Под моей кожей

Мое сердце забилось быстрее, когда я повернулась к врачу. То, как он назвал меня по имени, вызвало у меня потрясение, и я не могла понять, было ли это раздражение или что-то совсем другое. Его брови на мгновение поднялись, и в его глазах мелькнуло что-то, что могло быть восхищением, но он быстро скрыл это за своим привычным скептицизмом. «Я хотел сказать, что ваша презентация была... глубокой», — начал он ровным голосом, — «но я же не могу позволить вам возгордиться, не так ли?» Его комментарий, полный превосходства, должен был меня раздражать, но я обнаружила, что меня это больше развеселило: «О, мне очень жаль, что я разрушила ваш эксклюзивный клуб гениев, доктор Рид. Наверное, трудно быть единственным в BAU, кто что-то знает». Я скрестила руки, а в моем голосе слышался сарказм. «Обещаю не затмевать вашу необычайную гениальность», — продолжила я, растягивая свою речь, хотя это было совершенно ненужно. Честно говоря, мне просто начинало нравиться выражение его лица, когда он раздражался. Он поднял бровь, на уголках его губ появилась едва заметная улыбка, но она быстро исчезла, когда он вернулся к своему привычному бесстрастному выражению. «Это всего лишь научное наблюдение, агент Андрос. Не принимайте это на свой счет», — сказал он, пожимая плечами и снова начав называть меня по фамилии. Я закатила глаза, услышав его слова, и из моих губ вырвался раздраженный вздох. Его самоуверенное отношение и пренебрежительный тон раздражали меня. Я отказалась уступать, хотя теперь он немного возвышался надо мной. «Да, потому что твои наблюдения всегда подкреплены такими надежными научными методами». Взгляд Рида стал суровым, но я заметила едва заметное подергивание в уголке его рта, которое выдавало, как он пытается сохранить равнодушное выражение лица. Как только он открыл рот, чтобы ответить мне, в комнату вошел Гоч, почувствовав напряженную атмосферу. «Хорошо, вы оба здесь», — сказал Гоч, быстро оглядев комнату, а затем остановив взгляд на нас. «У нас есть зацепка по делу, которое требует немедленной работы на месте. Я хочу, чтобы вы двое отправились туда — в Ричмонде произошло вероятное похищение, которое может быть связано с нашим серийным убийцей. Свидетели утверждают, что видели странные символы вблизи места преступления. Звучит знакомо?» Я бросила взгляд на Рида, и на моем лице мелькнула удивленная реакция, когда я бросилась вмешаться: «Гоч, я...» «Нам нужны глаза на месте. Вы двое будете первыми контактными лицами для местных правоохранительных органов», — продолжил Гоч. «Осмотрите место преступления и проверьте, нет ли каких-либо закономерностей. Также я хочу, чтобы вы оба работали эффективно, понятно?» «Прекрасно», — вмешался Рид, перебивая меня с ноткой сарказма, которую, пожалуй, только я могла уловить. «С нетерпением жду этого». Гоч едва улыбнулся, не замечая скрытого напряжения, которое все еще витало в воздухе. «Отлично, вылетаем через тридцать минут». Когда он повернулся и ушел, я снова повернулась к Риду, чувствуя прилив разочарования. Работать с ним будет настоящим вызовом, но с другой стороны — может быть весело дразнить его. «Ну, — сказала я, снова скрестив руки, — кажется, мы отправляемся в небольшую поездку, гений. Готов похвастаться?» Рид улыбнулся, в его глазах вспыхнула шутка: «Просто постарайтесь не отставать, агент». ⏳ Мы провели около 5 долгих дней на месте происшествия, каждый из которых был полон разочарования, поскольку после каждого поворота мы сталкивались с бесчисленными тупиками. Утреннее солнце проникало сквозь грязные окна нашего временного штаба, освещая совершенно бесполезные стопки документов, возвышавшиеся на столе. Мы тонули в море бумаг, которые