Под моей кожей

Дверь квартиры Рида закрылась с громким грохотом, замок быстро зафиксировался. Я даже не успела осознать, что мы пришли, как оказалась под телом Рида — стройным, но удивительно сильным — которое сильно прижало меня к стене. Темное освещение бросало мягкие тени по комнате, освещая бесчисленные книги, выстроенные на полках, свидетельство его отакуской одержимости. Мой взгляд скользнул по корешкам, замечая все, от классической литературы до малоизвестных психологических текстов, и я не могла сдержать улыбки. «Вау, Спенсер, здесь как будто библиотека вывернулась. Ты всегда такой скучный?» — дразнила я, сердце забилось быстрее, когда его бурный взгляд встретился с моим. Серьезно, никаких романтических книг? Как он научился всем своим... навыкам? Он не моргнул глазом, подойдя ближе, его дыхание скользнуло по моим губам с желанием. «Скучный, это ты так называешь интеллект?» Он наклонился, глядя мне в глаза лишь на мгновение, прежде чем прижать свои губы к моим с такой силой, что у меня перехватило дыхание. «Черт возьми, Мира. Я не знаю, целовать тебя или выбросить», — прошептал он, касаясь моих губ, и в его голосе проскользнула нотка неловкости. «Может, немного того и другого?» — отрезала я, и из моих уст выскользнул игривый вызов, желая подзадорить его. Его глаза потемнели, и в них мелькнула смесь развлечения и сдержанности. «Очень смешно. Тебе повезло, что мне нет дела до того чтобы беспокоиться о нашем маленьком соперничестве». Руки Спенсера — сильные, но дрожащие — скользнули по моей мне, его пальцы ловко нашли край моей рубашки и проскользнули под нее. Я вздрогнула от прикосновения, его немного холодные руки вызвали мурашки по всей моей теперь разогретой коже. В тот момент я не смогла сдержаться. Я наклонилась ближе, нежно прикусила его нижнюю губу, отодвинувшись, и наблюдала, как на его лице появилось выражение удивления. Это было то самое выражение, которое я видела в моменты уязвимости — неуклюжий гений, борющийся со своими неуверенностями. «что это было?» — спросил он, явно не готовый к моей смелости, его голос был смесью удивления и желания. «Просто хотела посмотреть, как ты отреагируешь», — ответила я, и в моем голосе чувствовалась злорадство. «Ты, кажется, соблазнился?» «Э-э-э... Я...» — он запнулся, и на его лице появилось очаровательное смущенное выражение, уголки рта дрожали, пока он пытался подобрать слова. Это делало его еще более привлекательным. «Технически это...» «Вы заикаетесь, доктор», — дразнила я, а мои глаза искрились от удовольствия от того, что я видела перед собой. «Редкое явление, полагаю?» Рид прищурил глаза, и его выражение лица изменилось с смущенного на грозное. «Вы испытываете судьбу, Андрос», — предупредил он тихим и ровным голосом. Я наклонилась, и мой голос приобрел провокационный тон. «Возможно, я хочу увидеть, как великий Спенсер Рид теряет контроль». Не дав ему ответить, я просунула пальцы под край его рубашки и быстро сняла ее через голову. Внезапная уязвимость зажгла во мне огонь. Я позволила своим рукам исследовать его подтянутое тело, прослеживая линии его мышц и чувствуя, как его тело реагирует на мое прикосновение. «Как вам это, доктор?» — прошептала я, целуя его грудь, наслаждаясь тем, как его тело напрягается под моими губами. Он немного откинул голову назад, обнажив шею, и тихо вздохнул, когда я начала целовать его живот открытым ртом. Черт, почему его образ в таком виде... такой сексуальный? «Мм... Мира», — промурлыкал он, и в его голосе слышались мольба и восторг, а то, как он поддался ощущениям, только усиливало мое желание. «Ты действительно не должна...» Я на мгновение остановилась, держа губы над его пупком. «Не должна что, Спенсер?» — прошептала