Под моей кожей

Звук женского крика разорвал гнетущую тишину, отбиваясь от стен склада и вызывая прилив адреналина в моих венах. Рид и я обернулись, мгновенно насторожившись. Рид прищурил глаза, его ум быстро оценивал ситуацию и обдумывал лучший план действий. Он обменялся со мной молчаливым взглядом, подтверждая, что мы оба услышали крик и понимаем серьезность ситуации. «Сюда», — подсказал он ровным голосом, указывая на мерцающий свет в дальнем конце комнаты. Темнота казалась бесконечной, но звук женских криков толкал нас вперед. Рид вел нас через железный лабиринт, а время от времени в просторном помещении раздавались женские крики. Каждый шаг был тяжелым от неопределенности, тени двигались, как живые, приближаясь к нам. Я посмотрела на Рида: он сжал челюсти, осматривая окрестности, как будто вычисляя каждый потенциальный риск. Меня раздражало, как спокойно он выглядел, но я восхищалась его способностью отделять одно от другого. «Рид», — прошептала я, чувствуя напряжение в желудке, — «А если это ловушка?» «Возможно...», — ответил он, а затем задумался на секунду. Его голос был тихим, но уверенным: «Мы не можем это игнорировать. Если есть шанс, что кто-то там...» Не успев закончить, он услышал еще один крик, раздавшийся в полутемном помещении, на этот раз более отчаянный и, казалось, более близкий. Этот звук разрывал мне внутренности, звук, который я слышала так много раз в своей жизни, звук, который вернул меня в 16-летний возраст. Я вырвалась из мыслей и снова сказала: «Пойдем». Я бросилась бежать к свету, сердце билось в такт моим шагам. Когда мы добрались до источника, то оказались перед ржавой дверью, рама которой была повреждена и изношена. Дверь скрипнула, когда я ее открыла, открыв небольшую, слабо освещенную комнату. Мое сердце сжалось от того, что я увидела: девушка была привязана к стулу, ее большие глаза были полны ужаса. Меня охватила паника, но я заставил себя сохранять спокойствие. «Эй! С тобой все будет хорошо», — воскликнул я, бросившись к ней. Я чувствовал, как Рид застыл за моей спиной, глядя на эту сцену. Девушка умоляла развязать ее, ее голос дрожал, когда я срочно присела и быстро оценила то как она завязана. «Только держись», — подбадривала я, возясь с веревкой, мои пальцы работали ловко — я не знала, сколько времени у нас будет, прежде чем появится кто-то другой. Узлы были тугие, но мне удалось их распустить, и ее запястья наконец освободились. «Спасибо...», — воскликнула она, цепляясь за меня и потирая болезненные кулаки, пока я помогала ей подняться. Я быстро обернулась, чтобы посмотреть, почему Рид не помогает, и увидела, что он стоит, глядя на что-то на полу. Мое сердце замерло, когда я последовала за его взглядом и увидела шприц, тускло блестевший в тусклом свете. Этот вид поразил меня, как удар в живот. Я видела, как напряглись мышцы его челюсти, что было явным признаком внутреннего смятения, бушевавшего под его спокойной внешностью, а затем его глаза перешли к маленьким точкам на руке девушки. Я очень хорошо знала этот взгляд. Я увидела свое отражение в его глазах. Это был момент, который остановил все, его разум вернулся к чему-то темному и болезненному. Я не знала, что именно он вспоминал — подробности своего прошлого, но я узнала боль в его глазах. Это был призрак, которого я тоже видела раньше, который преследовал его так, как и меня. — РИд, — тихо сказала я, пытаясь вернуть его в настоящее. — Нам нужно... Но он не слышал меня, потерявшись в воспоминаниях, которые, казалось, поглощали его, а слезы наполняли его глаза. Я хотела протянуть руку, успокоить его, но что-то меня сдерживало. Я мысленно решила спросить его позже, чтобы понять, с чем он борется, но сейчас были более насущные дела. «Рид!» — снова крикнула я, на этот раз немного громче, и в моем голосе прозвучала тревога, когда я приблизилась к нему. «Мы должны