Там, где не рождается любовь

Гермиона вот уже сорок минут сидела над пустым пергаментом и не знала, что ей писать. Сегодня воскресенье, и им с Малфоем нужно было встретиться и подготовить письменный отчёт для трансфигурации. Ладно, просто написать пару строк и всё. Но почему-то она никак не могла заставить себя начать.

Встреча сегодня в 17:00, библиотека. Это совместный проект, и я не собираюсь получать плохую оценку из-за тебя.

Г. Грейнджер

Она привязала письмо к лапке Астры и отпустила сову в небо. Гермиона начала собирать нужные записи для их отчета. Наверное, это будет непросто. Эти взгляды, которые она видела на протяжении всей вечеринки в пятницу, наводили на нее холод. Но, задание осталось, и ей нужна лучшая оценка. Хочет этого Малфой или нет. Она собрала сумку, но вот только стояла в домашней одежде. Она всегда носит ее в гостиной по выходным. Ей нужно переодеться, черт. Надевать форму ей не хотелось: этот идиот сразу же подметит и начнет отпускать свои шуточки. Гермиона открыла шкаф, и начала выбирать более формальные вещи для встречи над общим проектом. По итогу ее рука потянулась к черным джинсам, которые ей посоветовала мама, аргументируя тем, что они очень красиво смотрятся на ее фигуре. И так же надела белую водолазку. Джинсы и вправду хорошо сидели на ней, за счет белой водолазки ее волосы красиво смотрелись. Они мягко спадали до пояницы, красивыми пружинами, эту магию делал мусс для кудрявых волос, которые передела для нее Миссис Уизли на день рождения. Перед выходом, она еще раз оглядела себя в зеркале и сделала несколько пшиков магловских духов. Они пахли приятно и ненавязчиво. Это был цветочный аромат, вместе со свежими нотами фруктов и фиалки. Грейнджер взглянула на часы, осталось 20 минут. Отлично, она успевает. Уже подходя к библиотеке, она поняла, что очень переживает. Ее ладошки вспотели, это будет первый раз когда они с Малфоем будут делать что-то вместе. Но это будет происходить в библиотеке, поэтому должно пройти все мирно. Если этот напыщенный индюк конечно придёт. Она разложила свои записи на длинном столе в читальном зале, ближе к окну. В библиотеке стояла привычная тишина, нарушаемая только шелестом страниц и редкими шёпотами студентов. Где-то в углу мерцала свеча, в воздухе висел терпкий запах старого пергамента, смешанный с пылью и каплей чернил. Даже скрип её пера, которым она бездумно чертила линии на краю свитка, казался слишком громким. На всякий случай она выбрала место так, чтобы её хорошо видела мадам Пинс. Меньше всего Грейнджер хотелось остаться наедине с Малфоем без свидетелей — мало ли, что он опять придумает. Часы тикали слишком медленно. Гермиона поднялась, прошлась между высокими полками и набрала несколько книг по трансфигурации, которые могли пригодиться: "Стабильные преобразования" , "Материал и магия" , "Ошибки и катастрофы в боевой трансфигурации" . Пальцы чуть дрожали, когда она возвращалась к столу. Малфоя всё не было. Десять минут опоздания. Пятнадцать. Ну и ладно. Она начнёт сама — так даже проще. Гермиона уже успела наметить план отчёта, когда рядом вдруг раздался холодный голос: — Смотри-ка, Грейнджер, ты действительно решила начать без меня. Какая неожиданность. Она резко подняла голову. Малфой стоял напротив стола — спокойный, с ленивой ухмылкой, будто вообще не опаздывал, а явился точно в срок. Плечо небрежно склонилось набок, в руке — перо, которое он лениво перекатывал между пальцами. Гермиона краем глаза заметила, во что был одет Малфой. Чёрная водолазка обтягивала его фигуру, подчеркивая резкие линии плеч, тёмные брюки сидели идеально. Для встречи в библиотеке он выглядел слишком собранным, будто пришёл не на учебное задание, а на собственный парад. — Ты опоздал на двадцать минут, Малфой, — отчеканила она. — Нормальные люди уважают чужое время. Он с шумом отодвинул стул и сел прямо напротив неё, развалившись так, будто это его личный кабинет. — Поверь, грязнокровка, если