я, и мое дыхание танцевало по его коже. Он тяжело сглотнул, затаив дыхание, когда я поцеловала его в центр живота. «Просто... когда ты называешь меня доктором», — признался он, и его голос вдруг стал тихим и уязвимым. «Это... это влияет на меня». Я остановилась, глядя на него, и мое любопытство возросло. «О, правда?» — тихо подразнила я, а мое сердце забилось быстрее от его признания. «Что это с тобой делает?» Не успела я его еще больше подразнить, как он захватил мои губы в страстном поцелуе, доминируя надо мной, выливая всю свою сдерживаемую фрустрацию и тоску в горячее сжатие наших губ. Внезапно он прервал поцелуй и отодвинулся, его глаза потемнели и наполнились дикой страстью, которую я раньше не видела. «Мне это нужно сейчас», — признался он, его губы дрогнули. «Рид...» Его глаза вспыхнули неотложностью, заставив меня замолчать поцелуем. Его руки схватили меня за бедра, поднимая на край стола. «Пожалуйста», — прошептал он, глядя мне в глаза, искренне и откровенно. «Только... только не играй в игры. Ты мне нужна. Прямо сейчас». Каждая составляющая слова была пропитана отчаянием, открывая ту сторону его личности, которая мне так нравилась. Это было почти как шок — этот парень, который буквально раздражал меня в течение нескольких месяцев, теперь умолял меня, просил, как будто это было единственное, чего он хотел... Я не могла не уступить — те глаза завораживали меня так, что я даже не могла отрицать, что мечтала об этом. Он был прав в том, что сказал той ночью, я думала о нем почти при каждом удобном случае — думала о том, что могут сделать его рот и язык. ... Фантазии танцевали в моей голове, как светлячки, освещая темные уголки моих мыслей, разжигая голод, который я даже не могла начать утолять. «Скажи мне, чего ты хочешь», — прошептала я, и жар момента притянул меня ближе, мои пальцы пробежали по его челюсти, я смотрела ему в глаза, призывая его полностью сдаться. «Я хочу... тебя», — признался он, его глаза блестели от смеси отчаяния и желания, как будто это пожирало его. Ну, мы это уже знаем, гений... Не говоря ни слова, он упал на колени передо мной, его движения были настолько интенсивными, что от одного только их вида у меня перехватило дыхание. Его руки сжали мои бедра, раздвинув мои ноги, а он смотрел на меня. Голод. Это все, чем я могла описать это. Умелые пальцы Рида двигались вниз по моим ногам, сантиметр за сантиметром, пока не оказались вокруг моих лодыжек, и он оказался прямо перед моим болезненным центром. Теперь я видела выпуклость в его брюках, свидетельство его собственного возбуждения, и это только подогрело мое пылающее желание. «Спенсер», — прошептала я, едва слышно. «Прикоснись ко мне». Он не колебался, его руки скользнули вверх по моим бедрам, большие пальцы касались чувствительной кожи на сгибе моих ног. Я задыхалась от прикосновения, мои бедра невольно выгнулись к нему. Почему... я позволяла ему это делать? Более того — почему мне это нравилось? «Да?» — прошептал он низким, соблазнительным голосом. Он наклонился вперед, его горячее дыхание касалось моего лона, когда он глубоко вдыхал. И с этим он наконец преодолел расстояние, его рот коснулся меня одним электризующим прикосновением, посылая волны удовольствия по всему моему телу. Из моих губ вырвался стон, и я упала на стол, полностью потерявшись в том, как он лакомился мной с ненасытной жаждой, каждое движение и кружение его языка приближали меня к пределу — уже. «Черт, Спенсер», — задыхалась я, прижимая бедра к его лицу. «Ты ублюдок. Ты проклятый ублюдок». Я хотела протестовать, сказать ему, чтобы он отвалил и оставил меня в покое. Но мое тело предало меня, мое возбуждение росло с каждой секундой. Он наказывал меня, заставляя платить