двигаться дальше...» Его глаза снова обратились ко мне, наконец прорываясь сквозь туман. Он резко вдохнул, слегка покачав головой, чтобы прогнать паутину воспоминаний, которая его охватила. «Да. Извини... Пойдем», — сказал он. В последний раз взглянув на шприц, я направилась к выходу, а тяжесть его неразрешенной травмы висела в воздухе между нами. Но сейчас мы не могли об этом думать — не тогда, когда была девушка, которую нужно было спасти, и опасность все еще подстерегала. Когда мы возвращались через склад, звуки наших шагов раздавались в тишине. Мое сердце забилось быстрее, и я осознала всю серьезность нашей ситуации. Я чувствовал напряжение Рида, его неустанную сосредоточенность, когда он сканировал темноту в поисках потенциальной опасности. Когда ночной ветерок обвеял нас и мы добрались до машины, я открыла дверь и жестом пригласила ее сесть. «Садитесь! Мы вызовем подмогу». Запачканная кровью девушка запрыгнула на заднее сиденье, а мы быстро сели на свои места, запыхавшиеся и уставшие. Поднес рацию ко рту и быстро произнесла: «Агент Андрос 4219 Уиллоу-Крик-Роуд просит...» Не успел я закончить, как воздух заполнил звук скрипа шин. Я поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть фары, разрезавшие сумерки, и машину, мчавшуюся на нас. «Ложись!» — крикнул Рид, и в один миг его защитный инстинкт сработал, и он бросился на меня. Раздалась серия выстрелов, несколько пуль попали в бронированный автомобиль, нарушив тишину ночи. Я инстинктивно пригнулась, и знакомый адреналин снова заполнил мои вены. Звук пуль, отскакивающих от металла, непрерывно звучал в моих ушах. Было неизбежно, что кто-то в конце концов появится — и я была готова. «Отвечайте огнем!» — приказал Рид, его голос прорезал хаос. Я нащупала свое оружие, сердце билось как сумасшедшее, когда я открыла дверь машины и спряталась за ней. Я нацелилась на приближающуюся машину, нажала на курок и выстрелила в сторону нападающих. Каждый выстрел был точным и целенаправленным, прорезая воздух. Рид был рядом со мной, прикрывая меня, его движения были плавными и точными. Мир сузился до звуков выстрелов и криков наших нападавших. В хаосе я взглянула на пассажиров другой машины — группу из четырех подростков не старше 16 лет. Их лица, искаженные адреналином и агрессией, вызывали у меня тошноту, а гнев полностью овладел мной. «Почему они это делают?!» — крикнул я через звуки выстрелов, не дожидаясь ответа. «Неважно!» — крикнул в ответ Рид. — Убери девушку в безопасное место — я тебя прикрою! Я кивнула, пока продолжалась перестрелка, сделав несколько выстрелов — один из подозреваемых пошатнулся, а последний выстрел сбил его с ног. Остальные трое начали разбегаться, прячась за машиной. Я быстро взглянула на девушку, ее глаза были расширенными от страха. — Лежи низко! — приказала я, прежде чем броситься к задней части машины. «Прикрой меня!» — крикнула я Риду, прячась за автомобилем. Он кивнул и выстрелил еще несколько раз. Трое подозреваемых были в отчаянии, их пули летали беспорядочно. Я видела, как они сбились в кучу, явно паникуя, но все еще готовые к бою. Я сосредоточилась, готовясь к бою. «На мой счет!» — крикнула я Риду, мое сердце билось в такт хаосу вокруг нас. «Один. ... два... три!» Мы двинулись одновременно, Рид метко выстрелил в еще одного подозреваемого. Остальные двое повернули оружие в нашу сторону, их страх превратился в безрассудную агрессию. «На землю!» — крикнула я, инстинктивно прижавшись к земле, когда раздалась серия выстрелов. Я слышал их прямо над собой, и на мгновение мир превратился в размытую смесь звуков и движений. я перекатилась в сторону, поднявшись с оружием, нацеленным на последних двух подозреваемых. Я нажала на курок, и пули попали в цель. Один из них упал, но последний стоял неподвижно, с паникой на лице. «Не стреляйте!» — крикнул он, и его голос наконец перестал