бы я хотел тратить время на нормальных людей, я бы точно не сидел с тобой. Она сжала перо так, что ногти впились в дерево. — Если ты думаешь, что сможешь всё время отмалчиваться, а я сделаю всю работу за нас двоих, то ошибаешься. Малфой скривил губы в кривой ухмылке и наклонился чуть вперёд: — О, не переживай. Я слишком ценю свою шкуру, чтобы подставляться под твой конспектный террор. Но только попробуй навязать мне свои скучные схемы, и я сдам профессору всё так, как считаю нужным. — Великолепно, — холодно отрезала она. — Тогда хоть раз в жизни постарайся включить мозг. Он рассмеялся тихо, почти беззвучно. — Ты говоришь это так, будто у тебя есть сомнения, что я справлюсь лучше тебя. Её сердце сжалось от злости. С ним каждое слово превращалось в дуэль. Гермиона отвернулась к книгам, но внутри уже кипела: предстоящий проект обещал стать настоящей войной. Гермиона подтянула к себе толстый том "Стабильные преобразования" и открыла нужную главу. — Нам дали два варианта проекта, — начала она сухим голосом, будто читала доклад. — Либо создать объект, способный удерживать форму после трансфигурации в течение недели, либо придумать конструкцию с несколькими ступенями превращений. Я считаю, что второй вариант будет надёжнее, если мы... — Стоп, — перебил Малфой, лениво положив локоть на стол и глядя на неё с откровенным раздражением. — Ты сейчас правда собираешься зачитать мне инструкцию? Как будто я не умею читать. Гермиона сжала пальцами страницу. — Если бы умел, ты бы не выглядел так, будто первый раз видишь книгу. Он прищурился и вперился в неё долгим холодным взглядом. В глазах не было ничего, кроме ледяного презрение, будто он смотрел не на партнёршу по заданию, а на неприятную грязь под ботинком. Она ответила тем же: подбородок чуть выше, взгляд прямой, полный ненависти и отторжения. На секунду воздух между ними будто стал тяжелее. — А если бы ты умела думать, — ухмыльнулся Драко, — то поняла бы, что твой план с надёжными ступенями — это полный бред. Три дня максимум, и вся твоя чудо-конструкция рассыпется к чёртовой матери. Она выпрямилась, сжала пальцы на корешке книги. — И что же ты предлагаешь, Малфой? Давай, блесни своим гениальным слизеринским мозгом. Он откинулся на спинку стула, чуть склонил голову набок, словно нарочно растягивая паузу. — Берём сундук. Делаем его трансформируемым минимум в три объекта: стол, скамья и шкаф. Простые формы, без твоей занудной системы ступеней. А потом закладываем в основу магический замок, чтобы он держался дольше недели Гермиона скривилась. — Это не оригинально. — Зато работает, — отрезал Малфой. — Но конечно, можешь продолжать свои бредовые расчёты. Может, старуха проникнется и поставит тебе В только за усердие. — Тебе просто лень думать, — бросила она. — Нет, — усмехнулся он холодно. — Мне просто не хочется сидеть полтора месяца и слушать, как ты пилишь воздух своим всезнайским голоском. Лучше сделать один нормальный проект, чем тонуть в твоих таблицах до конца учебы. Она резко закрыла книгу, звук отразился гулким эхом в тишине библиотеки. — Если мы провалим этот проект из-за твоей лени, я лично сделаю всё, чтобы у тебя был худший семестр в жизни. — О, звучит как угроза, — усмехнулся Драко, склонившись чуть ближе. Его глаза блеснули холодом. — Но, знаешь, грязнокровка, я всегда любил игры на выживание. Она вспыхнула от злости, но не отвела взгляда. Их глаза снова встретились — сталь против стали. Ни малейшего тепла: только ненависть и упорство. И всё же больше всего ее задело другое — его глаза. Серые, холодные, как сталь, но в этой тишине библиотеки, среди тусклого света и шелеста страниц, они казались особенно яркими, слишком цепкими. Будто бы прожигали её насквозь, заставляя чувствовать себя уязвимой. Она резко опустила взгляд обратно в книгу, раздражённо сделав вид, что увлечена текстом. Чёрт. Пусть хоть глаза у него будут красивыми, но всё остальное — сплошная мерзость.