напоминали о нашем неустанном преследовании следа, который всегда вел в никуда. Не говоря уже о том, что воздух был насыщен напряжением, смог покрывал каждую щель нашего помещения, а запах затхлого кофе висел в воздухе. Мы были обременены тяжестью стольких невысказанных слов, которые нужно было сказать. Я увидела, как Рид слегка нахмурил брови, что означало, что он либо погрузился в раздумья, либо пытался сдержать очередную реплику. Я сделала вдох, надеясь разрядить напряжение. «Если бы ты попытался выслушать мои идеи, возможно, мы бы быстрее пришли к чему-то», — бросила я брюнету, и сарказм, покрывавший мои слова, капал на пол, как мед — сладкий, но немного горький. Рид быстро взглянул на меня, не придавая этому особого значения. «Слушать — это не то же самое, что развлекать беспочвенными теориями». Я прищурила глаза, услышав его ответ, полный презрения, что только подлило масла в огонь моего и без того кипящего раздражения. «Беспочвенными? Ты шутишь, правда?» — мои слова эхом прокатились по комнате. «Ты можешь обнаружить, что многое из того, что ты считаешь беспочвенным, происходит из личного опыта, Рейд. Но я думаю, ты об этом не знаешь, потому что твой мозг слишком ограничен, чтобы рассматривать что-то за пределами твоих аккуратных маленьких коробочек». Он вздрогнул от этой реплики, видимо, я задела его за живое. «Мои теории основаны на статистических и фактических данных, которые являются объективными, агент Андрос. Личный опыт субъективен и поэтому не очень полезен в этой ситуации». Ладно, Эйнштейн... скажи это каждой жертве, пережившей травму? В этот момент я буквально сдерживала желание бросить в него ближайший предмет. Я откинулась на спинку стула, вызывающе скрестив руки. «Ой, простите, я забыла! Вы же человеческий калькулятор. Эмоции и личный опыт? Не имеют значения, да?» — наконец отрезала я. Прежде чем Рейд успел ответить, дверь внезапно открылась, заставив нас обоих вскочить со своих мест. Вошел Гоч, с серьезным и озабоченным выражением лица. «Рид, Андрос, у нас есть еще одно место для расследования», — сказал он, разрезая напряжение, как ножом. Я перевела взгляд с нелепого брюнета на Гоча, чувствуя, как остатки спора, который был между нами несколько секунд назад, рассеиваются перед новой информацией. «Что происходит?» — спросила я, чувствуя, как растет мое любопытство и повышается давление. «Снова поступило сообщение о странных символах, найденных в заброшенном складе на окраине города», — объяснил Гоч ровным голосом. «Это может быть связано с нашим делом, и я хочу, чтобы вы двое немедленно поехали туда». Рейд выпрямился на стуле, когда я поднялся, и его раздражение исчезло, когда его мозг начал работать на полную. «Странные символы? Ты имеешь в виду такие же, как в Элизиуме?» Готч кивнул, взглянув на нас обоих: «Именно так. Вы оба знаете, что делать». Я почувствовал прилив адреналина от мысли, что наконец-то выберусь из этого душного, затхлого штаба и попаду в поле, «Хорошо, поехали». Доктор быстро схватил свою куртку и пошел за мной. Когда мы направлялись к двери, я не мог избавиться от ощущения, что расследование вот-вот примет интересный поворот. «Только помните, — сказал я, оглянувшись на Рейда с улыбкой, — человеческий фактор может привести нас к чему-то большему, чем просто цифры». Это вызвало у него беглый взгляд, и на его губах появилась легкая улыбка, когда мы вышли на солнечный свет. «А ты помни, что данные могут привести к открытиям, которые ты иначе не увидел бы, Андрос». Когда мы дошли до машины, напряжение исчезло, уступив место общей решимости, в которой мы так отчаянно нуждались. В конце концов, мы выходили в поле после почти недели бездействия и всего двух часов