дрожать. «Мы просто хотели быть крутыми!» Я встала с колен, и мои брови мгновенно сдвинулись на лбу. «Круто!?» — выплюнула я, а гнев закипел во мне, когда я нацелилась на него: «Ты думаешь, это круто?» «П-подождите, мы не это имели в виду! Клянусь!» — умолял он, бросая оружие и поднимая руки в знак капитуляции. «Мы... мы просто сделали это, чтобы быть крутыми! В базе данных был пробел, и... и мы хотели доказать, что можем основать собственный культ!» Его глаза наполнились слезами, когда он смотрел на нас. Рид и я обменялись взглядами, абсурдность его признания разрядила напряжение. Я глубоко вдохнула, немного опустив оружие. «Вы думаете, что можете делать все, что угодно, потому что вы дети? Это не игра!» Я строго посмотрела на него: «Ты хоть знал, что ты вводил этой бедной девушке?». Взгляд парня метался между Рейдом и мной, на его лице отражалась отчаянность. «Нет! Мы не знали — мы думали, что это просто тактика запугивания! Мы просто хотели привлечь несколько последователей в Интернете, а не... не хотели никому навредить!». Я закатила глаза, а затем снова посмотрела на Рейда — его снова охватила та же печаль. Он сделал шаг вперед: «То, что вы сделали, могло убить ту девушку, и вам повезло, что этого не произошло». Когда он это говорил, я не могла не задуматься над тем, что с ним произошло, ведь каждое его слово было полно печали. Когда вдали раздались сирены подмоги, я не могла избавиться от чувства неверие, которое кружилось в моей голове. Мы были готовы ко всему, но группа сбитых с толку подростков, играющих в культы? Это было за пределами понимания. «Наденьте на них наручники», — сказал Рейд тихим и ровным голосом. «Давайте заканчивать с этим». «Андрос, Рейд, доложите. Какова ситуация?», — раздался голос по радио. Рейд посмотрел мне в глаза, и между нами промелькнуло молчаливое согласие. «Мы задержали подозреваемых», — ответил он, сохраняя спокойный тон. «Но они не такие, как мы ожидали. Это просто дети, которые играют в преступников». «Понятно. Подкрепление уже в пути. Оставайтесь с ними, пока мы не приедем». Я вздохнул и подошел к подозреваемым. Двое из трех других поднялись, дрожа и осознавая судьбу, которая их ждала. Мои глаза снова встретились с глазами Рейда, когда я прижал их к бронированному внедорожнику и надел на них наручники — наконец-то положив конец этой истории. ⏳ Когда Рейд и я наконец вернулись во временный штаб — те стерильные, освещенные флуоресцентными лампами коридоры, которые я никогда не думал, что буду так рад видеть — нас встретили улыбками и кивками. В воздухе витала энергия, которая появляется только после того, как миссия завершается с выполнением большинства задач. Было странно стоять посреди всех этих празднований, когда тяжесть того, что только что произошло, давила на меня, как мокрый плащ, вызывая дискомфорт во всем теле. Новость о том, что мы задержали подозреваемых, уже распространилась, и хотя команда излучала облегчение, правда о том, что произошло, тяготела на моей душе. Гоч подошел к нам первым, его привычное серьезное выражение лица немного смягчилось. «Хорошая работа, вы оба. Нейтрализовать четырех подозреваемых без серьезных потерь — нелегкая задача. Особенно учитывая, что у вас не было хорошей видимости и вы защищали гражданское лицо». Я кивнул, принимая комплимент, но все равно не мог избавиться от ощущения, что мы не должны праздновать такое незначительное достижение. В конце концов, эта группа подражателей не имеет ничего общего с настоящим культом, поэтому мы не приблизились к их уничтожению. Команда, возможно, испытывала облегчение, но победа казалась мне пустой. И... это были всего лишь дети. Избалованные дети, но все равно... дети, которые играют в то, чего они даже не могут начать понимать. Далее появился Морган, похлопав Рейда по спине с той широкой улыбкой, которую он всегда носил, когда все шло