за каждую ссору, каждую злобную реплику, каждый вызов, который я бросала ему. И, Боже, помоги мне, мне это нравилось. «Не останавливайся», — задыхалась я, теряя себя, когда каждое движение его рта погружало меня все глубже в экстаз. Я чувствовала, как тепло накапливается в моем лоне, как нарастает боль от желания, когда он лизал и дразнил, вытягивая ощущения, которые пронизывали меня волнами. Но потом он изменил темп, внезапно замедлившись, как будто наслаждаясь моментом. Меня охватило чувство неудовлетворенности и отчаяния; я хотела большего. «Спенсер, пожалуйста», — умоляла я, голос дрожал, а из легких вырывалось тяжелое дыхание. «Ты не можешь просто...» «Я... Я не хочу торопиться. Я имею в виду...» Он засомневался, снова остановившись, его руки крепче сжали мои бедра, а глаза поднялись, чтобы встретиться с моими, на его лице отражалась смесь решимости и неуверенности. «Я хочу, чтобы ты почувствовала все. Я не хочу торопиться». Мой взгляд зафиксировался на его, и я увидела уязвимость под его решительной внешностью. «Ты хочешь, чтобы я почувствовала все?» — повторила я едва слышным голосом. Он кивнул, дыша неровно, а глаза горели от интенсивности. «Да, каждую мелочь», — ответил он хриплым, тихим голосом. Он засомневался на мгновение, ища в моих глазах любую неуверенность, прежде чем кивнуть, решительно сжав челюсти. А потом он снова приблизился, медленно и осторожно обводил языком мои нервы. Я задыхалась, когда он касался меня во всех нужных местах, его пальцы вдавливались в мои бедра, а я выгибала спину. Я чувствовала, как нарастает удовольствие, в животе появился узел, который подсказывал ему, сколько еще мне нужно. Я дышала с перерывами, а мое желание вырывалось из моих губ в виде тихих стонов. Я чувствовала, будто медленно распадаюсь, нити рассудительности ускользают, когда он приближает меня к пределу. Все внутри меня сжималось все сильнее, и вскоре я уже не могла сдерживаться. Наверное, он должен был быть... опытным... Не могло быть иначе — каждое его движение и поворот погружали меня все глубже и глубже. Мое дыхание участилось, и стоны превратились в отчаянные мольбы. И тогда меня накрыло — как никогда раньше, волны наслаждения прокатились по мне, когда я пульсировала против его рта. Я выгнула спину, выпустив крик, который эхом разнесся по комнате. Бедные соседи... Он не остановился, его рот работал и смаковал каждый миг, вытягивая из моего тела каждую последнюю дрожь удовольствия, пока я не почувствовала, будто плаваю. Это точно запечатлеется в его эйдектической памяти... Я притянула его к себе, стремясь почувствовать его вкус — его губы на моих, его дыхание, смешивающееся с моим. То, что началось как поверхностная вражда между нами, переросло в нечто гораздо большее... Вес всего этого обрушился на меня одновременно — и я инстинктивно отстранилась, мое сердце билось по совсем другой причине. Черт. «Подожди, Рид», — прошептала я, голос дрожал от неуверенности. Он остановился, на его лице мелькнула забота, когда он встретил мой взгляд. «Что случилось?» Нежность в его голосе разорвала туман наслаждения, возвращая меня к реальности. «Черт... Я... Я не хотела, чтобы все зашло так далеко», — заикаясь, произнесла я, сердце колотилось, страх наполнял меня, когда я пыталась выразить свои чувства. «Все произошло так быстро, так интенсивно...» «Мира... все в порядке...», — тихо сказал он, беря мои руки в свои, успокаивая меня нежным жестом. Искренность в его глазах заставила мое сердце защемиться... «Мы ссорились месяцами! Как мы оказались здесь?» — воскликнула я, и мои мысли заполонила смесь растерянности и разочарования. «То есть, в одну минуту мы бросаем друг другу вызовы, раздражаем друг друга, а теперь...» — мой