Lovely Beast

***

      Вечер был идеален — мечтательное, лихорадочное марево, кожи, смеха и пахнущего солью воздуха.       А вот утро... не задалось.         Уилл проснулся с тяжестью в животе, и сожалением о слишком смелых экспериментах прошлой ночью. Без всякого предупреждения тошнота подступила к горлу. Он едва успел добежать до ванной, прежде чем с белоснежными простынями арендованной квартиры случилось нечто невообразимое.       Когда приступ тошноты прошёл, он залез под ледяную воду в душе, а потом закутавшись в полотенце, дрожащий и мокрый, снова забрался в кровать.       Ганнибал тут же оказался рядом: его тёплые руки ощупывали лицо и лоб. Прикосновениями задавая безмолвные, встревоженные вопросы.       — Не знаю, — хрипло пробормотал Уилл. — Но теперь всё нормально.       Ганнибал недоверчиво хмыкнул. Он наклонился ближе, их носы мягко соприкоснулись.       — Может, ты беременный? — спросил он, и его губы тронула хитрая улыбка.       Уилл издал слабый, но искренний смешок и закатил глаза. Ганнибал не отстранился, просто завис рядом, улыбаясь так нежно, что это было оскорбительно для сердца бедного мужчины.       — Перестань так на меня смотреть, — сказал Уилл, невольно улыбаясь.       — Как — так?       — Как будто ты хочешь, чтобы я забеременел, — пробормотал Уилл, уткнувшись лицом в плечо Ганнибала.       Ганнибал продолжал смотреть на него не отводя взгляда и не смущаясь. Уилл был для него солнцем, а он не знал, что такое ожог сетчатки.         Наконец Ганнибал отстранился, поднялся на ноги и потянулся.       — Я заварю тебе чаю, — сказал он.       Уилл смотря, как муж уходит, рассеянно прижимал руки к своему животу. Ганнибал так усердно старался прошлой ночью, что его усердие граничило с оккультизмом. Странные позы, невозможные углы, безумные надежды, шепотом произнесённые во влажную от пота кожу. Если бы одна лишь сила воли могла создавать матку, Уилл уже был бы на третьем месяце беременности.       Он усмехнулся про себя, задаваясь вопросом: сколько у нас есть времени, прежде чем тема с ребёнком станет неизбежной?         Ганнибал вернулся с имбирным чаем и заполз обратно к нему в постель. Они сидели, обнявшись и вдыхая пар.         — Дело не в этом, — тихо сказал Ганнибал, низким голосом. — Просто я ненормально влюблён в тебя, и хотел бы создать маленькое «мы».         Уилл засмеялся, уткнувшись носом ему в шею и поцеловал мягкую кожу своего мужа.       — Это очень трогательно, — сказал Уилл. — Но можно было бы просто сделать куклу. Так гораздо меньше хлопот.       Ганнибал возмутился.       — Я жажду увидеть, как ты обнимаешь частичку нас. Я жажду кормить ребёнка, пока ты целуешь меня...       — ...слышать, как он орёт всю ночь, убивая нашу сексуальную жизнь и превращая нас в человеческое пюре...       — У нас, разумеется, были бы няни, — невозмутимо ответил Ганнибал.       — Разумеется, — хихикнул Уилл.       Позже они спустились на частный пляж.       Ганнибал, стоящий в волнах, был похож на падшего бога солнца, золотистый и острый, с солёными брызгами в волосах. Уилл, к сожалению, снова поймал себя на мысли о матке. Красота была слишком яркой.       Он зашёл в воду, позволил Ганнибалу поймать себя, поцеловать, утянуть под набегающие волны — и они «посеяли семена» в Тихом океане.       Что, естественно, привело Уилла к мысли обо всех мужчинах, делавших то же самое... его едва не вырвало на полпути к берегу.       — Ты не плаваешь в чужой сперме, любовь моя, — безмятежно сказал Ганнибал. — Рыбы, скорее всего, всё уже съели.       Уилл передёрнулся.       Позже, вернувшись домой, Ганнибал снова «посеял семена» — на этот раз на очень дорогом на вид диване.       Уилл же предпочёл хранить свои «запасы» на базе.       После этого Ганнибал вскочил, голый и чересчур энергичный.       — Через несколько часов у меня для нас будет особое мероприятие, — объявил он.       — Да? — спросил Уилл, уже заподозрив что-то неладное.       — Не такое, как обычно. Возможно, ты будешь сопротивляться, поэтому я не стану раскрывать подробности. Но обещаю — ты не пожалеешь.       — Мне уже не нравится, — сказал Уилл с натянутой улыбкой.       Как оказалось, Ганнибал проявил поразительную супружескую мудрость, решив сохранить сюрприз в тайне.         Потому что узнай Уилл заранее куда они направляются, он бы просто приковал себя к кровати.         Деревянная табличка на входе, в этот весьма прилично выглядящий шатёр, говорила сама за себя:         «Энергетическое удовольствие для пар — воркшоп по тантрическому оргазму».       Уилл уставился на неё так, будто она только что плюнула ему в душу.       Он медленно повернулся к мужу, взгляд прожигал дыру в затылке наглого Ганнибала.         — О, здравствуйте и добро пожаловать! — защебетала женщина в лёгком платье, кланяясь им. Её волосы были заплетены в косы, а в них цветы, подозрительно похожие на настоящие. Все вокруг были босиком.       Прекрасно, подумал Уилл. Просто идеально.         Ганнибал бросил на него взгляд, который можно было назвать либо чистейшей формой озорства, либо началом заговора тщательно продуманного убийства.         Уилл все еще не был уверен, какой из вариантов ему нравится больше.         — Сегодня, — начал инструктор мужчина в прозрачных белых штанах и с пучком на голове, — вы научитесь испытывать удовольствие, выходящее за рамки плотского. Вы познаете истинные ощущения любви.       Уилл вздохнул так сильно, что его вздох мог бы привести в движение ветряную мельницу. Он подавил желание закатить глаза так далеко, чтобы увидеть свой мозг.       Тем временем Ганнибал выглядел... довольным. Ну как обычно.         Это шутка? подумал Уилл. Он мстит мне за отсутствие матки?         А может, ещё хуже... он правда хочет здесь быть?         Уилл не знал, что ужаснее: тантрический зрительный контакт или мысль о том, что Ганнибал планирует использовать это место в качестве охотничьих угодий.         В любом случае, кто-то должен был отхватить за это.         Но желательно только после ужина.

