Рыбка на крючке

Солнце лениво цеплялось за верхушки мачт Истинного Ока, плавя горизонт в тягучее золото. На палубе царило то редкое обманчивое затишье, которое на пиратских судах обычно предшествует либо шторму, либо внезапной поножовщине. Аквариум Вайнстафф привычно выкатили ближе к центру палубы, туда, где падал рассеянный свет, не обжигающий чешую, но позволяющий воде прогреться. Морская дева лениво покачивалась в толще своей стеклянной тюрьмы, её длинные волосы шлейфом расплывались вокруг плеч. На самом дне, укрытые от чужих глаз изгибом мощного хвоста, покоились её новые сокровища – россыпь ракушек, кусочек коралла, зелёное стёклышко и тот самый серебряный кулон, который Скайз швырнула ей несколько дней назад. Вайнстафф периодически натыкалась на него взглядом и внутри каждый раз пренеприятно покалывало: ей отчаянно не хотелось признавать, что эта безделушка приносила странное, глухое утешение. Ещё больше её злило, что она до сих пор не знала, долетит ли её весточка до Шурикена – Гарпия Сворд казался ей парнем исполнительным, но до безумия безалаберным. –"Хоть бы он не потерял по дороге ту блестяшку, которой собирался его приманивать.." – ворчливо думала сирена, едва заметно шевеля плавником. Возле аквариума, как и в прошлый раз, обосновалось маленькое кукольное царство. Динамика здесь была отточена до автоматизма: Трагеди, забавно насупившись, сидела на краю борта и с усердием распутывала старые рыбацкие сети, то и дело дёргая заскорузлую верёвку тонкими тряпичными пальцами, Фолли суетилась прямо у ног своей создательницы, подавая ей то нужный моток суровых ниток, то ножницы и при этом умудрялась крутиться волчком, едва не сбивая стоящие рядом кадушки, а Фури забралась на специально подставленный ящик у самого верха аквариума. В её лапках была всё та же расчёска, пока кукла осторожно, стараясь не потянуть, вела зубьями по мокрой рыжей пряди сирены, забавно наклоняя голову влево и вправо. Вайнстафф могла бы прекратить это в одну секунду. Один резкий удар хвоста и наглую плюшевую девчонку смыло бы за борт, но сирена лишь фыркала, демонстративно отворачивая лицо к морю, но при этом покорно замирая каждый раз, когда расчёска натыкалась на сложный узелок. К Доллмейкер и её кукольной свите у неё незаметно выработалось особое, снисходительное отношение за то, что они здесь не пытаются свести её с ума. Сама Доллмейкер сидела на низком табурете чуть в стороне, на её коленях покоился тяжеленный кожаный плащ Брокера, который тот умудрился подрать о какую-то ржавую скобу в трюме. Игла в её бледных, мертвенно-холодных пальцах двигалась с ровным, завораживающим стуком: вверх, вниз, затянуть. Вверх, вниз, затянуть. Она казалась частью самого корабля – такой же безмолвной, неизменной и пугающе спокойной. Вайнстафф долго наблюдала за этим монотонным движением сквозь толщу стекла. Её природное любопытство, подпитанное недавней встречей со Свордом, требовало пищи: Гарпия так упоительно рассказывал о своём Капитане Рокете и о том, как у них всё уживается на корабле, что сирена невольно начала проецировать это на свой плавучий карцер, ей хотелось понять, как функционирует этот жуткий механизм под названием экипаж Истинного Ока. Она резко всплыла, так что верхняя половина её тела показалась над кромкой воды. Фури на секунду отпрянула, но тут же послушно замерла, ожидая, пока «пациент» наговорится. – "Ты никогда не выпускаешь эту иглу из рук?" – голос Вайнстафф прозвучал саркастично, с привычной хрипотцой. – "Мне иногда кажется, что если у тебя её отобрать, ты просто рассыплешься на кучку опилок, как твои подопечные." Доллмейкер даже не подняла головы, а игла сделала очередной безупречный стежок. – "Вещи имеют свойство рваться" – тихо, почти невесомо отозвалась интендантка. Её голос, как всегда, едва перекрывал плеск волн за бортом. – "Особенно