Дневник осколков грядущего

2

Мондштадт.

Следующее утро.

      Чувство разбитости не отпускает меня. Удивительно, как меня накрыло после пары бокалов «Полуденной», разбавленной соком, и одной трети бутылки вина. Появляется мимолетное желание завязать с алкоголем.       К вечеру это желание улетучивается.       Приведя себя в порядок и закинув пару вареных картофелин в пустой желудок, мчу в Ордо Фавониус с коробкой, наполненной добром похитителей сокровищ.       Джинн распечатывает коробку и морщится. По комнате разносится резкий запах наку. Магистр быстро закрывает крышку, успев схватить листок с описью и подписями. Позже приходится еще раз открыть “сокровищницу”, чтобы свериться с перечнем. У обоих кружится голова и спешим поскорее запечатать коробку. Джинн с трудом ставит подписи на каждом стыке.       – Твои буквы похожи на пьяных цапель, – хихикаю я, водя пальцем по закорючкам. Случайно мажу чернила.       – Заткнись, Альберих, – бурчит она, хлопая меня по руке, но все же улыбается. – Отличная работа. Только методы у тебя… Может, пора подключить фантазию и придумать что-то новое? Не знаю, заменить твою «Полуденную» на сок?       – Ох, дорогая… Каждый человек, в идеале, должен получать удовольствие от работы, не так ли? Как я могу отказать себе в этом удовольствии? Тем более, за последний год меня ни разу не поймали.       Джинн недовольно качает головой и протягивает перо мне.       – Чуть меньше года. На, рисуй своих пьяных цапель, Альберих, – бросает она и плюхается в кресло.       Отчитавшись, отправляюсь на следующее задание, менее сложное и значимое, чем днем ранее. И все же, гонять слаймов приходится до наступления вечера. После этого меня ждет заслуженный отдых и выходной. Я направляюсь в «Долю Ангелов». Незаметно для окружающих, просачиваюсь в пятничную таверну. Из-за барной стойки на меня уже глядит каменное хмурое лицо.       Незаметно не вышло. Я не могу сдержаться, расплываюсь в улыбке. Усаживаюсь прямо напротив него.       – Ма-а-астер Дилюк! – растягивая гласные, я подпираю подбородок ладонью и наблюдаю за тем, как его лицо заливается багрянцем.       Он с грохотом ставит стакан, наливает яблочно-лимонный сок и протягивает его мне. Его бровь слегка приподнимается, уголок губы дергается в усмешке.       – Ваша «Полуденная смерть», капитан.       Каков наглец! Второй раз подряд посягает на святое! Кощунство!       Но я продолжаю старательно держать лицо, отзеркаливаю его эмоцию. Затем беру стакан и залпом вливаю в себя. Стараюсь не морщиться и через силу улыбаюсь, хотя губы жжет от кислоты. Ему явно не нравится моя реакция. Похоже, кто-то желал побесить меня. Но шах и мат! В этом деле я спец!       – Давай по новой, братишка. Все чурлня! – смеюсь звонко я, и кармин его глаз наливается кровью. Я крепко сжимаю зубами сигарету: челюсть от кислоты до сих пор сводит.       – Свою норму ты выпил вчера, – холодно бросает Дилюк и отворачивается. Он, как и вчера, принимается тереть несчастный хрусталь.       Я пораженно размыкаю зубы, и сигарета падает на пол. Это была последняя. В возмущении гляжу на Дилюка, но тот снова медитирует над едва ли не дырявой посудой. Честное слово, это будто его антистресс и мой раздражитель!       Хочется отпустить пошлую шутку о протирании длинных предметов, но взгляд Дилюка прожигает меня насквозь. Его движения становятся резче, стоит мне лишь слегка улыбнуться. Видимо, шутку лучше приберечь до следующего раза, когда обстановка будет чуть спокойнее.       – Если ты забыл как ее готовить…       – У нас только сок, – нагло прерывает он меня.       – А градус сока..? – но его лицо еще сильнее краснеет. – Ладно-ладно! Давай свой сок.       Рагнвиндр наливает виноградный. Всяко лучше яблочно-лимонного. Да кто вообще пьет эту кислятину? Я подхватываю стакан и иду к угловому столику, но бросаю мимолетный взгляд в окно.       Стакан выскальзывает и разбивается.       Я вскрикиваю. Таращусь на себя. Моя копия стоит по ту сторону окна и давит ладонью на стекло. Лицо едва различимое, серое.       – Эй! Что случилось? – окликает Дилюк.       Я медленно поворачиваюсь и указываю на окно.       – Ты видишь? Видишь его?       – Кого? – он хмурится, смотрит на улицу, затем на меня. – Брось свои шутки, Альберих. Это просто Паттон. Он всегда там…       – Я не о Паттоне! – мой голос срывается на крик, и люди оборачиваются на меня.       Опять смотрю в окно, но понимаю, что копия не снаружи. Это мое отражение. Как вчера. И оно пялится на меня.       – Да вот же он! В окне! – колени дрожат, воздух кажется тяжелым. – Что ты подсыпал в мой сок? – подлетаю к Дилюку, упираюсь пальцем в его грудь. Он отмахивается.       – Сок из яблок, лимона, воды и немного сахара.       Мастер старается сохранять спокойствие, но я замечаю, как дрожит его нижнее веко и напрягаются желваки. В стекле черного кувшина появляется новое отражение.       – Прекрати убегать, Альберих… – шепчет оно моим голосом. Пальцы накручивают цепочку, распускают, накручивают.       – Что?..       – Что? – переспрашивает Дилюк. Он грозно сдвигает брови.       – Ты не слышал? Он сказал, что я должен прекратить убегать! – еще громче поясняю я.       Дилюк оглядывается. Вновь смотрит на меня пронзающе. Он и сам бледнеет. Отбрасывает в сторону тряпку. Хватает стакан и наливает себе тот же яблочно-лимонный сок, что давал мне. В мой же стакан. Выпивает залпом. Разводит руками.       – Видишь? Я ничего не делал, Кэйа, – он накрывает мою кисть своей ладонью. – Что с тобой?       – Он не услышит. Не увидит. Никто, кроме тебя, Кэй, – усмехается мое отражение. – Но если ты не послушаешь меня, он умрет.       Плоское изображение указывает в нашу сторону. Меня будто облили ледяной водой с головы до ног. Дилюк замечает это и тревожно сжимает мои пальцы. Я вырываю кисть, хватаюсь за голову и выбегаю на улицу. Прячу в карманы руки, быстрым шагом двигаюсь вдоль узких улочек. Отражение не отстает, а шагает следом, перескакивая с одного окна на другое. Я слышу, как брат зовет меня, но сразу же скрываюсь из виду.       – Остановись. Пожалуйста, поговори со мной. Не игнорируй меня! – кричит неправильный я.       – Это галлюцинация, – говорю я, пытаясь успокоиться, но только сильнее нервничаю. – Это похитители сокровищ. Они что-то подсыпали мне вчера…       – Остановись, идиот!       – …или нет!..       – Стой! Я устал бегать за тобой! Выслушай!       – …всему виной наку! Я просто надышался! – с восторгом заявляю я. – Иди в Бездну, Альберих!       Я громко смеюсь, показываю отражению средний палец и убегаю. Влетаю домой, закрываюсь и выдыхаю с облегчением. В доме больше нет зеркал. Значит, ночь будет спокойной.       Утром пойду к Джинн, выслушаю ее жалобы на галлюцинации и расскажу о своих. Мы посмеемся, выпьем на брудершафт гидро Барбары и избавимся от этого гадкого наваждения!       – Прекрасный план, Кэйа! Надежный, как фонтейнские часы! – хихикаю я и принимаюсь готовиться ко сну.