***

      В шатре пахло благовониями, нагретым солнцем брезентом и чем-то лёгким, травяным — может, шалфеем... а может, травкой, Уилл не мог разобрать. У входа развевались лёгкие белые занавески, а перед низким алтарём лежали мягкие подушки. Алтарь был заставлен кристаллами, цветами и чем-то подозрительно похожим на лубрикант.       Вокруг них собрались другие пары — от «просветлённых» личностей в льняных штанах до одной неловкой четы средних лет, которая выглядела так, будто сюда их притащили насильно. Уилл посмотрел на них с товарищеским видом.         Инструкторы, босиком плавно вышли в центр, излучая невыносимую ауру спокойствия.         — Мы начнём, — сказала женщина, и голос её был подобен мёду. — С окон души в глаза.       Мужчина, с высоко поднятым пучком на голове, как у гордого петуха, добавил:       — Смотрите друг другу в глаза. Пять минут. Не говоря ни слова.       Пять минут. Пять минут ничегонеделания, глядя в лицо Ганнибалу.       Уилл, ухмыляясь, приподнял бровь. Отлично. Он выиграет эту игру. Он мог смотреть на Ганнибала целый день и не поддаться на эти тантрические трюки, куда их пытались втянуть.         Он немного подвинулся на подушке и встретился взглядом с Ганнибалом.         Сначала это было забавно. Уголки губ Ганнибала дрогнули, словно он хотел рассмеяться. Уилл сам было чуть не потерял самообладание, представив, как они выглядят со стороны: двое взрослых мужчин сидят в шатре для йоги и играют в самую напряженную в мире игру — в гляделки.       Уилл пошевелил бровями. Ганнибал ответил слегка сморщив нос, едва заметной ухмылкой.       Вот видишь? Легкотня.         Но затем что-то изменилось.       Улыбка Уилла померкла. Воздух между ними стал плотным, словно раскалённым маревом асфальт. Ганнибал уже не просто смотрел на него — он видел его. Разбирал на части, нежно и тщательно, хирургическим скальпелем, сделанным из чистой преданности.       Уилл с трудом сглотнул. Грудь внезапно пронзила сильная боль.       О нет.       Глаза защипало. Горло перехватило. Какая-то тёмная, тайная часть его души раскрылась под неустанной нежностью взгляда Ганнибала.       Абсолютно нет.       Он отвёл взгляд ровно на секунду, чтобы беззвучно сказать губами: ты заплатишь за это дерьмо, — на что Ганнибал лишь беззвучно рассмеялся, восхищённый и довольный своим мужчиной.         Уилл из упрямства изо всех сил старался не расплакаться.         — Очень хорошо, — промурлыкала женщина. — Ты установил первую связь. Теперь синхронизируем дыхание.         Уилл вздохнул, с облегчением двигаясь дальше.         Дыхание? Да ладно. Детская игра. Они с Ганнибалом годами подсознательно синхронизировали дыхание — когда вместе охотились, когда спали обнявшись или просто ехали в машине в уютной тишине. Их тела уже двигались как слаженный ансамбль.         Они сидели рядом, соприкасаясь коленями, почти соприкасаясь носами, и просто дышали.         Вдох.       Выдох.       Вдох.       Выдох.       Всё тело Уилла расслабилось. Напряжение от зрительного контакта исчезло, уступив место тёплой, ленивой волне, разлившейся по позвоночнику. Их дыхание, глубокое и медленное, смешалось в тайном ритме, которое слышали только они.       Вокруг другие пары пыхтели и сбивались, кто-то никак не мог попасть в один темп. Уилл снова заметил ту пару средних лет — муж уже посинел от усердия, а жена явно сопротивлялась желанию отвесить ему пощёчину.       Уилл едва удержался, чтобы не усмехнуться, и снова сосредоточился.       — Отлично, — сказала инструктор. — Теперь переходим к третьему упражнению. Энергетическое прикосновение.       Женщина слегка хлопнула в ладоши.       — Один партнёр ляжет и примет энергию. Второй направляет энергию по телу. Не касаясь друг друга. Чтобы пробудиться.         Она, будто проводила спиритический сеанс, театрально пошевелила пальцами.       Уилл тихо фыркнул.       Ни за что он не будет стоять над Ганнибалом, размахивая руками, как на джазовом концерте. Ни за что. Он без колебаний плюхнулся на мат, бросив на Ганнибала самодовольный взгляд: удачи, мистер Доктор Стрэндж.         Ганнибал улыбнулся своей маленькой, до безумия раздражающей улыбкой — той самой, что обычно предвещала сомнительные поступки.       В шатре стало тихо, слышалось лишь тяжёлое дыхание и далёкий шум океана.       Уилл лежал на спине, свободно вытянув руки вдоль тела, стараясь не рассмеяться, пока одним глазом наблюдал, как над ним медленно движутся руки Ганнибала.       Ганнибал двигался осторожно, его руки рассекали воздух в нескольких сантиметрах от кожи Уилла, а пальцы вырисовывали невидимые линии.       Уилл снова закрыл глаза, чувствуя только лёгкое колыхание воздуха.       Ничего.       Он почти задремал.         Затем где-то в нижней части живота промелькнуло легкое покалывание, будто лёгкое прикосновение пера, еле слышное, словно шепот.         Уилл нахмурился про себя. Наверное, мышечный спазм. Или несвежие креветки. Или психосоматическая чушь.         Но ощущение медленно усиливалось, по мере того как руки Ганнибала скользили над его грудью, опускаясь ниже, к бёдрам. Оно ощущалось... магнетическим.       Словно само пространство между ними было живым, гудящим.         Уилл слегка поерзал, испытывая беспокойство.         Покалывание разлилось дальше глубоко в таз, расползаясь под кожей.       Сердце забилось быстрее. Пальцы задрожали.       Когда руки Ганнибала зависли над его бёдрами, гул стал почти невыносимым — слабым, но насыщенным, как медленное натяжение тетивы.       У Уилла перехватило дыхание.       Он приоткрыл один глаз — и тут же пожалел об этом.         Ганнибал выглядел абсолютно безмятежным, словно какой-то чертов тантрический жрец, его руки двигались уверенно, будто направляя нечто, что Уилл уже не мог списать ни на воздух, ни на воображение.         Покалывание переросло в жар. Жар — в пульсацию. Пульс превратился в такую ​​сладкую боль, от которой внутри всё скрутило в узел.         Уилл сильно прикусил губу, пытаясь не ёрзать.         Но не мог этого остановить.       Ощущение ударной волной достигло пика, распространяясь от низа живота. Он ахнул, слегка выгнувшись над ковриком, каждый нервный узел был накален, мир за закрытыми веками стал расплавленным и ярким.         Его — сильно — поразил тихий, сотрясающий оргазм, который лишил его дыхания и оставил открытым и обнаженным.         Воцарилась мертвая тишина, и только гулко стучало его собственное сердце.         Уилл лежал, тяжело дыша, ошеломленный, покрасневший с головы до пят.         Он приоткрыл один глаз.         Половина зала уставилась на него, будто у него за спиной выросли крылья. Та самая «просветлённая» пара инструкторов выглядела в полном восторге, а пара среднего возраста — откровенно шокированной.         Ганнибал спокойно опустился на колени рядом, с видом человека, только что получившего Нобелевскую премию.       Уилл, испытывая невыразимый ужас и стыд, накрыл лицо ближайшей подушкой и застонал в нее.         Он больше никогда не позволит Ганнибалу выбирать совместные занятие.         Никогда.