на этом корабле. Брокер слишком много двигается, Медкит слишком часто дёргается, а Капитан… Капитан слишком много воюет. Если я перестану шить, мы все очень быстро превратимся в лохмотья в прямом смысле." Вайнстафф зацепилась пальцами за деревянный бортик аквариума, переводя взгляд с Фолли на Трагеди. – "Лохмотья, значит.." – хмыкнула сирена, подпирая подбородок ладонью. – "Ну, про Брокера и Скайз я охотно верю. От них за версту несёт чем-то… неестественным. Да и от тебя, если честно, тоже. Вы трое выглядите так, будто забыли вовремя разложиться в сырой земле, но вот твой кукольный театр это что? Тоже бывшие матросы, которым ты решила подарить вторую жизнь в виде набитых ватой мешков?" Фолли внизу оскорблённо замерла и выронила клубок, который тут же покатился по палубе. Доллмейкер мягко повела пальцем, и кукла послушно бросилась догонять нитки. – "Они – моя компания." – ответила Доллмейкер, и в её тоне проскользнула едва заметная, но глубокая теплота. – "И моя работа. Ты права, Вайнстафф, мы действительно забыли разложиться. Или, вернее сказать, нам не позволили. Я, Скайз и Брокер… мы мертвы. Наше время вышло очень давно, в разных частях этого мира и при весьма скверных обстоятельствах. Но Отец Оверсиер вернул нас, он поднял наши тела, вдохнул в нас искру и дал возможность существовать дальше. Мы – его воля на этих волнах." Вайнстафф нахмурилась. Слова о покойниках её не удивили – она и сама видела бледную кожу Скайз и жуткие трюки Брокера со съёмной головой, но вот формулировка заставила её насторожиться. – "Погоди." – сирена прищурилась, глядя прямо в скрытые тенью глаза швеи. – "Ты сказала Отец Оверсиер и до этого Брокер что-то орал про Церковь. Ты называешь его своим отцом? Не знала, что у главы этой вашей фанатичной конторы есть выжившие родственники. Я думала, Церковь – это просто сборище безумных инферналов и экстремистов, которые жгут несогласных и топят всех, кто не молится на их святыни, а тут, оказывается, семейный подряд?" Доллмейкер наконец остановила иглу. Она медленно подняла взгляд на Вайнстафф. На её лице не было гнева, скорее лёгкая, едва заметная грусть человека, чью самую охраняемую тайну случайно задели краем сети. – "Все зовут его Отцом Оверсиером, потому что он Отец для Церкви." – тихо, но твердо произнесла она, подтягивая нить. – "Он ведёт нас сквозь тьму и дарует искупление." – "Ох, избавь меня от этой проповеди." – саркастично закатила глаза Вайнстафф. – "Я видела, как ваши "братья по вере" зачищают корабли, там искуплением и не пахнет, только палёной кожей и порохом. Я спросила конкретно про тебя. Ты выделила это слово." Интендантка молчала добрых полминуты. Фури за её спиной продолжала аккуратно чесать волосы сирены, словно пытаясь сгладить возникшее напряжение. Наконец, Доллмейкер вздохнула. – "Да, для меня он не просто глава Церкви." – почти беззвучно призналась она, возвращаясь к куртке боцмана. – "Он действительно мой отец. Кровный. Но на корабле, да и в самой Церкви, мы это не афишируем. Там я лишь одна из многих. Инструмент. Дочь, которая просто шьёт." Вайнстафф удивленно приподняла брови. В её голове никак не укладывался образ жуткого, могущественного лидера экстремистской организации, который держит в страхе половину Инферно, и этой тихой, отрешённой девушки, заштопывающей пиратские обноски на заплеванной палубе. – "Оу." – протянула сирена, и в её голосе было только чистое недоумение. – "Святые угодники, ну и семейка. И что же любящий папочка отправил тебя на этот гнилой кусок дерева? Наказал за плохо завязанный узелок?" – "Я раньше была на другом корабле" – Доллмейкер проигнорировала колкость. – "Но Скайз… Скайз – один из лучших его капитанов. Самый преданный, самый эффективный и самый… отчаянный. Когда её экипаж начал редеть, Отец перенаправил меня сюда, чтобы я держала этот