хорошо. «Посмотрите на себя, — сказал он веселым тоном. — Вы во всех новостях. Похоже, вы станете знаменитыми». Рейд едва улыбнулся, но ничего не сказал, его глаза были пустыми, он погрузился в себя, а его мысли были за тысячи километров отсюда. Я почувствовал легкое разочарование. Он изменился с тех пор, как мы нашли тот шприц, и я был твердо намерен выяснить, почему. В конференц-зале царила жуткая тишина, резко контрастирующая с шумной энергией снаружи. Из коридора доносились звуки шагов и приглушенные голоса, но здесь тишина давила на нас, густая и тяжелая. Я перекинула сумку через плечо, наблюдая, как Рейд тщательно собирает свои бумаги. Его движения были резкими и точными, как будто каждое действие было тщательно просчитано. Он не просто упорядочивал свои вещи — он дистанцировался. Каждое движение было маленькой стеной, возводимой между нами, и это меня раздражало. Я колебалась, прежде чем заговорить, сердце билось так сильно, что, казалось, выскочит из груди, но тишина между нами была слишком тяжелой, чтобы ее игнорировать. «Эй, Рейд?» Мой голос был тише, чем я хотела, слова свободно висели в пространстве между нами. Он не поднял головы. «Что?» Я медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями, и мое разочарование снова начало нарастать. «В составе», — начала я, и мой голос стал немного увереннее. «Когда ты увидел тот шприц... Ты замер. Это было не просто так». Рейд на мгновение задержался, его руки замерли над стопкой бумаг. Его плечи напряглись, и я увидела, как маска безразличия опустилась на место, отгородив меня, прежде чем я успела приблизиться. Я наблюдала за каждым его движением. Каждое подергивание, каждое морщинение носа и каждое подергивание бровей. Я хотела ему помочь — хоть я его и ненавидела — он не заслуживал такого. «Это было ничем», — пробормотал он холодным и равнодушным голосом, все еще не глядя мне в глаза. Это была ложь. Мы оба это знали. Его голос был ровным, без эмоций — как будто он пытался убедить не только меня, но и самого себя. Я не поверила. Я подошла ближе, сердце билось в груди, когда я продвигалась вперед, моя рука коснулась его руки. «Это было ничем, Рейд. Ты не можешь просто притворяться, что это не повлияло на тебя. Ты замер...» Он прервал меня, его голос был резким и язвительным — явная попытка снова отстранить меня. «Я тебе сказал. Это не твое дело». Я сжала челюсти, мое терпение иссякало. «Это мое дело, если мы должны быть партнерами. Ты забыл? Я не могу позволить тебе так закрываться на поле. А что, если что-то случилось?» Он попытался стряхнуть мою руку, его холодная внешность поднялась, как броня. «Мы коллеги», — поправил он. «Ничего больше». «Коллеги», — повторила я тихим голосом. «Ты так меня видишь?» Рейд наконец поднял на меня взгляд, в его глазах вспыхнуло что-то между гневом и чем-то более глубоким, чем-то более темным. Его голос был тихим, почти рычанием. «Ты не имеешь права копаться в моем прошлом, Мира. Мне не нужно, чтобы ты психоанализировала каждое мое выражение лица, когда что-то вызывает воспоминания». Я вздрогнула от горечи в его голосе: «Я не пытаюсь проанализировать тебя, Рейд. Я пытаюсь понять. Я хочу помочь...» Он бросил папку на стол, и звук был резким и резким. Рэйд сделал шаг вперед, его голос повысился, когда его разочарование достигло апогея. «Ты хочешь понять? Хорошо. Меня похитили. Мне дали наркотик Дилаудид. Меня пытали. Я даже умер. Я месяцами пытался оправиться от этого, а ты думаешь, что я хочу пережить это снова, потому что ты заметил проклятый шприц?» Мои глаза наполнились слезами от его признания, его слова поразили меня, как удар в живот. Я стояла там, как идиотка, без слов, осознавая всю серьезность того, что он только что рассказал. Я слишком надавила и пересекла границу, которую, как дура, не заметила, пока не стало слишком поздно. Я вспомнила свой предыдущий