***

      Кто-то протянул Уиллу бутылку воды и полотенце. Он ошеломлённо вцепился в полотенце, как в спасательный круг. Всё вокруг казалось слишком ярким и шумным — будто его накрыло похмелье из чистого унижения.       Он пошатываясь сел, залпом выпил половину воды и половину пролил себе на подбородок. Инструкторы подсели ближе, сияя от радости.       — Это... — благоговейно произнесла женщина, сложив руки, — было необыкновенно.       Мужчина с пучком кивнул, словно хотел построить в их честь небольшой храм.       — Вы оба... очень открытые. Очень близкие. Очень чисты в своём выражении любви.       Уилл издал сдавленный, обречённый звук.       Ганнибал, разумеется, выглядел чертовски довольным. Даже слово «напыщенный» тут не подходило — он просто светился, купался в собственной славе.       Уиллу хотелось провалиться сквозь землю. Или инсценировать свою смерть. А лучше, инсценировать смерть их обоих.       Он почти не слушал, как инструкторы продолжали лить сладкие речи про «божественную мужскую энергию» и «гармонизацию аурного поля» — какой-то хипстерский бред. Ганнибал только продолжал улыбаться своей раздражающей улыбкой и сжимал руку Уилла так, словно гордился им за победу на школьной олимпиаде по орфографии.       Потом мужчина радостно хлопнул в ладони:       — Вы обязательно должны прийти завтра! У нас будет особенная демонстрация. Мы были бы счастливы показать вашу уникальную связь остальным участникам!       Уилл, всё ещё в состоянии оцепенелой паники, только кивнул, не доверяя собственному голосу. Когда он поднялся, ноги предательски дрожали, и он инстинктивно ухватился за запястье Ганнибала — словно шёл по канату над пропастью.       Инструкторы лучезарно улыбались им, пока они, пошатываясь, вышли из шатра навстречу послеполуденному солнцу.       Как только они отошли достаточно далеко, Уилл взорвался.         — О, боже! — воскликнул он и накинул полотенце себе на голову, пока они брели по песку.         Ганнибал смеялся — открыто, искренне, без малейшего раскаяния. Он обхватил Уилла за талию, прижал к себе, развернув наполовину, и медленно поцеловал, с таким вызовом, от которого хотелось и злиться, и таять одновременно.       Уилл попытался свирепо отпрянуть, но в итоге застонал, потому что к сожалению был слаб и ужасно возбуждён. Его тело практически растаяло, прижавшись к Ганнибалу.         — Ты — воплощение зла, — выдохнул Уилл, отстранившись ровно настолько, чтобы взглянуть на мужа с укором.       — А ты — сияния, — спокойно поправил Ганнибал.       Уилл лениво отмахнулся от него и позволил тащить себя до конца пути к пляжному домику.         Они даже не успели зайти внутрь.       Ганнибал мягко, но настойчиво толкнул его к боковой стене — штукатурка все еще была теплой от солнца — и Уилл испуганно застонал, когда полотенце и бутылка с водой с глухим стуком упали в песок.         Губы Ганнибала были на его шее, когда руки уже задирали рубашку Уилла, а пальцы нежно и жестоко ласкали его кожу, заставляя Уилла задыхаться.         — Прикоснись ко мне, — хрипло сказал Уилл, бесстыдно прижимаясь бедрами к Ганнибалу.         Ганнибал рассмеялся ему в горло.       — Жадный.         Ганнибал повиновался — медленные, сводящие с ума поглаживания через шорты. Грубая ткань тёрлась как надо. Уилл царапал плечи Ганнибала, слишком измученный, чтобы что-то делать.       Это было ошеломляюще: ловкие пальцы Ганнибала, шум прилива совсем рядом. Каждый звук и запах казались усиленными.         Его бедра дернулись вверх, он кончил с беспомощным криком и вцепился в Ганнибала, словно тот был единственным, что удерживало его на ногах.

