитро улыбнулся, поглядывая на девушку. — Звонишь в пиццерию и флиртуешь с оператором, пока не выбьешь скидку. — Пфф, давай телефон, — Фролова без сомнений приняла вызов.       Трубку сняли достаточно быстро, и Оксана сразу начала действовать. Она ходила по комнате кругами, крутила волосы и кокетливо хлопала ресницами, хотя оператор её и не видел. Однако судя по её выражению лица и ответным шуткам, льющимся из динамика телефона, всё шло как нельзя лучше, и её тактика работала безупречно. Оксана умудрилась дофлиртоваться до бесплатной пиццы всего за какие-то пятнадцать минут. Это подтвердилось, когда девушке перезвонил курьер, сообщил, что уже поднимается и уточнил квартиру. Все замерли в ожидании у двери, но ни через пять, ни через десять минут никто не постучал. Серёжа вызвался проверить обстановку. Однако, выйдя на лестничную клетку, он не обнаружил ни курьера, ни Сосиски. На холодном полу лежали коробка с пиццей и разодранное полотенце. — А она не могла его сожрать? — из квартиры высунулся Дима, прячась за спину Антона. — Ну, земля ему пухом. Он пожертвовал собой ради сытой Оксаны, — Серёжа положил руку на сердце, выражая крайнее уважение курьеру, видимо, падшему в жестоком бою. — Это значит, что мы свободны. Пойдём, пока кошка его не доела, — пошутил в тон другу Антон, всё ещё с опаской поглядывая через перила на лестничную площадку этажом ниже.       Было решено так и поступить. Захватив с собой остатки алкоголя и ещё тёплую пиццу, компания покинула здание. Следующей их остановкой был уже ставший родным бар.       В это время дня здесь было достаточно посетителей, но вечеринка ещё только начиналась, и никто ещё толком не успел напиться. В отличие от только что ввалившихся в помещение четырёх молодых людей. Лёша завидел их с самого порога и усмехнулся. — Шустро вы сегодня. Только шесть, а уже пошатываетесь. Теперь понимаю зачем отпрашивали моего драгоценного официанта. О, ещё и новенький, — управляющий быстро познакомился с Сёрёжей, пожал руку Позову, недобро зыркнул и кивнул в сторону Антона, после чего невозмутимо поцеловал в губы Оксану на глазах у, мягко говоря, удивлённых ребят. Нагрянувшая тишина, казалось, продлилась целую вечность. — Я был уверен, что ты тоже из этих, — первым заговорил Антон, обращаясь к Фроловой. — «Из этих»? — удивилась Оксана. — «Тоже»? — ахуел Дима. — Я не это имел ввиду! Ай, да идите нахуй, бесите со своими шуточками, — поспешил отмахнуться Шастун. Ни Позова, ни Фролову не впечатлил такой ответ, но виду они не подали. — Кхм, я думала вы в курсе, — Оксана решила быстро перевести тему. Она, безусловно, понимала, что Сурков не жалует Шастуна после его поведения в ту ночь. Ей и самой было стыдно за то, что она полезла танцевать с ним на стол, но в тот момент аргумента «он же гей» хватило её пьяному сознанию, и она совершенно забыла о том, что сам Антон об этом ещё не знает. Как и Лёша, который относился к нему и их посиделкам крайне настороженно даже после всех попыток Фроловой сгладить углы. — Мы на самом деле не просто так пришли. Нам нужно Шасту действие придумать. — Почему сразу действие? Может я правду хочу. — А меня ты спрашивал? — Справедливо, — сдался Шаст, падая на барный стул рядом с Серёжей, который, кажется, уже давно перестал понимать что происходит.       Последующее коллективное обсуждение ни к чему особо не привело. Антон и до этого был не в восторге выполнять какие-то сомнительные действия, но когда Фролова загадала ему, цитата: «засосать первого вошедшего в бар парня», он вовсе ушёл в отказ. Кажется из всех присутствующих всем доволен был только Матвиенко, подъедающий всеми забытую пиццу. — Тогда будешь выполнять наказание, — Дима поставил друга перед фактом, а затем вручил ему стопку горячительной жидкости, которая была осушена в следующую же секунду.       