сна на двоих. Во время скучной поездки к окраинам города единственное, на чем я мог сосредоточиться, было сияние, которое жгло мне в сторону головы, и каждый раз, когда я пытался посмотреть в его сторону, в тот момент, когда я поворачивал голову, этот жгучий взгляд так удобно исчезал, оставляя меня только с грохотом бронированного автомобиля, мчавшегося по грунтовым дорогам, и шепотом радио, тихо игравшего на заднем плане. Я пыталась переключить свое внимание и мысли на пролетающий пейзаж, наблюдая, как медленно опускается солнце, но мои мысли постоянно возвращались к нему. Этот раздражающий мудак, который всегда думает, что он на два шага впереди меня, тот, кто всегда так убежден, что знает лучше. Это было так раздражающе, но было что-то, что не давало мне отойти от него, и я не знаю почему. То, как он сжимал челюсти, когда думал, что никто не смотрит, случайные взгляды в мою сторону и эта проклятая улыбка, которая появлялась на его губах, когда я говорила, как будто все, что я говорила, было смешным. Я чувствовала, что он борется со своими мыслями. Видимо, он был разрыван между желанием общаться со мной и своей привычной склонностью прятаться за стеной бесконечных статистических данных и случайных фактов. «Почему это всегда так сложно?» — пробормотала я под нос, и слова выскользнули так быстро, что я даже не успела себя остановить. Но Рейд был слишком погружен в дорогу, чтобы это заметить. Карие глаза Рейда быстро бросились в мою сторону, и в них мелькнуло удивление, когда он услышал мои прошептанные слова — не понимая, о чем я, но не желая спрашивать. Но так же быстро, как и появилось, он снова обратил внимание на дорогу, делая вид, что не слышал. Он крепче сжал руль, а его суставы почти побелели от напряжения. Когда дорога подпрыгнула через выбоину, я наконец полностью повернулась к нему, решив нарушить эту мучительную тишину. «Знаешь, ты можешь перестать вести себя так, будто я невидимая». Он наконец обернулся, и в его карих глазах мелькнуло удивление, когда он искал выражение на моем лице. «Я никогда не говорил, что ты невидимая», — ответил он ровным тоном, но я уловила нотку защиты в его голосе. Люди забывают, что я очень хороший профилировщик. «Тогда почему ты всегда кажешься таким сосредоточенным на всем, кроме меня? Ты избегаешь моего взгляда, молчишь, притворяешься равнодушным?» — отрезала я, вызывающе скрестив руки. Я... не думаю, что хотела, чтобы это прозвучало именно так. Прекрасно, теперь я звучу как одержимая жена. Рейд сдвинул брови и на мгновение выглядел действительно удивленным. «Это не личное, Мира», — ответил он, и от того, что он назвал меня по имени, по спине пробежал холодок — как непрофессионально. Теперь его голос стал мягче: «Я просто пытаюсь сложить пазл». «Не называй меня так. Кроме того, ты мог бы хотя бы признать, что я часть этой головоломки», — настаивала я, и разочарование снова всплыло на поверхность. «Я здесь не для того, чтобы быть твоей помощницей. У меня тоже есть свои мысли». Он сдвинулся на стуле, и воздух между нами стал густым от напряжения. «Я не вижу тебя как помощницу», — настаивал он, слегка прищурив глаза, как будто осторожно взвешивая свои слова. «У тебя есть свои сильные стороны, просто...» «Просто что?» — подсказала я, чувствуя, как во мне вспыхнул вызов. «Просто я привык действовать самостоятельно», — признался он, теперь уже более тихим голосом, почти уязвимым, глядя мне глубоко в глаза. В его взгляде мелькнула уязвимость, трещина в броне, которую он так старательно пытался поддерживать. Это было как взгляд на настоящего Рейда за фасадом высокомерия и интеллекта. Я почувствовала острую боль понимания, смешанную с сочувствием. Это был