***

На следующий день, она проснулась довольно рано. Все было так же: принять душ, одеться, собрать сумку и ждать в гостинной Гарри и Рона. Сегодня погода приятная — мысленно про себя отметила Гермиона, когда открыла окно в спальне. Из окна она заметила знакомую фигуру с кудрявыми волосами. Теодор. Он напрявлялся в сторону замка. Что? Откуда он мог идти в такую рань? Она решила про себя, что ей это неважно, но почему-то появился сильный интерес узнать, откуда он возвращался. Грейнджер до сих пор не отдала ему зонтик. В пятницу отдам. Злость все еще бурлила после встречи с Малфоем. Даже спустя ночь она чувствовала, как закипает внутри, стоит только вспомнить его ухмылки и холодные глаза. Она уже сбилась со счёта, сколько раз он язвительно отвечал или просто игнорировал её слова. Чертов Малфой. Хорошо, что хоть живыми вышли из библиотеки. — Доброе утро, — коротко бурнул Рон, ступая по ступенькам вниз в гостинной Гриффиндора. Волосы торчали во все стороны, глаза были ещё сонные. — Доброе утро. — с лёгкой злостью ответила Грейнджер. Черт, даже думать про Малфоя достаточно, чтобы голос стал резким. — Где Гарри? — Он проспал немного и уже собирается. — Рон зевнул, плюхнувшись на диван. Тут же прикрыл глаза, как будто хотел урвать лишние две минуты сна. Гермиона присела рядом. Мысли вихрем крутились вокруг занятий, проверяя, все ли она взяла. В гостиной было удивительно спокойно: в камине дотлевали угли, воздух ещё хранил ночное тепло. Полумрак резали тонкие полосы солнечного света, ложащиеся на ковер. Но вместе с этим пришли воспоминания пятницы. День рождения. Она никогда еще так не праздновала. Проснувшись тогда утром, почувствовала, будто ее голова раскалывается на части. Во рту сухо, глаза не открывались. Весь день прошёл в тумане головной боли. И теперь — стыд. Лёгкий, липкий, будто она позволила себе лишнее. Гарри с Роном сперва не поверили её словам, что она вообще появилась на вечеринке. А потом, услышав подробности от сокурсников, и вовсе расстроились: их ведь даже не позвали. Шаги сверху вырвали ее из мыслей. Она подняла голову — Гарри спускался по лестнице, натягивая мантию на ходу. — Чем вы были заняты таким на выходных, что в понедельник ты проспал? — немного с укором задала вопрос Грейнджер. Гарри скосил на неё глаза, чуть усмехнулся и бросил: — Гермиона, ты серьезно? Напомнить, кто ввалился среди ночи, и едва не приполз в башню на четвереньках? — Это было один раз! — повысила голос она и, развернувшись на каблуках, пошла в сторону выхода из гостинной. Рон открыл один глаз, посмотрел на Гарри и хмыкнул: — Молодец, Поттер. Если хотел, чтобы она взорвалась с утра, то справился идеально.

***

Как только Гермиона вошла в кабинет, привычный гул голосов сразу обрушился на нее. Все ученики уже сидели: кто-то нервно листал конспекты, кто-то делал вид, что готовится. Макгонагалл стояла у стола, как всегда прямая и строгая. — Привет, кошка, — вполголоса протянул Теодор, проходя мимо и чуть задевая ее плечом. Гермиона качнула головой, в знак приветствия. Ей было немного стыдно после той ночи. — Ну что ж, — голос Макгонагалл, четкий и холодный, перекрыл шум, и в кабинете воцарилась тишина. — Сегодня вы будете представлять свои первые отчёты. Подходите парами. Начнем с Браун и Забини. Лаванда с сияющей улыбкой понеслась вперед, Забини поднялся, будто шёл не к преподавателю, а на подиум. Его ухмылка была шире обычного. — Профессор, надеюсь, у вас есть защита от слишком ярких идей. Мы бы не хотели ослепить вас нашей работой, — протянул он. Смех пробежал по классу. Макгонагалл, закатив глаза, отпустила их обратно. Пары подходили одна за другой, кто-то мямлил, кто-то уверенно отчитывался. И вот — очередь Малфоя и Грейнджер. Гермиона встала быстро, Драко лениво потянулся, будто ему было глубоко плевать на то, что скажут. Они встали рядом у стола. — Наш проект, — начала Гермиона ровным голосом, но Малфой перебил ее, опершись ладонью о край парты: — Сундук. Трансформируемый минимум в три объекта: стол, скамья и шкаф. Простые формы, без занудной схемы с лишними ступенями. Гермиона сузила глаза, но промолчала. — И, — продолжил он, — мы закладываем в основу магический замок. Чтобы держался дольше недели. В классе повисла тишина. Макгонагалл подняла голову от заметок, вгляделась в них через очки. — Очень… впечатляюще, — произнесла она медленно. — Сочетание простоты и долговечности. Такой подход я и ожидала бы от лучших студентов курса. Гермиона опустила взгляд на свои записи, не желая встречаться с глазами Малфоя. Тот лишь самодовольно дёрнул уголком губ. — Ну вот, — видимо не выдержал Забини с задних рядов, громко шепнув так, чтобы услышал весь класс, — Только два самых заносчивых человека в школе могли сойтись, чтобы построить шкаф. Какое потрясающее совпадение! Слизеринцы расхохотались. Гермиона почувствовала, как вспыхнули щёки, но сдержала себя. Малфой даже не дрогнул, только чуть дернул уголком губ — не улыбка, а жест из разряда ваши слова ничего не стоят. Половина Слизерина прыснула, Гриффиндор с озлобленными глазами глянул в ответ. — Тишина! — резко сказала Макгонагалл. Они вернулись к своим местам. Гермиона кипела, Малфой сидел с видом будто - я знал, что всё так и будет.