корабль вместе. Скайз нуждается в поддержке, даже если никогда в жизни в этом не признается." – "Эта психопатка с косой нуждается в поддержке?" – Вайнстафф искренне расхохоталась, отчего вода в аквариуме пошла крупными всплесками. – "Не смеши мои плавники. Она спит в обнимку со своей винтовкой и готова пристрелить любую чайку, которая не так на неё посмотрит!" – "Ты видишь только оболочку, Вайнстафф." – спокойно покачала головой швея. – "Скайз сложнее, чем кажется, ей приходится быть такой. Она потеряла слишком много." Любопытство сирены разгорелось с новой силой. Разговор становился по-настоящему интересным: Доллмейкер, сама того не замечая, приоткрывала завесу над тайнами тех, кого Вайнстафф привыкла считать просто монолитными врагами. – "Ну так просвяти меня." – сирена устроилась поудобнее, поджав хвост и приподняв одну бровь – "Раз уж мы тут коротаем время расскажи мне про свою драгоценную команду. Начни с себя, раз уж мы заговорили. Как швея-дочь великого лидера оказалась среди покойников?" Доллмейкер отложила плащ Брокера, аккуратно расправила его на коленях и посмотрела куда-то вдаль, мимо мачт. –"Моя история проста и скучна, тебе не понравится." – тихо начала мертвячка, подождав пару секунд, чтобы Вайн могла отказаться, но затем продолжила. – "Я всегда была слабой физически. Пока другие учились держать оружие и биться с врагами, я могла часами сидеть в углу с лоскутками ткани. Отец видел во мне лишь швею, что, в общем-то, правда. Когда случилось Пожарище я не смогла защитить даже себя. Спасаясь от огня я бросилась в кипящую воду, но в итоге просто сварилась там заживо." Доллмейкер замолчала, окинув себя взглядом и устало вздохнула, отчего бинты на теле едва заметно зашевелились. –"Отец не захотел отпускать меня. Он поднял меня вновь и помог мне создать моих кукол, чтобы мне не было одиноко и чтобы они помогали мне. Я не умею убивать, Вайнстафф, меня никогда не учили этому, я лишь шью. Мой отец считает, что моё место здесь, рядом со Скайз, потому что я – её якорь. И если он считает так, то я тоже." – "Жутковатый якорь." – пробормотала сирена, покосившись на Фури, которая как раз закончила с расчёсыванием и теперь аккуратно поправляла один из плавников на голове Вайнстафф. – "Но ладно, допустим. А этот ваш… рогатый страдалец? Медкит? Он ведь не мертвец, от него несёт живой плотью, страхом и кучей лекарств так, что у меня голова кружится." Доллмейкер едва заметно улыбнулась уголками губ. – "Медкит – наша отдельная головная боль. Нет, он не утопленник, он живой инфернал. И, честно говоря, он не слишком желает оставаться на этом корабле: каждое утро он смотрит на горизонт с таким видом, будто мечтает построить плот из собственной тумбочки и уплыть в закат." – "Так почему не уплывёт?" – Вайнстафф снов приподняла бровь. – "Скайз держит его на цепи? Я не видела на нем ошейника." – "Ему просто некуда идти." – вздохнула интендантка, вдевая новую нить в ушко иглы. – "Медкит бежал из Блэкрока. Там произошёл… инцидент. Ужасный инцидент, о котором он не говорит ни под дулом пистолета, ни после трёх кружек крепкого рома. Скажем так: он был выдающимся учёным вместе со своим коллегой, но его исследования или его ошибки привели к катастрофе, где он потерял глаз и, кажется, с его коллегой что-то случилось. В Блэкроке его ждёт либо смертная казнь, либо что-то похуже. Он бежал, бросив всё, а Скайз подобрала его на каком-то полузатопленном портовом рынке. Он был истощён, оборван и готов умереть в первой же канаве. Мы дали ему убежище, а взамен он лечит нас и латает ткани, в чем мы с ним похожи. Он ворчит, он проклинает этот корабль по сто раз на дню, он шарахается от тебя, Вайнстафф, как от чумы, после того случая… но он остаётся. Потому что Истинное Око – единственное место во всём Инферно, где блэкроковские ищейки не смогут его достать. Мы – его проклятое спасение." Вайнстафф вспомнила панический ужас в бирюзовом глазу инфернала, когда она заставила его шагнуть к борту. –"Надо же, великий беглец из Блэкрока испугался немного водички" – язвительно подумала она и демонстративно фыркнула. – "Ладно, с рогатым доктором понятно," – сирена качнула головой, переводя взгляд на бак корабля, откуда доносился какой-то подозрительный стук. – "А как насчет этого шута горохового? Брокера? Этот придурок вообще осознает, что он мёртв? Мне кажется, его мозг разложился задолго до того, как его тело коснулось дна." Доллмейкер тихо хмыкнула – это был её эквивалент искреннего смеха. – "Брокер – это Брокер. Про его прошлую жизнь до Церкви неизвестно практически ничего. Он не рассказывает, а если и начинает, то каждый раз придумывает новую небылицу. То он был заезжим принцем, то торговцем поддельными курами, то контрабандистом из Инферно. Но в одном ты не права, Вайнстафф: он далеко не глуп. Под этой маской циничного безумца скрывается один из самых опасных и преданных людей Церкви." – "Преданных?" – усомнилась Вайнстафф. – "Этот шрам ходячий? Да он родную мать продаст за хорошую шутку." – "Церкви и Скайз он предан до безумия." – серьёзно ответила Доллмейкер, поднимая взгляд на сирену. – "Они со Скайз… они лучшие друзья, если это слово вообще применимо к двум восставшим мертвецам. Брокер пойдет за ней на дно и вернётся вслед за ней. Он может издеваться над ней, воровать её перстни, подсовывать ей жуткие украшения из сундуков и доводить до белого каления, но если кто-то посмеет направить оружие в сторону капитана – Брокер разорвёт этого несчастного голыми руками, даже не меняя своей мерзкой ухмылки. Они скреплены чем-то большим, чем просто приказы Отца." Сирена вспомнила их недавнюю перепалку в трюме, которую она подслушала через щель в двери. Действительно, в их ругани не было злобы. Это была странная, вывернутая наизнанку привязанность двух существ, у которых больше никого не осталось. Вайнстафф замолчала, переваривая информацию. Вода вокруг неё лениво колыхалась. Оставался последний элемент пазла. Самый главный. Самый раздражающий. – "И… Скайз." – процедила сирена, стараясь, чтобы её голос звучат максимально равнодушно и . – "Твой "лучший капитан". Откуда в ней столько гадости? И что у неё с рукой? Этот протез выглядит так, будто его создавали в самых мрачных уголках Инферно." Доллмейкер на секунду остановила работу, разглаживая шов на плаще Брокера пальцами. – "Пожарище." – коротко бросила она. – "Бедствие, в котором пострадала и я тоже, ещё в Лост Темпл. Это было ещё до того, как Церковь укрепила свои позиции. Скайз тогда была… другой. Ходят слухи, что до Церкви она служила какой-то другой организации или даже была вольной наемницей, но она не любит, когда об этом напоминают. Очень не любит. Во время Пожарища её она потеряла руку и едва не сгорела заживо. Затем её прошлый корабль и экипаж предал её во время жестокого шторма, а Отец Оверсиер нашёл её, когда она уже шла ко дну. Он дал ей протез, помог встать на ноги и дал новый корабль, а также смысл существовать. С тех пор Скайз одержима одной идеей – доказать свою абсолютную, беспрекословную преданность Церкви. Она готова застрелить любого, будь то враг, союзник или случайный прохожий, если ей покажется, что кто-то сомневается в её верности Отцу." Вайнстафф невольно коснулась пальцами серебряного кулона на дне аквариума, скрытого под её хвостом. –"Значит, тебя предали, капитан.." – подумала она, и внутри возникло странное, тягучее чувство, которое ей очень не понравилось. Чтобы сбросить это наваждение, сирена резко тряхнула головой, пуская волну по воде. – "Какая трагичная баллада!" – язвительно заметила она. – "Прямо слезу вышибает. Жаль только, что её великая преданность не мешает ей держать меня в этой банке, как маринованный огурец." – "Скайз не умеет доверять."