***

      Следующее утро встретило их ярко-голубым небом и ленивым шёпотом ранних волн.       Уилл свернулся в постели, его волосы были взъерошены, щёки всё ещё розовые — то ли от солнца, то ли от унизительных воспоминаний вчерашнего дня.         Ганнибал уже проснулся, его очки сползли на самый кончик носа, когда он читал какую-то древнюю книгу в кожаном переплете.       — Ты слишком громко думаешь, — сказал он, не поднимая взгляда.         Уилл застонал и натянул простыню на голову.         — Я больше туда не пойду, — пробурчал он сквозь ткань.       Ганнибал отложил книгу и, отдёрнув простыню, наклонился к нему, глядя с раздражающей нежностью.       — Это тебе на пользу, — сказал он.       — Это секта, — проворчал Уилл.       — Полезно избавиться от стыда.         — Полезно иметь стыд! Он не даёт тебе... ну... — Уилл неуклюже махнул рукой. — ...кончать в комнате полной незнакомцев, под аплодисменты!       Ганнибал, ничуть не смутившись, промычал что-то себе под нос и поцеловал Уилла в лоб.       — Ты был великолепен.         Уилл попытался ударить его в плечо, но получилось скорее беспомощно взмахнуть рукой.         Позже, после ленивого завтрака из кофе и украденных круассанов, они растянулись на смехотворно роскошных пляжных креслах — таких, в которых можно было утонуть и никогда с них не встать, с толстыми белыми подушками и развевающимися над ними маленькими теневыми навесами.       Он почувствовал, как Ганнибал медленно, хищно двигается, с легкой силой прижимая его к теплому креслу.         Уилл только начал расслабляться под поцелуями Ганнибала, когда по песку со всех лап пронёсся Запеканка.       — Эй, приятель, — лениво окликнул его Уилл.       Запеканка выглядел довольным, высоко задрав хвост. Он важно вышагивал по пляжу, будто был здесь хозяином. Сделал пару кругов, а затем, к ужасу Уилла, начал усердно копать прямо перед ними.       — ...нет, — безжизненно сказал Уилл, приподнимаясь.       Ролли встретился с ним взглядом и с величественным спокойствием справил нужду прямо в песок.       — Господи боже, — простонал Уилл, закрывая лицо рукой. — Прямо сейчас?! — прошипел он, наполовину смеясь, наполовину ужаснувшись.       Они наблюдали, как Запеканка лениво закапывает следы своей работы несколькими неубедительными взмахами лапой.       — Нет, вернись ко мне, — пробормотал Ганнибал ему на ухо.       Ганнибал очень постарался вернуть его внимание медленными, глубокими толчками. Не позволял Уиллу отвлечься, удерживая его взгляд, целуя сквозь каждую дрожь и каждый стон. Солнце согревало кожу. Пушистая задница Запеканки, словно размытый ужас, маячила где-то вдали.       Позже, когда они лежали переплетённые под навесом Уилла осенило.       — Я понял, — сказал он.         Ганнибал лениво провел пальцами по его волосам, чувствуя себя совершенно удовлетворенным.         — Ты хочешь похвастаться, — сказал Уилл. — Хочешь, чтобы все знали, что ты можешь со мной такое сделать.       Ганнибал улыбнулся, уткнувшись ему в волосы.       — Разве это так ужасно?       Уилл издал звук чистого раздражения.       — К тому же тебе понравилось, — тихо добавил Ганнибал, самовлюбленно и игриво.       Уилл не ответил.         Он нахмурился, глядя на сверкающее море, и в его мозгу произошло короткое замыкание, пока он боролся с собой.       — ...Так и быть, — наконец сказал он. — Мы вернёмся. Но только потому, что это делает тебя счастливым.       Ганнибал поцеловал его в висок.       — Разумеется.       Под тяжёлым ленивым зноем дня они снова занимались любовью, но на этот раз спокойнее. Уилл подозревает, что Ганнибал его околдовал — изменил его одним лишь терпением, теплом и плотским наслаждением.         В какой-то момент он, наполовину смеясь, наполовину застонав, прижался губами к губам Ганнибала и прошептал:       — Клянусь богом, если ты продолжишь в том же духе, ты создашь во мне матку.