***

Наконец, занятия закончились, и Гермиона спускалась по лестнице к Большому залу. Гермиона ускорила шаг, но позади раздался знакомый голос: — Что, довольна, Грейнджер? — Малфой шел спокойно, его слова были пропитаны ядом. — Хоть раз в жизни твой перфекционизм не обернулся полной херней. Она остановилась, медленно развернулась. — По крайней мере, я умею работать, а не строю из себя короля клуба и надеюсь, что кто-то другой додумается или напишет за меня. — Ха, — он прищурился. — Ты серьезно думаешь, что это твоя заслуга? Без моей идеи ты бы до сих пор расписывала схемы ступеней и заебывала всех своей занудностью. Глаза встретились снова. Его — холодные, надменные, будто ледяные клинки. Ее — упрямые, полные ярости, но сдержанные. И в этой паузе будто весь замок стих: только два противника на поле боя. — По крайней мере, — ее голос стал тише, но острее, — я не трачу силы, чтобы самоутверждаться за счет других. Сухой смешок, потом снова его голос: — Запомни, Грейнджер, иногда лучше молчать, чем позориться. Она резко остановилась, развернулась, встретив его взгляд. — А тебе иногда лучше думать, прежде чем открывать рот. Но, увы, это выше твоих сил. И, не дожидаясь ответа, она развернулась и зашагала дальше, оставив его позади. Шум шагов и голосов стихал, оставаясь позади, а Гермиона всё ещё чувствовала жар в груди, будто его слова оставили ожог. Без моей идеи ты бы до сих пор возилась со схемами… Чертов Малфой. Вечно он должен ткнуть, унизить, оставить ощущение, будто сама ты ничто. Она сделала глубокий вдох и пошла быстрее — хоть немного сбросить злость. Большой зал встретил привычным шумом и светом. Витражи пропускали мягкое солнце, длинные столы ломились от блюд, шум множества голосов сливался в единый гул. Гермиона подошла к гриффиндорскому столу, села рядом с Роном и Гарри. — Ну, как успехи? — лениво поинтересовался Рон, откусывая тост. — Живы? Или кто-то кого-то убил? — Подозрительно тихая, — Гарри скосил взгляд на Гермиону и тут же ехидно добавил: — Я бы даже сказал, что Малфой тебя сегодня не довел. Это что, он заболел? — Очень смешно, — сухо бросила она, наполняя свой стакан тыквенным соком. — А что? — Гарри развел руками. — Обычно у вас словесные баталии сотрясают стены, как вчера в библиотеке. Сегодня же… все закончилось похвалой МакГонагалл. Скажи честно, это он тебя подкупил? Рон прыснул, почти подавившись. — Подкупил! Да ладно Гарри, ты забыл? Это же Малфой! Он скорее утонет в собственной самовлюблённости, чем кому-то что-то даст. Гермиона закатила глаза. — Хватит. Мы просто сделали задание. Ничего больше. Но, даже когда она говорила это, чувствовала на себе чей-то взгляд. Подняла глаза — и точно. Слизеринский стол чуть в стороне. Малфой сидел рядом с Забини, на лице лёгкая насмешка, взгляд пронзительный и холодный, будто изучающий. Она отвернулась первой, сжав пальцы вокруг стакана. Обед закончился шумом и смехом, студенты медленно расходились. Гермиона пыталась не думать о Малфое, хотя его взгляд продолжал жечь изнутри. Она вышла из зала вместе с Гарри и Роном, но вскоре сослалась на то, что у неё дела в библиотеке. — Опять? — Рон закатил глаза. — Гермиона, у тебя какая-то нездоровая страсть к этим полкам. — Лучше нездоровая страсть к книгам, чем к карточкам с Чудищами и чудесами, — отрезала она. Гарри усмехнулся: — Справедливо. Но все равно, ты хоть иногда отдыхать собираешься? Она лишь пожала плечами и направилась к библиотеке.