комментарий о том, что он узколоб, когда речь идет о личных переживаниях... Я такая дура. Кто я такая, чтобы ему помогать? Он вполне способен сам о себе позаботиться — черт, он сильнее меня. «Род...», — повторила я едва слышным голосом, но не знала, что сказать. Я не ожидала такого признания, не была готова столкнуться с глубиной его страданий. Я протянула руку, тщетно, не зная, что еще сделать. Он покачал головой, отступив, как будто чтобы увеличить расстояние между нами. «Ты не можешь меня исправить, Мира. Ты не можешь задавать эти вопросы и ожидать, что я просто открою тебе все свои шрамы». Его слова больно поразили меня, но они были правдивыми. Я переступила черту, и теперь и без того хрупкое равновесие между нами полностью нарушилось. «Я не пыталась тебя исправить», — тихо сказала я, чувствуя сжатие в груди. «Я просто не хотела, чтобы ты пострадал. Я не хотела потерять тебя из-за того, что ты мне не рассказываешь». Рейд долго смотрел на меня, его глаза были полны эмоций, которые я не могла точно определить. Но потом, так же быстро, маска вернулась на место, и он отвернулся. «Мне не нужна твоя забота», — тихо сказал он. «Мне просто нужно, чтобы ты делала свою работу». Прежде чем я успела что-то сказать, я услышала, как он всхлипнул, схватил свою сумку и вышел из комнаты, оставив меня стоять в одиночестве в тишине, с сердцем, которое все еще билось. Расстояние между нами казалось теперь непреодолимым, как будто я пересекла границу, которую никогда не смогу пересечь обратно. И я не была уверена, будет ли между нами когда-нибудь так, как раньше. ⌛️ Когда мы сели в самолет, чтобы вернуться в Вирджинию, я заняла свое привычное место у окна. Мягкий гул двигателя звучал в фоне, но я заглушила его наушниками, позволив мелодии «Iris» группы The Goo Goo Dolls заполнить мои уши. Дождь за окном затуманивал вид, стекая по стеклу маленькими речками. Это казалось уместным — то, как погода отражала тяжесть в моей груди, вес воспоминаний, которые я редко позволяла себе вспоминать. Я закрыла глаза, укутавшись в пушистое одеяло, и позволила музыке вернуть меня в ту ночь, которая разрушила все — когда мне было шестнадцать, и я была слишком молода, чтобы знать, насколько темным может быть мир. Его руки, которые не имели права прикасаться ко мне, до сих пор преследовали меня каждую ночь. Страх — беспомощность, не было никого, кто мог бы меня спасти. Мои родители были слишком погружены в свои искаженные убеждения, чтобы даже заметить, слишком слепы, чтобы увидеть, как я разваливаюсь на их глазах. Я была лишь очередной бесполезной жертвой их дела. Невидимая тяжесть пульсировала с каждым ударом сердца, напоминая, что моя травма была не просто воспоминанием; она была частью меня — под моей кожей. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, которые случайно начали катиться по моим щекам. Воспоминания, боль — они всегда были со мной, но сейчас они были слишком близки. Я не должна была больше так себя чувствовать, не должна была позволять этому контролировать меня. Но как бы далеко я ни убежала, это всегда настигало меня. Я поспешно вытерла лицо, надеясь, что никто не заметил, и открыла глаза, чтобы снова посмотреть на дождь. Но вместо этого я увидела его. Рэйд смотрел на меня. Его взгляд был интенсивным, но не осуждающим, а полным тихого понимания, от которого по моей спине пробежал дрожь. На этот раз он не отводил взгляда, как это было несколько раз раньше, когда мы встречались глазами. Его глаза были полны чем-то глубоким, чем-то сильным, что я не могла определить. Возможно, он видел сквозь стены, которые я построила, а может, он знал, как это — тонуть в воспоминаниях, которые не отпускают. Я быстро отвела взгляд, затаив дыхание, как будто он увидел слишком много. Но я все еще чувствовала его взгляд на себе, как будто он понимал что-то, о чем я ему даже не рассказывала.