***

      – Кэйа, рыцарь не может выходить на работу под градусом, – зевая, произносит Джинн и подпирает пальчиком висок.       – Я не пил! Ни вчера, ни сегодня. И… Ты точно ничего странного не замечала? – у меня в горле встал ком.       С каких пор я стал так чувствителен к запаху наку? Раньше мы изымали гораздо больше запрещенных веществ, но такого ощущения я никогда не испытывал. Ладони начинают потеть. По спине бежит холодок.       – Нет, я же говорю. Просто немного голова болела, – вздохнула Джинн. – Прекрати ты со своей «Полуденной смертью»...       – Она была разбавлена соком. И Дилюк бы не стал подмешивать мне что-то, что так плохо на меня подействует, – «наверное...»       – Так, Альберих, я временно отстраняю тебя от работы. Будет время решить этот вопрос, выспаться. Сходи к Барбаре. Она проверит все и поможет тебе.       Я не решаюсь спорить. Знаю – это бесполезно. Потираю глаз и покидаю кабинет Джинн. Медленно направляюсь в Собор Барбатоса.       Барбара оказывается на месте, но мне приходится ждать окончания репетиции. За это время успеваю пару раз провалиться в сон. Просыпаюсь от звучания ласкового голоса и нежного касания к своим волосам.       Улыбаюсь, как кот довольный. Открываю глаз. Улыбка исчезает, когда вижу за спиной Барбары Розарию. Она смотрит предупреждающе.       – Капитан, с каким вопросом Вы явились ко мне? – склоняет набок легкую головку Барбара.       Длинные золотистые ресницы порхают, как крылья бабочек. Пастор похожа на фарфоровую куклу — наивную, чистую и светлую. И как она могла связаться с Розарией? Хотя, оно и к лучшему.       – У меня, кажется, проблемы, – спросонья делюсь, протирая заспанный глаз. – По вечерам мерещится всякое.       – Давайте посмотрим, – воркует она и начинает диагностику. Над головой кружатся гидрошарики, лицо Барбары не теряет блаженной улыбки.       – А от дремучих алкогольных смесей отказываться не пытался? – съязвила Розария, скрещивая руки на пышной груди. Одно из немногих ее достоинств.       – Рози, какое у тебя обо мне ужасное мнение! – нарочито обиженно отвечаю я, посмеиваясь. – Нет, меня отравили преступники. Они, конечно, за решеткой, но остаточные…       – Вы здоровы, капитан, – прерывает меня Барбара.       – Оу, спасибо! – облегченно выдыхаю я, но она качает головой.       – Вы не поняли, – продолжает она. – У вас только с зубом мудрости были проблемы. Я его вылечила, а больше… ничего.       – То есть?.. – все еще не веря, спрашиваю я.       – Вы здоровы. Это не отравление и не галлюцинации.