***

Гермиона вошла в библиотеку. Двери скрипнули так громко, будто на весь Хогвартс прозвучал колокольный звон. Она сразу втянула в легкие сухой воздух, пропитанный запахом старого пергамента и пыли, смешанный с легкой кислинкой чернил. Здесь всегда было тихо, слишком тихо для того, чтобы мысли оставались спрятанными. В библиотеке они расползались, словно змеи, выбирались наружу и обвивали голову. Она выбрала стол у стены под высоким готическим окном, за которым тянулась темнота. Стекло отражало ее бледное лицо, и от этого отражения хотелось отвернуться. Сумка с учебниками глухо стукнула по дереву, когда она выложила тетради и пергаменты. Почему мне так тяжело дышать? — мелькнула мысль. Она выпрямилась, провела ладонями по мантии, чтобы избавиться от липкой дрожи в пальцах. Вроде бы все как обычно: книги, задания, отчет для МакГонагалл, но внутри будто что-то скребло когтями по стенкам груди. Стыд за пятницу накатывал волнами. Пятница должна была быть радостью — ее восемнадцатый день рождения. Но вместо радости остались лишь смутные картинки: танцы, алкоголь, чужие руки, смех, оглушающая музыка, и то, как она позволила себе расслабиться. Слишком сильно. Непозволительно. Она сжала губы и закрыла глаза. Они бы не одобрили… мама, папа… В голове вспыхнул образ: отец в своем рабочем халате, мама с кружкой чая и ее собственный смех в их гостиной. Настоящий, чистый, детский смех. Воспоминания стали как фотографии: статичные, мертвые. Она тряхнула головой. Нет. Сейчас нельзя. Сейчас нужно думать только об отчете. Гермиона взяла перо и быстро пробежалась глазами по своим записям. Хорошо, сундук. Три трансформации: стол, скамья, шкаф. Замок для устойчивости. Логично, практично. Это была идея Малфоя. Чертова, чертовски правильная идея. И она ненавидела его за то, что ему удалось выбить ее из привычной роли: роли самой умной в комнате. Она откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Сколько можно? Почему он всегда так? Почему его идеи звучат проще, короче, но попадают в точку? Шаги. Она сразу узнала этот шаг — уверенный, не торопливый, будто весь мир обязан ждать. Сердце невольно сжалось. Быстрее нужно с этим закончить. — Опаздываешь, — холодно сказала она, не поднимая глаз. — И все равно успеваю, — раздался знакомый, раздражающе ленивый голос. Он сел напротив. Движение было резким. Стул скрипнул, дерево жалобно отозвалось. Гермиона наконец подняла взгляд — и сразу пожалела. Черная водолазка, брюки, безупречная осанка. На фоне тусклого света факелов его волосы казались светлее обычного, почти серебряными. И глаза… Серые, холодные, слишком ясные в этой полутьме. Смотрели прямо на нее без малейшего смущения, как ножи. Она поймала его взгляд и не отвела. В груди вспыхнуло что-то злое, колючее. — Ты хоть знаешь, что такое пунктуальность? — ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Знаю, — ухмылка. — Но когда рядом ты, я предпочитаю приходить позже. Так меньше слушаю твоё нытье. Слова ударили как пощечина. — Нытье? — она вскинула брови. — Это называется работать, Малфой. Не то, чем ты обычно занимаешься. Он склонил голову, будто изучая её лицо. Взгляд цепкий, неприятный, до дрожи. — Работать? Грейнджер, ты тратишь больше времени на то, чтобы выглядеть умной, чем на сам результат. Но ничего, я рядом. Хоть у кого-то в этой паре есть мозги. Она стиснула зубы. Внутри все закипело. Хотелось закричать, швырнуть ему чернильницу, но она сделала вдох. Длинный, холодный вдох. — Как жаль, что твои мозги до сих пор нуждаются в подсказках от Макгонагалл, — ядовито произнесла она. — Иначе ты так и остался бы мальчиком, который может только цепляться к чужим словам. Его глаза блеснули. На секунду: опасно, остро. — Осторожнее, грязнокровка, — голос стал ниже, почти угрожающий. — Ещё