Так уж сложилось, что шастуновский организм, когда алкоголь в крови достигает определённого процента, напрочь отключает всевозможные тормоза, которые только у него есть. Этот раз не оказался исключением. — Да я не сделаю ничего, чё вы! — Антон так сильно махал руками и отбивался, что даже двое сдерживающих его парней начали уставать. — Нет, ты не залезешь больше на стол и точка! Сядь спокойно. Боже, нет, на стул тоже забираться нельзя! — вера Димы в адекватность друга таяла на глазах, а надежда на то, что он не получит никаких травм этим вечером угасала ещё быстрее. Лёша же сдался на моменте, когда чуть не получил в глаз рукой, увешанной железными кольцами, из-за очередной крайне неуклюжей попытки Антона сбежать из чужой хватки. — Так, всё блять! Ты, — указал на Оксану, — хватай Серёжу и тащи за мной.       Фролова, которая рядом со своим парнем демонстративно пила гораздо меньше остальных, была единственной из их компании, кто ещё мог в здравомыслие. Матвиенко же был пьян, но, за счёт того, что поел, казался чуть адекватнее Шаста и Поза. Эти двое были одинаково в зюзю, но ответственный Дима всё же смог выволочь ушастое недоразумение на свежий воздух, пока тот не успел покалечиться. Оксана быстро попрощалась смазанным поцелуем с Лёшей и тоже вывела Серёжу на улицу.       Суммарно в баре они просидели около часа, поэтому на улице уже успело немного похолодать, но ребят это ничуть не останавливало. Все яро отстаивали идею прогуляться по ночному Питеру перед Антоном. А он и не возражал. Главный любитель лазать по столам сразу поддержал идею и радостно, чуть ли не вприпрыжку, побежал впереди остальных в сторону холодной Невы.       Путь до набережной проходил мимо Смоленского кладбища. Здесь вечером царила непередаваемая атмосфера господства смерти. Даже сквозь прутья забора и густые заросли деревьев были видны очертания надгробий. Свет фонарей отражался от гладкой каменной поверхности и поблескивал и темноте. Такое зрелище вызывает мурашки у каждого человека, который хоть раз был на похоронах близкого или даже просто знакомого человека. Антон поёжился, резко переводя взгляд на другую сторону улицы. «Ух, какие домики красивые!»       В это время остальная компания как ни в чем ни бывало шла чуть позади, обсуждая что-то вроде взлетевших цен на яйца, залетевшей подруги друга подруги Оксаны, важности экзистенциальных вопросов в жизни среднестатистического жителя Набережных Челнов и прочих тем, которые в пьяном бреду перетекали одна в другую каким-то волшебным образом. Думать о смерти в такой компании в прекрасную безоблачную ночь теперь казалось Антону преступлением. Он всегда мог вернуться в это вязкое и противное состояние, оно всегда было с ним, а вот когда бы ещё он встретил таких оболтусов в своей жизни — хороший вопрос. «Опять шепчутся! Ну точно задумали что-то, писюны.» — Не делайте вид, что мы просто так вышли прогуляться. Вы же придумали мне наказание? — Шастун ускорился, завидев каменные столбики набережной. — Знал же, жук, — ухмыльнулась Оксана. — Лёша настоял, чтобы ты выполнил именно это… — девушка открыла и продемонстрировала заметки в телефоне, где красовались абзацы текста, по которым сразу было понятно в чём заключается выпавшее бедолаге наказание. — Да ну не… — жалобно протянул он. — Да ну да, Антон! — подбадривал Дима. — Отомстил так отомстил, — под нос пробормотала Оксана, подавляя усмешку.       Воцарилось томительное ожидание. Наконец, компания увидела мужчину, спокойно идущего в сторону ребят. Жертва определена. Он, видимо, даже их не заметил, увлечённо разглядывая водную гладь. Однако его прогулка была бесцеремонно прервана лопоухим недоразумением, появившемся словно из неоткуда. — Здрасте. Вы любите розы? А, ой, не то, — Антон запнулся, пьяно хихикая. — Я в Париже живу как денди. Женщин имею до ста. Мой хуй, как сюжет в легенде, переходит из уст в уста, — за таким умопомрачительным представлением последовала неловкая тишина, а затем быстрый поклон, после которого парень, видимо, планировал оперативно ретироваться, но его предплечье уже крепко сжимала чужая рука. — И что это значит? — в голосе незнакомца читалась неподдельная злость. От такой интонации Шастун даже немного протрезвел, чувствуя как по телу бегут мурашки, а колени начинают медленно подкашиваться в предвкушении праведного гнева. Однако внезапно ударивший в голову адреналин заставил парня вновь осмелеть. — Вам Маяковский не нравится? Я ещё Есенина знаю. Не тужи, дорогой, и не ахай, жизнь держи, как коня, за узду. Посылай всех и каждого на хуй, чтоб тебя не послали в пизду! — в этот раз Шастун был даже более артистичен, чем в предыдущий, отчеканивая каждое слово так, как будто всё ещё находится на вступительном экзамене.       