Курс реабилитации

      В это время, Чуя свернув во дворе, отправился в абсолютно другое место под названием порт. Он очень хотел расслабиться и скинуть напряжение, а порт был лучшим местом для этого, да и ктомуже еще самым любимым.       Дорога до порта была короткой, но Чуя гнал байк с такой скоростью, что ветер хлестал по лицу, разметывая волосы и охлаждая разгорячённые щёки.       Доехав до порта, он свернул на узкую тропинку, ведущую к отдалённому участку, где обычно не было ни души — идеальное место, чтобы припарковать байк в стороне от любопытных глаз. Оставив его под навесом из старых досок, Чуя спешился и пошёл пешком вдоль берега, его ботинки мягко шуршали по гальке и песку. Порт был его убежищем — местом, где шум волн и крики чаек заглушали внутренний хаос, а простор моря напоминал о свободе, которую он так редко позволял себе. Здесь, вдали от людей, он мог просто сидеть, смотреть на горизонт и не думать о прошлом.       Чуя подошёл к краю пирса, старого, потрёпанного волнами, и сел на край, свесив ноги над водой. Волны мягко плескались у берега, принося с собой запах соли и водорослей, а ветер трепал его волосы, принося лёгкую прохладу. Он закрыл глаза на мгновение, вдыхая этот воздух полной грудью, чувствуя, как плечи наконец расслабляются. "Здесь лучше. Здесь я могу дышать. Дазай... пусть остаётся в деннике вместе со своей семьей". Но даже здесь, в тишине, эхо разговора за ужином не исчезало полностью. Луна поднималась все выше, отражаясь от воды, и Чуя сидел неподвижно, позволяя порту унести его мысли прочь, хотя в глубине души знал, что это лишь временное облегчение.       Чуя сидел на краю пирса, уставившись на тёмную гладь воды, где лунный свет рисовал серебристые дорожки, а волны мягко шептали свои секреты. Время текло незаметно, как песок сквозь пальцы, и он не знал точно, сколько прошло — час? Два? Может, больше. Его разум блуждал, то погружаясь в тишину, то возвращаясь к деннику и тому разговору с Дазаем. Мысли кружились в голове, смешиваясь с шорохом волн и криками ночных птиц. Иногда он закрывал глаза, пытаясь раствориться в ритме моря, но образы прошлого — падение с лошади, ужин, разговор с Мори, воспоминания из детства — возвращались, как прилив.       Когда луна уже перевалила за половину своей траектории, Чуя наконец пошевелился. Его тело затекло от долгого сидения, а холод ночи проник под одежду, заставляя кожу покрыться мурашками. Руки были ледяными, пальцы едва сгибались, а изо рта вырывался пар при каждом выдохе, словно его дыхание было последним вздохом осени. Но Чуя, казалось, не замечал этого — его разум был слишком занят внутренним хаосом, чтобы обращать внимание на такую мелочь. Поднявшись, он отряхнул пыль с брюк и пошёл вдоль пирса, его шаги были медленными, почти задумчивыми, в отличие от той ярости, с которой он уехал из дома. Ночь окутала порт тишиной, прерываемой лишь плеском воды и далёким гудком корабля, и Чуя чувствовал, как напряжение постепенно возвращается, подкреплённое холодом и одиночеством.       Подойдя к байку, спрятанному в тени старых досок, он достал ключ и завёл мотор. Двигатель ожил с низким гулом, разрывая ночную тишину, и в этот момент засветилась приборная панель — красный индикатор топлива мигал тревожно, показывая, что бензина осталось на дне бака, едва ли на пару километров. Чуя нахмурился, его брови сошлись в линию, а мысли вернулись к практичности.       «Чёрт, надо было проверить раньше. Теперь придётся ползти, как черепаха. Но лучше так, чем заглохнуть посреди ночи».       Он сел на байк, поправил перчатки, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань, и решил не гнать — в этот раз спокойно доехать до ближайшей заправки, которая была в каких-то двух километрах от порта, по пустой дороге, освещённой лишь луной и редкими фонарями. Заведя мотор, он тронулся с места, его движения были размеренными, а взгляд — устремлён вперёд. Ночь была глубокой, и Чуя ехал сквозь неё, позволяя ветру нести прочь остатки размышлений       Не успел Чуя тронуться с места, как из тени ближайшего переулка на дорогу выскочила девушка. В этот миг его сердце екнуло — ночь была густой, а дорога пустынной, освещённой лишь тусклым светом луны и редких фонарей. Если бы его рефлексы не были отточены, а фары байка не разрезали темноту ярким лучом, столкновение было бы неизбежным. Но за секунду до катастрофы Чуя инстинктивно жмёт на тормоз, его левая рука отпускает ручку газа, а правая жмет рычаг тормоза. Байк взвизгивает шинами по асфальту, оставляя чёрные следы, и останавливается в считанных сантиметрах от девушки. Воздух наполняется запахом жжёной резины и озона от искр, а мотор басовито рычит, постепенно затихая. Чуя чувствует, как адреналин хлещет по венам, заставляя сердце колотиться, словно барабан в груди. Его дыхание учащённое, пар от выдоха клубится в холодном ночном воздухе, а руки слегка дрожат на руле.       