человек, который слишком привык к одиночеству, который не совсем знал, как работать в команде на равных, а не как единственный эксперт. «Вы не можете так продолжать, доктор Рейд», — ответила я, пытаясь разрядить напряжение, более легким и шутливым тоном. «Нравится вам это или нет, мы работаем над этим вместе, так что давайте не будем убивать друг друга, хорошо?» «Хорошо», — уступил он, с покорным выражением лица. «Но у меня есть свои методы, агент Андрос. Просто... постарайтесь не мешать мне, хорошо?» «Да», — сказал я, и на моем лице появилась улыбка. «Однако я ожидаю, что вы приложите усилия, гений. Не забывайте, что это моя сфера компетенции». Рейд закатил глаза, и на его лице снова появилось знакомое гневное выражение. Ему не нравилось, когда ему напоминали, что он не единственный эксперт в этой комнате. Его смех был тихим, но в нем чувствовалась теплота, которая разорвала тяжелую тишину, окружавшую нас в течение нескольких дней. Я почувствовала, как расслабилась в кресле, теперь, когда первое препятствие было преодолено. Рейд снова встретился со мной взглядом: «Но давай будем честными — это все равно соревнование». Напряжение снова возросло, и я чувствовала, как от него исходит тепло. Возможно, я себе это вообразила, потому что мы слишком долго сидели в этой машине, а может, он действительно приблизился ко мне. «Так что это?» — тихо прошептала я, наклонившись еще немного ближе. «Соревнование?» Рейд посмотрел на меня, задержав взгляд чуть слишком долго, прищурив глаза, изучая мое выражение лица. В них была такая интенсивность, что по моей спине пробежал легкий трепет, и мне было трудно отвести взгляд. «Возможно, так и есть», — ответил он едва слышным голосом, а в его глазах мелькнуло что-то, что заставило меня вздрогнуть. Его уверенность раздражала меня, эта превосходство, которое всегда витало под поверхностью. «Знаете, вам действительно следует что-то сделать со своим эго, доктор», — отрезала я, и в моем голосе прозвучал оттенок вызова. «Это точно не добавит вам популярности, это точно». Я явно задел больное место своим комментарием. «О, я хорошо осознаю, как я выгляжу», — ответил он, и в его голосе прозвучала нотка раздражения. «Но я не достиг того, что имею сегодня, благодаря своей привлекательности, агент Андрос. Важны мои навыки, а не мой шарм». В тот момент, когда между нами воцарилась тишина, он снова перевел взгляд на дорогу, и мы увидели склад, который становился все более отчетливым, когда мы приближались к нему. Строгие очертания здания резко выделялись на фоне темнеющего неба, создавая зловещий силуэт, возвышающийся над огромной пустотой — гектарами лесной местности, заполненной только деревьями и неизвестностью. Знакомая срочность нашей задачи снова дала о себе знать. Склад был окружен забором из проволочной сетки, колючая проволока зловеще блестела в тусклом свете. В воздухе витало предчувствие, настолько густое, что аж задыхалось. Рейд припарковался на грунтовой дороге, двигатель затих. Я достал наши жилеты из-под сиденья и передал ему его. Мы быстро их надели, выскочили из машины и вышли в прохладный вечерний воздух. Я глубоко вдохнула и сосредоточилась. Он посмотрел на меня, прежде чем достать фонарик и пистолет. «Помни, мы не знаем, куда мы идем», — предупредил он, морща лоб тем знакомым образом, когда переходил в профессиональный режим мышления. «Держись поближе и не делай никаких предположений». «Хорошо», — ответила я, отвечая на его напряженность, пока настраивала свое снаряжение. «Но если это место является тем, чем мы думаем, нам нужно быть готовыми ко всему — особенно к твоей чрезмерной уверенности». Мы обменялись кивками, прежде чем подойти к складу, а звук наших шагов