***

      Тем же вечером, держась за руки, они снова подошли к шатру.       Живот Уилла бурлил от волнения и предвкушения, но присутствие Ганнибала его поддерживало.         Белые занавески, приветственным вздохом, трепетали.         Уилл пробормотал себе под нос:       — Это самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, — пробормотал Уилл себе под нос, и крепче сжал руку Ганнибала.         Ганнибал только улыбнулся.         И они вошли внутрь.       Сегодня шатёр казался ещё больше. Возможно, это было разыгравшееся от масштаба унижения, воображение Уилла.       Пар стало больше — новые лица смешались со старыми — и Уилл уловил обрывки разговоров: возбуждённые голоса, слова вроде «мастерство оргазма» и «взрыв кундалини». Его тошнило.         Инструкторы засияли увидев их и махали рукой, словно почётным гостям. Уилл плёлся вперёд, спотыкаясь, словно шёл на казнь.       Их усадили на толстые подушки, снова лицом друг к другу. Ганнибал выглядел блаженным, Уилл — готовым рвануть прочь.         — С возвращением, — тепло сказал инструктор. — Вы оказываете нам честь своим присутствием.       Уилл слабо показал ему большой палец вверх.       Первое упражнение: зрительный контакт.       Легко. Они могут это сделать. Главное блять не расплакаться.       Поначалу Уилл пытался держаться своего привычного образа: сарказм, шутки, отстранённый вид учёного. Он пытался ухмыляться, пытался представить Ганнибала с нарисованными маркером усами, но через секунд тридцать... вся бравада треснула.         У Уилла перехватило горло. Глаза начали гореть.         Он быстро заморгал, на секунду отвел взгляд, а затем пристально посмотрел на Ганнибала, губы которого тронула легкая дрожь улыбки.         Ганнибал тихо усмехнулся, и Уилл, вопреки себе, почувствовал, как сквозь слезы, которые он так отчаянно пытался сдержать, пробивается глупый, болезненный смех.       Слезы все равно текли по его щекам.         Он сердито вытер их.         Где-то неподалеку женщина с татуировками в виде цветов мечтательно вздохнула и прошептала:       — Они так связаны.         Уилл хотел умереть. Прямо здесь и сейчас.         Второе упражнение: синхронное дыхание.       Разумеется, для них это было естественное состояние.       Уилл поймал несколько завистливых взглядов от других пар. Внутри у него шевельнулось лёгкое чувство гордости.         Может быть, все было не так уж и плохо.       Третье упражнение: движение энергии. То самое.       Инструктор нараспев и с воодушевлением объяснял:       — Один партнёр ложится... другой партнер перемещает руки в энергетическом поле вокруг тела... пробуждая энергию без физического контакта.       Уилл шлёпнулся на пол, словно проходил кастинг к похоронам. Он драматично закинул руку на лицо.       — Разбуди меня, когда все закончится, — пробормотал он.       Он услышал над собой тихий смех Ганнибала, а затем ощутил слабый шум воздуха, когда руки Ганнибала начали двигаться — медленные, размеренные круги, зависшие в нескольких сантиметрах над его кожей.       Странное, тёплое жужжание начало разливаться глубоко внизу живота, как маленькое солнце, которое вспыхивает жизнью. Его пальцы на ногах непроизвольно сжались.       Жар распространился, как мягкий, кружащийся поток. Он тянул его за собой, сжимал его изнутри, скручиваясь все туже и туже.       Он тихо застонал и тут же зажал рот рукой.       Жар не прекратился.       Давление стало невыносимым, удовольствие поднималось от таза вверх, распространяясь по всему телу, словно электрический ток.       Когда он наступил, это было не похоже на обычный оргазм. Этот оргазм был повсюду. Он разбил его вдребезги: всё тело содрогалось в судорогах, спина выгибалась над матом, из горла вырывался пронзительный крик.       Весь шатёр ахнул.       Уилл рухнул обратно, тяжело дыша и растерянно моргая, глядя в потолок.       Где-то вдали инструкторы бормотали хвалебные речи. Уилл не слышал ни слова.       И затем сквозь дымку раздался голос:       — Думаю, он притворяется.         Уилл резко выпрямился, словно его ударили электрошокером.         — Что?! — прохрипел он.       Рядом скрестив руки и с подозрением уставившись на него стоял парень с пучком на голове и в слишком обтягивающих штанах для йоги — наверняка его звали Мудрец или Лунный Свет.       — Докажи это, — сказал он завистливо. — Попробуй на ком-то другом.       Уилл уже собирался перепрыгнуть через подушки и задушить его, когда рука Ганнибала схватила его за запястье.         Инструкторы дебильно миролюбивые, хлопали в ладоши и улыбались.       — Замечательная идея! — радостно пропели они. — В конце концов, энергия любви может быть универсальной, а не только сексуальной!         Уилл так уставился на них, словно у них выросли дополнительные головы.       — В жопу вашу универсальную любовь — рявкнул он.       — Нет, нет, нет! — выпаливал Уилл. — Мой муж не будет... энергетически изменять мне!       По палатке прокатился смех, но Ганнибал сохранял раздражающее спокойствие, поглаживая рукой спину Уилла.       — Тсс, — прошептал он. — Всё в порядке.       Инструкторы, все еще улыбаясь, объяснили спокойным, умиротворяющим тоном:       — Первобытная энергия выходит за рамки личных привязанностей. Это дар. Это любовь без условий.         Уилл выглядел готовым нахрен поубивать здесь всех.         Ганнибал мягко улыбаясь, встал и обратился к собравшимся.         — У меня нет желания демонстрировать это на ком-то ещё, — сказал он спокойно. — Когда я перемещаю энергию... я не думаю о технике. Я думаю только о нём.       Его взгляд встретился со взглядом Уилла — пристальный, но сокрушительный.       — Я концентрируюсь на том, как я его люблю. На том, как мой муж заставляет меня чувствовать — живым, увиденным. Вот и всё.       Повисла тяжёлая почти священная тишина.       Сердце Уилла болезненно сжалось.       Чёрт бы побрал это место.        Он фыркнул, крепко скрестил руки на груди, но предательские слезы застилавшие глаза все равно выдали его.         Инструкторы сияя завершили упражнение. Уилл даже не заметил этого. Он был слишком занят, чтобы не расплакаться, как дурак.

***

      Позже они пошли на пляж, солнце клонилось к закату, окрашивая все в расплавленное золото.         Уилл повалил Ганнибала на песок, сжимая в руках рубашку и неуклюже целуя, грязно и отчаянно.       Ганнибал рассмеялся ему в губы и ответил на поцелуй с тем же голодом.         Они нашли маленькое пляжное кафе — простое и уютное, с гирляндами огоньков над головой — и наелись жареной рыбой и свежим хлебом.       Уилл наконец расслабился... пока не увидел, как Ганнибал роется в пляжной сумке.       — Что ты ищешь? — подозрительно спросил он.       Ганнибал достал из сумки толстую потрёпанную книгу в мягкой обложке — измятую, с загнутыми страницами, до боли знакомую.         Пособие по практике тантры.         Уилл чуть не поперхнулся вином.         — Ты это читаешь?         Ганнибал лукаво улыбнулся.       — Изучаю.         Уилл сердито посмотрел на него.       — Тебе не нужно ничего изучать! Ты и так уже вытворяешь со мной какие-то чокнутые чакровые фокусы!        Улыбка Ганнибала стала шире.       — Одного опыта недостаточно. Нужно совершенствовать технику.       Уилл застонал и откинулся на спинку стула.       — Я что правда беременный, да? Ты меня энергетически оплодотворил и теперь я ношу квантового ребёнка, так ведь?       Ганнибал приподнял бровь:       — Из меня получилась бы отличная акушерка.       Уилл легко пнул его ногой под столом.