Незнакомец сжал руку Антона ещё сильнее, но не потому, что хотел его ударить (хотя это, возможно, тоже), а потому, что тот начал опасно заваливаться в сторону, так и норовя перевалиться через ограждение прямо в реку. Бормоча ругательства себе под нос, мужчина вцепился уже обеими руками в чужие плечи, заставляя парня встать ровно и посмотреть себе в глаза, видимо, чтобы проверить зрачки.       Шастун проморгался, фокусируясь на лице незнакомца, когда пелена алкоголя спала. Единственным источником света был тусклый фонарь за спиной незнакомца, поэтому пришлось напрячься. Антон обводил глазами родинку за родинкой, словно рассматривал звёзды на небе или соединял по номерам картинку в детской раскраске. Скрупулёзно и абсолютно сосредоточенно. Только через пару секунд осмелился поймать чужой взгляд. Он ожидал увидеть злость, раздражение, отвращение или даже страх, но ничего этого не было. Чуть сощуренные глаза внимательно изучали его лицо с искренним беспокойством или даже сочувствием. На него смотрели, как на нашкодившего котёнка, перевернувшего горшок с цветком, а не как на противного хулигана. Шастун почувствовал скребущееся внутри чувство стыда, но быстро отогнал его, выпутываясь из чужих рук. Мужчина тут же отпустил его, делая шаг назад, но всё ещё находясь на расстоянии не больше метра, видимо, страхуя пьяного подростка.       В этот момент на лицо незнакомца попал свет. Ещё секунда, и осознание растеклось по телу обжигающим холодом. В жизни его глаза оказались гораздо ярче, чем на экране старого телевизора. Момент прервала подбежавшая Оксана. — Добрый вечер, Арсений Сергеевич! Извините, ради бога, он у нас немного разговорчивый, когда пьяный, да, Антош? — девушка нервно засмеялась, — Мы сейчас же отведём его домой, и он больше не доставит вам проблем, проститеизвините, — Фролова настойчиво потянула парня за рукав в сторону еле сдерживающих смех Димы с Серёжей. «Арсений Сергеевич.» — Окс, этот пидор в колготках… — голос Шастуна был таким искреннем и невинным, что всем присутствующим потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что он только что сказал.       Позов начал вполголоса торопливо пересказывать «колготочную» историю ничего не понимающему Серёже, в то время как Фролова просто открывала и закрывала рот, не в силах что-то сказать. Она, конечно, знала от Димы о том мифическом актёре, из-за которого Антон пошёл в театральный, но никак не ожидала, что им окажется преподаватель, который принимал у неё экзамен пару недель назад. А может пьяный Шастун уже успел «Словить белочку» и снова грезил наяву о своём кумире из прошлого. — Фролова кажется? А этот молодой человек… — мужчина сделал вид, что не услышал последней фразы. — А… это наш ценитель поэзии! Антон Шастун, — очнулась от размышлений Оксана. Теперь её взгляд, направленный на преподавателя, выражал крайнюю степень неподдельного интереса. — Ах, Шастун, — ему было явно не впервой слышать эту фамилию. — Павел Алексеевич рассказывал о выдающемся олимпиаднике с удивительной страстью к актёрскому мастерству, — сарказм и скепсис можно было черпать ложками. На лице преподавателя была вымученная улыбка, скорее похожая на оскал. — Вы перекрасили волосы? — вновь подал голос Антон. — У вас были светлые тогда, — большие зелёные глаза изучали мужчину напротив так внимательно, что тому стало неуютно. На секунду в мимике преподавателя промелькнуло удивление, но он поспешил вновь смерить мальчишку безразличным взглядом. — Не слушайте его! Он немного перебрал сегодня. Мы пойдём, — Фролова продолжала лепетать что-то через плечо, уводя Шастуна от греха подальше. Да уж, от греха — лучше не скажешь.

***

      Мужчина ещё какое-то время смотрел вслед шумной компании, медленно отдаляющейся от него. Опустив взгляд свою на рубашку, он поморщился, оставляя в уголках глаз и меж бровей морщины, которые стали заметно глубже от внезапно накатившей усталости. Мятые рукава напоминали о глупом происшествии, сорвавшем его планы на эту ночь. Преподаватель обернулся на Неву, так и не сделав ни шагу. Разве о таком знаке он просил?