заглушал хруст гравия под нашими ботинками. Вход вырывался впереди, как темная пасть, приглашающая нас внутрь, заполненная тенями, которые можно было осветить только вблизи. Я почувствовал, как от этого зрелища участился пульс. «Давай проверим, есть ли какие-нибудь признаки жизни, прежде чем врываться внутрь», — предложил Рейд ровным и взвешенным голосом. Он присел низко, осматривая периметр, и я повторил его движения, инстинктивно подражая ему. «Ты что-нибудь видишь?» — спросил я, приглушив голос. Он покачал головой, сосредоточив внимание на входе. «Пока никакого движения. Но я не могу избавиться от ощущения, что за нами следят». Я кивнула в знак согласия, чувствуя неприятное ощущение в желудке, чем ближе мы подходили. «Тогда нам нужно торопиться», — призвала я, оглянувшись на него. «Если там кто-то есть, то он не будет один». Мы оказались у главного входа, заняв позиции по обе стороны. «Согласен». Рейд встал, готовясь к действию, и воздух снова наполнился электрической энергией. «На три. Один... два...» «Подожди», — прервала я, подняв руку. «Прежде чем мы это сделаем, я хочу, чтобы ты знал...» «Агент Андрос, сейчас не время», — ответил он, и в его спокойной внешности мелькнула нотка раздражения. Но в его глазах было что-то, вспышка любопытства, которая заставила меня продолжить свою речь. «Подожди», — прервала я, подняв руку. «Если я не выживу, я хочу, чтобы ты помнил, что ты мог бы облегчить все это, просто признав, что я была права». Он удивленно поднял брови, уголки его рта задрожали от удивления. «Вы так думаете, агент Андрос? Я просто признаю поражение, и на этом все закончится?» «Почему нет? Это могло бы сэкономить нам много времени и усилий». Я улыбнулась, наслаждаясь коротким моментом легкости среди напряжения. «Но я понимаю. Вы, видимо, считаете себя слишком хорошим, чтобы признать, что я права». «Если я признаю, что ты права, это разрушит мою репутацию», — ответил он, и его привычная серьезность смягчилась шутливым тоном. «Ладно, ладно... На три?» — снова подсказала я, и мое сердце забилось быстрее, вспомнив ситуацию, в которой мы оказались. «Хорошо. Раз... два...» «Три!» Мы двинулись последовательно, быстро прорываясь через вход, адреналин поднимался, когда мы практически бросились головой вперед в мерцающую темноту. Склад был затхлым, запах плесени окутывал наши ноздри. Тени большие, и каждый скрип досок под нашими ногами заставлял мою кожу мурашки. Но в этом было что-то ободряющее, трепет, который перерезал беспокойство. Когда мы углублялись в склад, я не могла не смотреть на него, замечая, как его челюсть напрягалась от сосредоточенности, а брови слегка морщились, выдавая мгновенную уязвимость. Именно такие моменты напоминали мне, насколько он был многогранен, как легко скрывал эмоции под своей аналитической внешностью. «Чисто», — воскликнул Рейд, оглянувшись на меня. Я кивнула, сердце билось быстрее, когда я следовала за ним дальше в тени. Воздух был напряженным, когда мы продолжали двигаться вперед, и именно в этот момент из дальнего угла склада раздался тихий шорох, который заставил меня замерть на месте. Рейд резко повернул голову в сторону звука, его глаза расширились от осознания. «Мира, держись поближе!» Прежде чем я успела ответить, мерцающие лампы над головой внезапно погасли, погрузив нас в почти полную темноту, и единственным источником света стали наши плохие фонарики. Адреналин хлынул, когда я инстинктивно потянулась к руке Рейда, и тепло его кожи успокоило меня. Я затаила дыхание, оглядываясь вокруг, а тяжесть момента давила на меня, как душное одеяло, готовое задушить меня. Тогда тишину прорезал приглушенный крик, который пронзил меня до глубины души. «Помогите!»