***

      Они ввалились в дом — наполовину пьяные, наполовину возбужденные. Сплошной хаос.         Уилл толкнул Ганнибала на кровать, забрался на него сверху и прорычал:         — Посмотрим, какие ещё древние тантрические фокусы ты от меня скрывал.       Они уже наполовину преодолели особенно скандальную позу, когда что-то с влажным шлепком упало на кровать.         Оба застыли.         Уилл медленно повернул голову... и закричал.         Запеканка, гордо подняв хвост, выложил на одеяло вполне себе живую рыбу.         — НЕТ! — заорал Уилл, соскочив с Ганнибала. — НЕТ-НЕТ-НЕТ!         Рыба трепыхалась, Запеканка довольно мурлыкал.         Ганнибал смеялся, откровенно развеселённый происходящим.         Уилл обмотал рыбу полотенцем, помчался и швырнул её в ванну, намереваясь спасти заложника.       Когда он вернулся мокрым и без полотенца, Ганнибал все еще покатывался со смеху.       Уилл стоял над ванной, скрестив руки, и мрачно смотрел на рыбу, жалобно барахтавшуюся в пяти сантиметрах воды. Запеканка гордо восседал на раковине, вылизывая лапы.       — Это всё твоя вина, — пробормотал Уилл, злобно косясь на кота. — Ты наказан. К пляжу ты больше не подходишь.       Позади него появился Ганнибал, босиком, вытирая волосы полотенцем.       — Это подарок, — сказал он тёплым, смеющимся голосом. — Запеканка выражает свою привязанность.       — Он выразил это с помощью живого заложника! — рявкнул Уилл. — Нас же посадят за жестокое обращение с животными, если рыба сдохнет!         Ганнибал заглянул в ванну.       — Кажется, она довольно живучая.         Уилл сжал переносицу.       — Мы не можем просто оставить её здесь.         — Верно, не можем — согласился Ганнибал, задумчиво. — Мы должны вернуть её в естественную среду обитания.         Уилл ненадолго исчез и появился уже с большой миской в руках.       — Не вздумай класть рыбу в мой премиальный кухонный набор! — воскликнул Ганнибал.       Но спустя десять минут — после хаотической операции с участием полотенец, ведра и отборной брани Уилла — они, шатаясь, вернулись на пляж и выпустили рыбу в волны под озадаченные взгляды нескольких ночных прохожих.       Запеканка, возмущённо зажатый в подмышке у Уилла, всё время извивался.         Вернувшись домой промокшие и вымотанные, они упали на кровать.

***

      Позже, когда они занимались любовью, Ганнибал двигался медленнее, с трепетом. Его руки исследовали тело Уилла, словно скульптор, осваивающий любимую форму.       Он использовал приёмы, о существовании которых Уилл даже не подозревал — настоящие, древние, из Камасутры и ранних тантр: осознанные прикосновения вдоль энергетических линий, поцелуи в лоб, горло, грудь — в особой последовательности, призванных пробудить определенную энергию.         Они дышали вместе, живот к животу, грудь к груди, их тела двигались медленными, извивающимися волнами.       Ганнибал обхватил лицо Уилла, поцеловал его веки и прошептал древние слова преданности — не на английском, а на чистом чувстве, перетекающем из одного тела в другое.         Сознание Уилла раскололось, как ракушка.       Здесь не было ни стыда, ни страха. Только дикая, ослепительная реальность любви Ганнибала — окутывающая его, заполняющая его, проходящая сквозь.       Когда Уилл кончил, он всхлипывал, дрожал, сжимал его в объятиях настолько крепких, что ему казалось, он вот-вот подобно морской пене полностью растворится в Ганнибале.       В ту ночь Уиллу приснилось, что он на последних месяцах беременности — с круглым и огромным животом. Он ковылял по пляжу в футболке с надписью «Ребёнок на борту!» и кричал на Ганнибала.         — Ты сделал это со мной! — закричал он, обвиняюще указывая пальцем. — Ты энергетически оплодотворил меня своими тантрическими чарами!         Ганнибал — Ганнибал из сна — был в струящихся белых одеяниях и с нимбом над головой. Он спокойно собирал на песке детскую кроватку, украшенную искусной резьбой по дереву и подозрительными ритуальными символами.         — Ты сияешь, — безмятежно произнес Ганнибал из сна.       Уилл ударил его.       Неподалёку Запеканка наблюдал за пляжной вечеринкой в ​​честь рождения ребёнка, на которой присутствовали исключительно бродячие кошки и чайки. Одна чайка была в крошечном праздничном колпаке.         Уилл проснулся в холодном поту, держась за свой плоский живот и хватая ртом воздух.         — Никаких детей, — хрипло произнёс он. — НИКАКИХ детей.       С другой стороны кровати Ганнибал сонно пробормотал:       — Снова замечтался, дорогой?       Уилл простонал.