одно слово — и я докажу, что твои заслуги ничего не стоят. Она выдержала паузу. Холод против холода. — Докажи. Я привыкла к тому, что ты много болтаешь и мало делаешь. Тишина. Между ними словно натянулась тонкая нить, готовая оборваться. Малфой ухмыльнулся. Неспешно, так, что это было хуже, чем если бы он закричал. — Полтора месяца, Грейнджер, — его слова были ледяными. — Полтора месяца ты будешь сидеть напротив меня и видеть, что я лучше во всем. И напомню, что к концу этого срока ты сама попросишь старую каргу поменять тебе партнера. Гермиона почувствовала, как пальцы сжали перо так сильно, что ногти впились в кожу. Но она не ответила. Не сейчас. Если скажет хоть слово — он победит. Они замолчали. В библиотеке стало так тихо, что слышно было, как за окном ветер ударяется о старое стекло. Гермиона уставилась на строки пергамента, но буквы расплывались. Чернила будто растекались, превращая слова в черные пятна. Она моргнула, резко выдохнула и сжала кулаки на коленях. Соберись. Ты сильная. Ты должна быть сильной. Но мысли не слушались. Они тянулись назад, в пятницу. Голова гудела воспоминаниями, как пчелиный улей. Танцпол, оглушающая музыка, Теодор, который смотрел на нее с улыбкой, от которой у нее, честно признаться, подкашивались ноги. Джинни, тянущая за руку и кричащая что-то в такт музыке. Алкоголь, который горел в горле, но приятно глушил все внутри. Она смеялась. Она, Гермиона Грейнджер, смеялась так, что не могла остановиться. А потом — утро. Тяжелое, с болью в голове. Гермиона провела рукой по лицу, будто хотела стереть картинку. Но она оставалась. Я должна быть другой. Я должна быть сильной. Она посмотрела на Малфоя. Он сидел напротив, склонившись над пергаментом, что-то чертя быстрым уверенным почерком. Черная водолазка облегала его фигуру, и в этой тишине его силуэт казался почти чуждым, выбивающимся из привычной атмосферы библиотеки. Глаза. Его глаза. Слишком светлые, слишком холодные. Они не принадлежали этому месту. И все же именно сейчас, когда он поднял взгляд и поймал ее, она ощутила, как будто кто-то ударил кулаком в живот. Холод. Отторжение. Ненависть. — Перестань так таращиться, — тихо бросил он, и уголки его губ дернулись в кривой усмешке. — Я понимаю, что тебе интересно, но глаза бы свои убрала. — Не льсти себе, Малфой, — сдавленно ответила она. — Я смотрю на тебя только потому, что пытаюсь понять, как такой высокомерный идиот может хоть что-то делать правильно. Он хмыкнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — О, как мило. Значит ты все-таки признала, что мои идеи работают. Но, не переживай, я хорош не только в учебе. — Я признала только то, что ты умеешь быть самодовольным придурком. Он резко подался вперед, и их взгляды снова встретились. На этот раз ближе, жестче. — Ты слишком много говоришь, Грейнджер. Знаешь, в этом и есть вся твоя проблема. — А твоя проблема, — она наклонилась ближе, чувствуя, как внутри закипает злость, — в том, что ты всю жизнь цепляешься за чужие достижения и думаешь, что фамилия Малфой автоматически делает тебя лучше других. На секунду их разделяло лишь дыхание. Тонкая черта, на которой держалась хрупкая равновесие. Он усмехнулся, но улыбка была без радости. — Я лучше других. И тебе пора бы это усвоить. Она сжала зубы так сильно, что челюсть заныла. — Лучше? — прошипела она. — Ты жалок, Малфой. И все, что у тебя есть, — это твоя напыщенность. Он не ответил сразу. Только смотрел. И этот взгляд был хуже любых слов. Холодный, отталкивающий, будто он опять смотрит на грязь под ботинками. Гермиона резко откинулась назад, чувствуя, как пульс бьётся где-то в висках. Не сломаюсь. Никогда. Она наклонилась к своим записям и сделала вид, что сосредоточена. Но внутри все горело. Гермиона украдкой посмотрела на его