Больница секретов

***

Их странное сотрудничество начало обретать черты мрачного, ежедневного ритуала. Встречи в кабинете №12 больше не были спонтанными или вызванными паникой. Теперь они назначались, как настоящие рабочие совещания, и от этого происходящее казалось еще более сюрреалистичным. Лололошка, постучав и услышав сдержанное «Войдите», переступал порог звукоизолированной комнаты, и дверь за ним тут же запиралась на ключ. Воздух внутри был спертым, пахнущим старыми бумагами, антисептиком и чем-то еще, металлическим, что Ло теперь безошибочно узнавал как запах собственного страха, смешанный с новой, странной решимостью. Джон всегда был уже за своим столом, его поза — собранная, деловая. Прежняя бархатная мягкость в голосе сменилась сдержанной, почти военной точностью. Он стал другим после их «сделки» — сосредоточенным, более острым, менее человечным. Голод отступал, уступая место холодной, безжалостной эффективности. – Что нового? – с этого вопроса обычно начинал Лололошка, опускаясь на стул напротив. Его сердце все еще бешено колотилось в груди, но он учился скрывать это. Джон откладывал в сторону медицинскую карту, которую делал вид, что изучает, и его оранжевые глаза, теперь яркие и ясные, фокусировались на Ло. –Мало что. Система выстроена идеально. Как швейцарские часы. – Он проводил рукой по стопке бумаг. – Всё чисто. Слишком чисто. Ни одного лишнего слова в историях болезней, ни одной нестыковки в графике процедур. Это не медицинское учреждение, Лололошка. Это… отлаженный механизм. И я пока не понимаю, для чего. – Но ты же что-то узнал? – настаивал Ло, чувствуя, как знакомое беспокойство начинает сверлиться под ложечкой. – Факты? – Джон усмехнулся, но в его глазах не было веселья. – Факт первый: мошенничество. Подтверждено. Я слышал, как Каренин, тот упитанный терапевт из пятого корпуса, обсуждал по телефону «особые условия» для некоего бизнесмена. Цена за «комплексное обследование» взлетела втрое только потому, что у того нашли «редкую, скрытую патологию». Патологию, которой нет ни в одном медицинском справочнике. Лололошка слушал, и кусок хлеба, съеденный за завтраком, комом вставал в горле. Он представлял себе этих людей — напуганных, доверчивых, готовых отдать последнее за здоровье. – Это ужасно, – прошептал он. – Это бизнес, – холодно парировал Джон. – Мерзкий, но банальный. Второе… – он понизил голос, хотя в кабинете их никто не мог подслушать, – …куда интереснее. В том же разговоре Каренин упомянул, что нужно «разобраться с Анечкой». Фамилии не прозвучало. Просто «Анечка». И тон был… не деловым. Не как при обсуждении пациента. Более личным. Угрожающим. Слово «угрожающим» повисло в воздухе тяжелым, ядовитым облаком. –Кто она? – спросил Ло, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. – Не знаю, – честно признался Джон. Он откинулся на спинку стула, и тень усталости снова легла на его лицо, несмотря на недавнее «подкрепление». – Медсестра? Санитарка? Лаборантка? Пациентка? Если она пациентка, то в базе данных её не найти по имени. Только по фамилии. А её мы не знаем. – Ты думаешь, она что-то знает? То, за что с ней могут «разобраться»? – Логично предположить, – кивнул Джон. – Если это так, то она — наша единственная зацепка. Живой свидетель. Возможно, наш единственный шанс понять, что здесь происходит на самом деле. Помимо выкачивания денег. Мысль о том, чтобы найти этого человека, одновременно пугала и зажигала в Ло искру азарта. Это была конкретная цель. Задача, которую можно было решать. – Но как её найти? – пробормотал он, больше самому себе. – Мы не можем просто ходить и спрашивать: «Где тут Анечка, которую хотят пришить?» – Пока — только наблюдение и слух, – заключил Джон. Его взгляд стал острым, цепким. – Тебе нужно стать ушами и глазами там, где я не могу быть постоянно. Ты пациент. Ты не вызываешь подозрений. Гуляй по коридорам. Запоминай имена, лица. Слушай разговоры медсестер в столовой. Любая мелочь может быть важна. Лололошка кивнул. Задание казалось невыполнимым и опасным. Но оно давало ему чувство контроля, пусть и иллюзорное. Он был не просто пассивной жертвой или донором. Он стал агентом в поле. –Хорошо, – сказал он, и его голос прозвучал увереннее, чем он себя чувствовал. – Но нам нужно как-то систематизировать информацию. Чтобы ничего не забыть и не упустить. Джон молча кивнул, достал из ящика стола чистую тонкую тетрадь в картонной обложке и простой карандаш. – Начни с этого. Пиши шифром, который мы придумаем. Только факты. Без эмоций. Как протокол. Лололошка взял тетрадь. Бумага была шершавой на ощупь, обычной. Но в его руках она ощущалась тяжелой, как слиток свинца. Это был материальный профиль, их тайны, их расследования. Они быстро договорились о простом шифре — замене букв цифрами. Примитивно, но лучше, чем ничего. –Сегодняшний день. Зацепка номер один: мошенничество с пациентами. Каренин. Зацепка номер два: «Анечка». Угроза, – продиктовал Джон. Лололошка аккуратно вывел в тетради: «14.03. Зац.1: Мош-е. К. Зац. 2: «А.» Угр.». Смотря на эти лаконичные строки, он почувствовал странное удовлетворение. Хаос ужаса начал обретать структуру. Больше в тот день говорить было не о чем. План действий был ясен, но пути его реализации оставались туманными и опасными. –Иди, – тихо сказал Джон, взяв тетрадь и спрятав её в сейф под столом. – Будь осторожен. Самые подозрительные вещи часто выглядят самыми обычными. Лололошка кивнул и вышел из кабинета. Возвращаясь в свою палату, он по-новому смотрел на белые стены и бесшумные двери. Каждый закрытый кабинет таил в себе потенциальную тайну. Каждый проходящий мимо врач или санитарка мог оказаться частью системы. В палате его ждало одиночество. Он подошел к своему рюкзаку и достал оттуда то, что искал, — большую, потрепанную тетрадь в клетку с надписью на обложке «Конспекты по истории». Он когда-то собирался вести в ней второй дневник, но руки не дошли. Теперь ей предстояло стать тайным архивом, дублем того, что хранилось у Джона. Он сел на кровать, открыл тетрадь на первой странице и аккуратно, тем же шифром, повторил сделанные записи. Потом добавил от себя: «Дж. собран. Холоден. Голод отступил. Выглядит сильным. Цель — найти «А.» до них. Риск огромный». Он закрыл тетрадь и спрятал её на дно рюкзака, под самые старые вещи. Теперь у него был собственный след. Доказательства на которые он надеялся, и на то, что в один день другие смогут увидеть их, а не только он и его врач-вампир. Он лег на кровать и уставился в потолок. Страх никуда не делся. Он сжимал горло ледяным кольцом, когда он думал о том, что им предстоит сделать. Но к нему примешивалось что-то еще — острый, почти болезненный интерес. Он был внутри истории, самой настоящей и опасной. И он должен был дойти до её конца.