***

      На следующее утро, выпив огромное количество кофе и обдав злым взглядом Запеканку (который совершенно не выглядел раскаивающимся), они отправились в близлежащую деревню на завтрак.         Солнце грело, океан блестел. Уилл снова начал ощущать себя человеком — до тех пор, пока не услышал визгливый голос со стороны:       — О, БОЖЕ, это вы двое!         Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть одну из женщин с семинара по тантре — яркую, жизнерадостную, закутанную в развевающиеся шарфы — которая бежала к ним.       — Вчера Вы были просто потрясающими! — восторженно воскликнула она, хлопая в ладоши. — Все только об этом и говорили! У вас двоих, наверное, самая чистая духовная связь, которую я когда-либо видела!       Уилл издал тихий, зажатый звук в глубине горла.         Она повернулась к Ганнибалу, ее глаза сияли:       — Вам стоит преподавать! Серьезно! У вас настоящий талант.         Ганнибал улыбнулся, обаятельно и кротко.       — Я доволен быть учеником.         Уилл крепко схватил его за руку, глаза горели дикой энергией.       — Да, — твердо сказал он.       Женщина рассмеялась и ушла, продолжая восторженно рассказывать истории о «родственных душах», «молниях кундалини» и «энергетических близнецах».         Уилл с ужасом смотрел ей вслед.         Ганнибал наклонился и поцеловал Уилла в щеку.         Уилл легонько шлёпнул его по груди.       — Начинаю тебя немного ненавидеть.       — Ты любишь меня, — просто сказал Ганнибал.       Уилл пробормотал:       — Вопреки моему здравому смыслу.       Но всё равно сжал руку Ганнибала.

***

      Они лежали обнявшись в постели, лениво целуясь — так, когда губы задерживаются, а носы соприкасаются, когда в комнате тихо и тепло.         Рука Уилла лежала на затылке Ганнибала, запустив пальцы в тонкие волосы, слегка направляя его голову. Губы Ганнибала двигались с точностью человека, изучившего каждую мелочь в поведении мужа — задержку дыхания, натяжение губ, электрическую нежность момента идеально соприкасающихся губ.       И где-то посреди поцелуя Уилл подумал: Чёрт. Он правда чертовски хорошо целуется.         Эта мысль расцвела в полной мере, заняв слишком много места в его голове. Его внимание на миг ослабло — всего на секунду, на короткую паузу — и Ганнибал тут же это заметил, отстранившись с тихим обиженным звуком.         — Эй, — тихо проворковал Ганнибал, с притворным упрёком в голосе. — Сейчас вообще-то время для поцелуев.       Уилл моргнул, все еще не приходя в себя после поцелуя.       А потом, естественно, решил устроить сцену (прошло ведь уже несколько недель с последней).         — Ты слишком много целовался с другими людьми! — обвинил он, резко откинувшись назад и ткнув в него пальцем. — Вот почему ты так хорошо целуешься! Ты... ты мужеложец!       Ганнибал многострадально вздохнул — вздох, который он обычно оставлял для самых нелепых выходок Уилла, — и изогнул бровь:       — Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас?       — Думаешь, я не знаю? — фыркнул Уилл, скрестив руки. — У тебя была практика. — он произнёс это слово так, словно оно было чем-то отвратительным. — Годы и годы... практики! С чужими языками!       Ганнибал не ответил сразу. Он просто поднял руку, сжал пальцами ткань уилловой футболки и резко потянул его к себе в новый поцелуй. Поцелуй был нетерпеливым — глубоким, сокрушительным, призванным вытопить из костей Уилла всякую истерику.       Это сработало.       Как всегда.       Уилл обмяк в его руках, и вздохнул Ганнибалу в рот, сдаваясь.       — Ты, — прошептал Ганнибал у его губ, — единственный, с кем я решил остаться.       Уилл что-то неразборчиво пробормотал про «всё равно распутный», но слова были заглушены еще одним долгим поцелуем. Они любили друг друга с той же медленной, всеобъемлющей теплотой, что горела и пожирала их до крайности, пока оба не растворились — в коже, дыхании и лениво переплетённых телах.       Позже Ганнибал уснул, обняв Уилла за талию.         Уилл же, не в силах уснуть, потянулся за пультом на тумбочке. Он бездумно переключал каналы, пока на экране не вспыхнули огромные кровавые буквы: «ВОССТАНИЕ ЗЛОВЕЩИХ МЕРТВЕЦОВ».       — Идеально, — пробормотал он, откидываясь назад с ухмылкой.       Он обожал плохие фильмы ужасов — с глупыми визгами, литрами бутафорской крови и одержимой мебелью. Всё это было таким нелепым, что превращалось в своего рода искусство.       Время от времени лежавший рядом Ганнибал ворочался во сне, нахмурив брови — будто даже в бессознательном состоянии осуждал уиллов выбор фильмов.         — Да ладно тебе, это же обычный трэш, — шепнул Уилл оправдательно, откинув со лба Ганнибала прядь волос.        Вскоре, когда часы перевалили за полночь, организм напомнил о себе. Его сердце слегка забилось от все более гротескных образов на экране: плавящиеся лица, выпотрошенные люди, кричащие книги.         Уилл встал и на цыпочках прошёл в ванную.         Я взрослый мужик, сказал он себе, включая свет.       Зеркало отражало человека с взъерошенными волосами в пижамных штанах, и цепляющимся за остатки собственного достоинства.       — Бояться нечего, — пробормотал он. — Это же кино. Всё нормально.       И тут, из угла ванной, на него прыгнул Запеканка, сбив полотенце с вешалки и с грохотом приземлился на раковину.         На одно тошнотворное мгновение в отражении зеркала его силуэт исказился — тень вытянулась в чудовище, зубы которого блеснули, как лезвия.       Уилл взвыл подобно банши, с грохотом захлопнул крышку унитаза и убежал. Он влетел обратно в спальню, буквально взобрался на Ганнибала, вцепившись в него енотом.       Ганнибал проснулся с приглушённым стоном, хмурясь:       — Уилл? Что, чёрт возьми, происходит..?       В этот момент Запеканка в испуге вскочил на кровать, и в негодовании ударил Ганнибала по лицу лапой, после чего зашипел и стремглав унёс лапы. Уилл дышал, как подстреленный на грани смерти, и пробормотал Ганнибалу в грудь:       — Наш кот одержим. Ты следующий. Спасайся.       Ганнибал провёл рукой по лицу.       — Отныне тебе официально запрещено смотреть фильмы ужасов, — категорически заявил он.       — Но...       — Запрещено, — сказал Ганнибал голосом, не терпящим возражений. — Навсегда.       Уилл тихо всхлипнул, но послушно кивнул, прижимая его к себе еще крепче, не желая отпускать его из своей хватки до конца ночи.