руки. Длинные пальцы ловко держали перо, быстрые, резкие движения — без лишних пауз. Ей стало неприятно от того, что он пишет быстрее и, возможно, лучше нее. — МакГонагалл ожидает большего, — сказала она, нарушая тишину. — Ты говоришь так, будто мы делаем все ради нее, — лениво бросил Малфой, даже не поднимая головы. — Я делаю ради оценки. Он откинулся назад, с хищной ухмылкой. — Ты… — она едва не стукнула кулаком по столу. — Ты невыносим. — Взаимно, — с холодным удовлетворением парировал он. На какое-то время опять повисло напряженное молчание. Только скрип пера, шелест страниц. Гермиона чувствовала, как под кожей горит злость. Но вместе с тем внутри росло еще одно чувство: упрямство. — Иногда простота — это лучшее решение, — добавил он, и в его голосе скользнуло самодовольство. — Жаль, что тебе понадобилось столько времени, чтобы это понять. — Иногда простота — это лень, — огрызнулась Гермиона. — Ты просто привык не напрягаться. Он наклонился вперед. В его глазах не было тепла. — А ты привыкла строить из себя мученицу. Никому это не нужно, Грейнджер. Ее дыхание сбилось. Сердце стучало слишком громко. Не показывай слабость. Она резко отвела взгляд и снова уткнулась в записи. — Если ты закончил плеваться ядом, давай просто работать. — Сама начала, — пожал плечами Малфой и вернулся к своим записям. Тишина снова окутала их, но теперь она была тяжелой, гулкой. Словно стены библиотеки впитывали каждое слово, каждую эмоцию, превращая их в эхо. Гермиона писала, машинально делая заметки, но мысли уносились прочь. Родители. Их голоса. Их смех. Их лица. И каждый раз, когда память рисовала эту картинку, следом приходило ужасающее: Волдеморт, кровь, трупы. Она сглотнула, сжала перо сильнее. — Грейнджер, — резкий голос вырвал ее из мыслей. Она подняла глаза. Малфой смотрел на нее прищуренно, с насмешкой. — Ты что, опять улетела в свои книжные дебри? — Я думаю, — холодно ответила она. — То, чего ты явно не умеешь. Он усмехнулся. — Поверь, я умею. Просто в отличие от тебя не забиваю голову бредом. Гермиона сжала зубы. Этот обмен репликами был бесконечным, и в нем не было победителей. Только усталость и злость. Время тянулось вязко. Пергамент постепенно заполнялся строками, отчет обретал форму. И наконец, спустя, казалось, вечность, они закончили. Гермиона отложила перо, потерла виски и глубоко выдохнула. — Всё. — Наконец-то, — Малфой хмыкнул и потянулся, как будто ему все это далось легко. — Надеюсь, до следующего понедельника я тебя не увижу и не услышу за одним столом. Она уже хотела что-то ответить, но услышала легкие шаги. В библиотеку вошел Теодор. — Кошка, — улыбнулся он, проходя мимо столов. Его взгляд упал на свиток, лежащий перед ней. — Вы уже закончили? Гермиона почувствовала, как уголки губ дрогнули в ответ. — Почти, — тихо сказала она. — Ты по поводу нумерологии? Теодор качнул головой. И начал доставать нужные записи. Малфой резко поднял голову. — Как мило, — произнес он с холодным сарказмом. Теодор посмотрел на него с легкой усмешкой. — Не завидуй. Некоторые люди умеют спокойно общаться, а не рычать друг на друга. Гермиона глубоко вдохнула. — Что, Малфой, тяжело видеть, что некоторые могут спокойно работать без споров, упреков и унижений? На секунду в библиотеке повисла тишина. Даже страницы книг перестали шелестеть. Малфой посмотрел на нее. Его глаза были холодными, как лед. Он ухмыльнулся, но это была ухмылка волка, который в любой момент готов вцепиться в горло. — Посмотрим, Грейнджер, — произнес он медленно. — Посмотрим. И, резко отодвинув стул, он поднялся и вышел, не оглядываясь. Гермиона выдохнула, будто с плеч свалился груз. Она смотрела ему вслед, пока двери библиотеки не захлопнулись. В груди все еще звенело эхо его холодного голоса, а воздух словно пропитался тем