Приглядевшись сквозь тьму, он узнаёт её — Юан. Её силуэт, освещённый фарами, кажется почти призрачным. "Что она здесь забыла? — мелькает в его голове первая мысль, острая как удар ножа. — В такое время, одна, в порту? " Он не ожидал её здесь, среди ночи, когда весь мир спит, а его собственные демоны шепчут в уши. Юан стоит неподвижно, её грудь вздымается от быстрого дыхания, словно она тоже едва избежала падения в бездну. Чуя выставляет левую ногу, упираясь в асфальт, чтобы удержать байк в равновесии — он наклоняется слегка, но не падает. Чуя смотрит на неё сверху вниз, его взгляд холодный, пронизывающий, как лунный свет на воде, ожидая объяснений. Тишина ночи нарушается лишь далёким плеском волн и его собственным учащённым дыханием.       Юан наконец приходит в себя, поправляет волосы и делает шаг ближе, её голос звучит мягко, но с ноткой настойчивости, от которой у Чуи мурашки бегут по спине.       — Чуя, прости за ту сцену днём, — говорит она, глядя ему прямо в глаза, словно пытаясь проникнуть сквозь его маску равнодушия. — Кажется, нас прервали. Поэтому я переспрошу ещё раз... Не хочешь ли поужинать сегодня? Со мной.       Её слова повисают в воздухе, наполненные подтекстом — намёком на то, что произошло ранее. Чуя чувствует, как что-то внутри него шевельнулось —раздражение. Ужин? Сейчас? После всего этого хаоса с лошадью и ужином, с Дазаем, с его собственными мыслями, которые не дают покоя? Это кажется абсурдным, почти смешным.       — Юан, ты куку? — не выдерживает Чуя, его голос низкий, с лёгким рычанием, но он сдерживается, чтобы не сорваться на крик, как это бывало в моменты ярости. Вместо этого он склоняет голову набок, его глаза сужаются, а губы кривятся в саркастической усмешке. — Бросаешься под байк, просто чтобы пригласить на ужин? Да ещё и поздней ночью, когда нормальные люди спят? Ты что, решила сыграть в русскую рулетку с моим байком? Или это твой способ сказать, что тебе скучно без меня?       Он не двигается, оставаясь на байке. Ночь вокруг них кажется ещё гуще, ветер несёт солёный запах моря, а в отдалении мигают огни порта, напоминая о том, что мир не остановился. Чуя ждёт её ответа, его пальцы крепче сжимают руль, готовые в любой момент уехать. Но вот проходит одна минута, затем вторая. Поняв, что Чуя не дождется от нее ответа, он просто несколько раз нажал на газ, показывая, что он сейчас уедет. Только после этого Юан соизволила ответить. Или точнее заговорить.       Чуя замер, его взгляд всё ещё был прикован к Юан, словно он пытался прочитать по её лицу что-то, что могло бы объяснить это внезапное появление. Ночь вокруг них казалась ещё гуще — ветер с моря доносил солёный запах волн, смешанный с запахом бензина от его байка, а далёкие огни порта мерцали, как звёзды в тумане. Его сердце всё ещё колотилось от адреналина после почти столкновения, но теперь к этому примешивалось что-то другое — раздражение, граничащее с любопытством. Почему она не отстаёт? Почему именно сейчас, после всего, что случилось? Чуя сжал зубы, его пальцы на руле побелели от напряжения. Он не хотел копаться в прошлом, не хотел этих воспоминаний, которые жгли изнутри, как открытая рана. Тем более с ней — с женщиной, которая его предала.       — Прости… Просто я очень хотела с тобой поужинать, вспомнить прошлое, — сказала Юан, её голос дрогнул слегка, но она смотрела на него прямо, без тени страха.       Чуя фыркнул, его губы искривились в горькой усмешке. Воспоминать прошлое? С ней? Это звучало как насмешка судьбы. Он помнил слишком много: кровь на руках, предательства, одиночество, которое он носил в себе, как вторую кожу. И она — часть этого мира, мира Овец, где каждый шаг мог стоить жизни. Зачем ворошить старые раны, если они и так не заживают?       — Прости. Но я не хочу ужинать и вспоминать о прошлом. Тем более с тобой, — ответил он холодно, его голос был низким, почти рычащим, с той интонацией, которая обычно заставляла людей отступать. Он не добавил ничего больше — не объяснил, не смягчил удар. Зачем? Она должна знать, что он не из тех, кто раскрывается легко. Его жизнь — это замкнутый круг. Но с ней? Это было бы слишком рискованно, слишком близко к тому, чтобы снова сломаться.       В следующий миг что-то изменилось в лице Юан — её глаза расширились, словно от внезапного удара, губы слегка задрожали, а бледные щёки вспыхнули румянцем, который мог быть от гнева или от боли. Чуя заметил это краем глаза, но не успел рассмотреть толком: через секунду её лицо вернуло прежний вид — спокойное, почти безэмоциональное, с той же упрямой улыбкой, которая казалась маской. Она отвела взгляд, её плечи слегка опустились, словно она сбрасывала с себя невидимый груз, и отошла с дороги, пропуская его. Её шаги были уверенными, но в них сквозила лёгкая неуклюжесть, как у человека, который пытается скрыть рану. Ветер трепал её волосы, и она не оглянулась, когда Чуя завёл мотор — басовитый рокот разнёсся по ночному порту, эхом отражаясь от стен зданий.       Чуя решил даже не прощаться с ней. Ведь даже это может выйти ему боком — простое слово могло бы стать поводом для новых бед. Вместо этого он дал газу, байк рванулся вперёд, шины заскрежетали по асфальту, оставляя за собой облако пыли и выхлопных газов. Ветер хлестнул по лицу, холодный и солёный, но он не согревал душу. В голове крутились мысли: "Зачем она это делает? Неужели не понимает, что я — не тот, с кем можно просто 'вспоминать прошлое'? Или она нарочно давит на больные точки?" Ночь поглотила его, а огни порта остались позади, мигая, как предупреждение о том, что прошлое никогда не отпускает.