***

      Они лежали на балконе. Тёплое вечернее солнце грело их тела на диване, а ленивый морской бриз играл с кудрями Уилла.         Ганнибал одной рукой рассеянно поглаживал Уилла по боку, а в другой держал тонкую книгу – ту самую, по тантрической философии, – потому что, конечно же, он не мог просто что-то пережить, ему обязательно нужно было это освоить в совершенстве.         Уилл был на полпути между сном и подслушиванием, когда Ганнибал небрежно произнёс:       — Инструкторы спросили, не хотел бы я преподавать на их семинаре.       Уилл подскочил так резко, что диван жалобно скрипнул.       — Что?       Ганнибал склонил голову, наблюдая за ним.       — Они были довольно настойчивы в просьбе. Сказали, что мои… результаты впечатляющи.        Уилл уставился на него с возмущением:        — Результаты? Я не научный проект!         — У тебя действительно исключительная энергетическая реакция, дорогой, — мягко заметил Ганнибал, и легкая ухмылка тронула его губы.       Уилл уже собирался возразить, но тут его захлестнуло что-то... странное.       Не злость.       И даже не ревность.       А глубокая щемящая грусть от которой сжалось горло и беспомощно дрогнули руки.         Он просто уткнулся лицом в грудь Ганнибала, зарывшись в мягкую ткань его льняной рубашки.         Ганнибал тут же с тревогой обнял его.       — Уилл?       — Не уходи, — пробормотал Уилл, приглушённо, прямо в его грудь.       Ганнибал моргнул, поглаживая его по волосам:       — Это всего лишь несколько занятий...       — Нет, — упрямо перебил Уилл, прижимаясь ещё крепче. — Мне это не нравится. Мне сама мысль не нравится. Не ходи. Не делись своей... энергией с незнакомцами.         Ганнибал чуть отстранился, чтобы увидеть его лицо — и в его взгляде недоумение постепенно сменилось мягкостью.       Он ладонью обхватил лицо Уилла, проведя большим пальцем по уголку губ.       — Я не пойду.       Уилл шумно шмыгнул носом и кивнул, словно только что предотвратил глобальную катастрофу.       Они сидели так некоторое время, солнце клонилось к закату, а вдали тихо гудел берег.         Наконец Уилл пробормотал:       — Знаешь, в "Зловещих мертвецах" был один момент, который мне понравился.       Ганнибал фыркнул и рассмеялся.       — Какой же?         Уилл улыбнулся, просветлев:       — Сцена, где сумасшедшая девушка швыряет другую девушку в машину, и та раздавливает её целиком.       — Очаровательно, — сухо ответил Ганнибал.       — Да! — воодушевлённо воскликнул Уилл. — Мы должны это повторить.       Ганнибал поцеловал его в лоб.       — Очень хорошо. Я раздобуду убойную машину, подходящие костюмы для кровавой сцены и особенно достойного противника.       Уилл сиял от гордости.         Позже тем же вечером после ужина, Уилл почувствовал укол вины.       — Если хочешь, можешь пойти, — внезапно сказал он, вертя край рубашки.       Ганнибал приподнял бровь и молча отложил бокал с вином.       — Но, — быстро добавил Уилл, — никаких прикосновений. Никаких парящих рук. Никакого сексуального дыхания. Вообще.       Ганнибал тихо рассмеялся.       — Думаю, это немного противоречит сути занятий.       — Мне всё равно, — сказал Уилл, ткнув его в грудь. — Преподавай только словами. Без волшебных пальцев. Без тантрических джазовых движений рук.       — Как скажешь, — сказал Ганнибал, целуя костяшки пальцев Уилла.       Уилл сонно улыбнулся.

***

        В ту ночь Ганнибал дождался, пока Уилл окончательно уснёт — чтобы не потерять время их годовщины вместе — и тихо вышел на короткое выступление на мастер-классе.       Однако примерно за полчаса до его возвращения Уилл проснулся.         Сонный, беспокойный, он бродил по вилле, босиком и всклокоченный. Рассеянно роясь в кухонных ящиках и роясь в вещах Ганнибала, просто потому что мог, вот почему. В конце концов он оказался перед ноутбуком Ганнибала.         Это не было слежкой.       Это была разведка.         Он пошевелил мышкой — экран вспыхнул.         Сразу же его взгляд упал на открытое электронное письмо.       Тема: Запрос анкеты для регистрации усыновления.         Уилл застыл, сердце сделало странный переворот где-то под рёбрами.         Письмо было коротким, но деловым — Ганнибал вежливо просил агентство выслать ему формы, необходимые для подачи заявления.       Уилл тяжело опустился на диван.       Он уставился в экран, во рту пересохло, в голове было совершенно пусто.         Когда Ганнибал наконец вернулся — загорелый, чуть взъерошенный, босиком и с небольшим пакетом пирожных в руках — Уилл всё ещё сидел за ноутбуком, как громом поражённый.       Ганнибал взглянул на него и с удивлением спросил:         — Нашёл что-то интересное?       Уилл, всё ещё ошарашенный, смог только выдохнуть:         — Ты уже смотришь агентства по усыновлению?       Ганнибал поставил пакет с выпечкой на пол и пересёк комнату.       — Только потому, что это долгий процесс, — терпеливо объяснил он. — Так что если, и только если, мы решим на это пойти, часть пути уже будет пройдена.       Уилл моргнул глядя на него, осмысливая услышанное.         — Ну... Хорошо.         Ганнибал кивнул, чуть улыбнувшись.         Только он не знал одного — у Уилла уже был на примете один ребёнок.