сарказмом, который он оставил после себя. Теодор усмехнулся и сел рядом, положив локоть на спинку ее стула. — Кошка, ты его разозлила, — сказал он тихо, но с заметным удовольствием. — Давно не видел, чтобы кто-то так умело бил Драко его же оружием. Гермиона выдохнула, слабо улыбнулась краешком губ. — Я не старалась. Просто… не могла молчать. Теодор чуть наклонился ближе. — И правильно. Ему полезно знать, что не все будут перед ним прогибаться. Особенно ты. Она покачала головой, усталость снова нахлынула. — Иногда мне кажется, что это бесконечная война. Каждый раз как поединок. И ни одного перемирия. Тео хмыкнул. И будто решался спросить что-то. — А ты бы хотела перемирие? Она посмотрела на него, наткнувшись на его взгляд. Требовательный. Вопрос повис в воздухе на некоторое время. — Нет, — твердо сказала она после короткой паузы. — Вот и отлично, — его голос прозвучал мягче. — Потому что в этой игре он тебя недооценивает. А это — его ошибка. Он откинулся на спинку стула и добавил уже с фирменной ленцой: — Ну что, красотка, отметим победу хотя бы стаканом вина? Или боишься снова наткнуться на Филча в коридоре? Гермиона рассмеялась: тихо, почти шепотом. — Спасибо, Теодор, — сказала она. — За то, что… не задаешь лишних вопросов. Он приподнял бровь. — Думаешь, я не хочу спросить? — усмехнулся. — Уверяю, их у меня полно. Но, знаешь, в отличие от остальных, я умею ждать, когда человек сам решит рассказать. Она опустила взгляд на свои ладони, сцепленные на коленях. Кожа все еще была влажной: от пота, от нервов, от стычки, от всего. — Гарри, Джинни и Рон… они всегда хотят знать все сразу. И это… тяжело. Он чуть склонил голову. — Им виднее, что ты сильная. Но они не понимают, что даже сильным иногда надо выдохнуть. Гермиона снова посмотрела на него. В его темных глазах не было ни жалости, ни любопытства. Только спокойствие. — А тебе? Тебе нужно, чтобы кто-то выдыхал рядом? — неожиданно спросила она. Тео усмехнулся уголком губ. — Возможно. Но я давно привык, что рядом мало кто задерживается. Ее кольнула странная, тихая грусть в этих словах. Она отвернулась к записям, чтобы скрыть это ощущение. — Забавно, — сказала она медленно. — Мы сидим на разных сторонах шахматной доски, но иногда мне кажется, что у нас больше общего, чем я готова признать. — Ошибаешься, кошка, — в голосе Теодора промелькнула ирония. — Мы не на разных сторонах. Мы — те фигуры, которые умеют ходить по диагонали. Она не удержалась и улыбнулась. — Ты говоришь загадками. — А ты любишь разгадывать. Для этого я так делаю. Повисла пауза. — Теодор… — тихо произнесла она. — Иногда я думаю, что все это — слишком. Учеба, возможная война, ответственность… Словно я живу в постоянном напряжении, и боюсь выдохнуть. Он протянул руку, почти не касаясь её плеча, словно давая право самой решить, позволит ли она. — Тогда сегодня выдохни. Хотя бы здесь. Хотя бы на минуту. Гермиона закрыла глаза и вдохнула глубже. Она уловила его жест: руку, остановившуюся в полушаге от ее плеча. Он не дотронулся, не настаивал, давал ей выбор. И от этого внутри что-то дрогнуло. Она сама чуть подалась вперед — ровно настолько, чтобы его ладонь все же коснулась ее плеча. Легкое, едва ощутимое касание, как будто невесомое. И тишина. Не та тяжелая, удушающая, что сводила ее с ума по ночам, а другая. Живая, настоящая. Внутри, где обычно бился рой мыслей, вдруг стало пусто и спокойно. Будто она украла у реальности минуту, вырванную из всего кошмара вокруг. Она наклонила голову чуть ближе к нему, почти незаметно для постороннего взгляда. Не для того, чтобы искать опору, а чтобы самой себе позволить. Позволить тишину. Минуту, — подумала она. — Только минуту. И потом снова соберусь. Была только библиотека, запах старых книг и рука, которая не требовала ничего взамен.