- пожала плечами швея –"До Медкита на этом корабле… был ещё один член экипажа." Вайнстафф мгновенно подобралась. Интуиция, отточенная годами выживания на рифах, забила тревогу. – "О? И куда же он делся? Брокер съел его на обед?" – "Он дезертировал." – голос Доллмейкер стал холодным, почти суровым. Было видно, что эта тема на корабле – абсолютное табу. – "Он просто исчез в одну из ночей, прихватив часть снаряжения. Предатель. Сейчас его упоминание на борту не приветствуется. Если Скайз услышит его имя, она лично зарядит винтовку и пойдёт прочесывать порты. Он был… молчаливым. Постоянно сидел в углу, точил своё оружие и почти никогда ни с кем не разговаривал. Словно тень, которая просто существовала рядом, а потом растворилась в тумане." Вайнстафф замерла. Внутри у неё всё похолодело, а сердце, казалось, пропустило удар. Молчаливый. Точил оружие. Существовал как тень. Катана. Это был он. Её молчаливый сосед по затонувшему кораблю, который несколько лет назад просто приплыл к их рифу, весь израненный, с пустым взглядом и катаной за спиной. Он никогда не рассказывал, откуда он взялся. Он просто остался с ними, помогал Слингшоту крепить балки, молча наблюдал за выходками Шурикена и никогда, ни единым словом не обмолвился о своём пиратском прошлом. Теперь всё встало на свои места. Катана сбежал с Истинного Ока.. Он бежал от Скайз, от Церкви, от этого вечного религиозного кошмара. Сирена прикусила губу, изо всех сил стараясь сохранить каменное выражение лица. Её плавники едва заметно дрожали под водой. –"Катана… а ты, оказывается, знатный беглец"– пронеслось в её голове. Но вслух она не сказала ни слова. Выдать Катану сейчас – означало навлечь на свою семью, на братьев, которые наверняка прячут его у себя, всю ярость Скайз и её церковных фанатиков. – "Да уж, весело у вас тут." – как можно небрежнее протянула Вайнстафф, уходя глубже в воду, чтобы скрыть волнение. – "Один беглец, три трупа и куча тряпичных кукол. Идеальное место для круиза." В этот момент дверь каюты со скрипом отворилась, и на палубу размашистым шагом вышла Скайз. Как всегда – шляпа чуть набекрень, протез тускло поблёскивает на солнце, винтовка-коса привычно покоится на плече. Она окинула палубу быстрым, хозяйским взглядом, задержавшись на аквариуме чуть дольше обычного. Вайнстафф мгновенно вернула на лицо свою фирменную высокомерную мину, демонстративно отворачиваясь и всем своим видом показывая, что капитан для неё – пустое место. Скайз подошла ближе, остановившись в паре шагов. Она заметила, что волосы сирены идеально расчесаны, а на дне аквариума ровным рядком лежат ракушки и серебряный кулон. Уголок её рта едва заметно дёрнулся, но она тут же вернула себе суровый вид. – "Долл." – громко позвала капитан, не сводя глаз с сирены. – "Как ведёт себя наша морская бестия? Не пыталась откусить Фури голову?" – "Она была на удивление покладистой, Капитан." – спокойно отозвалась Доллмейкер, поднимаясь со своего табурета и аккуратно складывая заштопанный плащ Брокера. – "Мы просто… общались. Иногда полезно послушать чужие истории." Скайз хмыкнула, сделав шаг к самому стеклу. Вайнстафф внутри аквариума даже не пошевелилась, продолжая демонстративно изучать горизонт, хотя каждая чешуйка на её хвосте была напряжена. – "Покладистая, значит," – тихо повторила Скайз, и в её голосе проскользнула странная, непривычная мягкость, которую она тут же скрыла за громким приказом: – "Ладно, Брок! Увалень ты ленивый, иди сюда! Пора затаскивать рыбу обратно в каюту, солнце садится!" Из трюма тут же высунулась ухмыляющаяся физиономия боцмана, и палуба снова наполнилась привычным, ворчливым шумом. Вайнстафф медленно опустилась на самое дно, позволяя воде сомкнуться над головой. Завтра будет новый день. Возможно ей удастся выудить ещё информации.