голос затих, а последствия нашего горячего спора тяжело висели в воздухе. «Послушай... Сейчас это не имеет смысла», — он говорил ласково, его глаза смягчились, а большие пальцы нежно обводили круги на тыльной стороне моих рук. Его слова заставили мое сердце забиться так, как будто оно пропустило удар и пыталось восстановиться. «Я не... Я не знаю, смогу ли я это сделать», — призналась я, заставляя себя произнести эти слова, пока мой разум пытался осмыслить все это. «Мы половину времени спорили, а половину — пытались превзойти друг друга... Это... мы... это не имеет смысла». Спенсер крепче сжал мои руки, чтобы удержать меня, и тихо прошептал. «Все в порядке, Мира», — сказал он, теперь более мягким тоном, почти... уязвимым. «Я тоже этого не ожидал». Мой желудок сжался. Он говорил так, будто все было очень просто, будто не имело значения, что мы делали, и будто это просто пройдет. Возможно, он был прав. «Ты можешь остаться здесь на ночь», — продолжил он, немного тише. «Уже поздно, и тебе не следует оставаться одной». В его голосе не было никакого давления, только простое предложение, как будто он почувствовал, что я чувствую себя неспокойно. Мои глаза снова встретились с его, и в моем лице отражалась неуверенность. «Все в порядке, Мира. Мы не будем делать ничего, что тебе не нравится». Я дрожащими руками нащупала свое белье. Спенсер осторожно взял его у меня из рук и присел, чтобы помочь мне надеть его. Этот нежный жест вызвал у меня боль в сердце. Когда он медленно натягивал его на мои ноги, его пальцы касались моей кожи, и я чувствовала смутное смешение желания и неуверенности. Когда его карие глаза снова встретились с моими, он взял мою руку в свою и начал идти, но мои колени быстро подкосились. Спенсер быстро вытянул руки, чтобы подхватить меня, прежде чем я упала на пол. Его руки крепко обхватили мою талию, и тепло его прикосновения пронизывало толстую ткань моей футболки. Я задыхалась, инстинктивно хватаясь за его предплечья, пытаясь удержать равновесие. Убей меня сейчас... Как стыдно. «Может, нам стоит позвонить Гарсии и сообщить ей, что мы добавляем «ходьбу» в твой список слабостей?» — пошутил он, его губы искривились в едва заметной, знающей улыбке. «Для того, кто меня так «ненавидит», ты довольно быстро попала в мои объятия, не так ли?» Я в ответ закатила глаза, слегка толкнув его в грудь — хотя я и не прилагала никаких усилий, чтобы отодвинуться. К тому же, если бы я это сделала, то наверняка упала бы лицом вниз. «Ты невыносим», — это все, что я смогла выжать, когда он повел меня в то, что, как я предположила, было его спальней. «Ааа... Невыносимый», — повторил он, насмешливо наклонив голову. «Но, видимо, не настолько невыносимый, что ты позволила мне...» «Не надо. Даже. Не заканчивай. Это. Предложение», — прогремела я, и мой голос прозвучал резче, чем я хотела, хотя это, казалось, только еще больше развеселило агента. Улыбка Спенсера смягчилась, когда его взгляд опустился на руки, лежащие на моих плечах. Перед тем, как отойти, он осторожно посадил меня на край кровати. Я посмотрела на него сквозь ресницы, и на моем лице все еще оставалась едва заметная улыбка. Когда он отошел от меня к комоду, мой взгляд сопровождал его, а затем блуждал по комнате. Она была стильной, должна признать. Возможно, не такой скучной, как я назвала ее раньше. Оголенные кирпичные стены придавали ей индустриальный шарм, смягченный теплым светом единственной лампы на его тумбочке. Темные и землистые тона постельного белья и мебели разбавляли неожиданные пышные зеленые растения, которые, судя по всему, были хорошо ухожены. И, конечно же, книги. Они были повсюду — сложенные на тумбочке у кровати, выложенные на встроенных полках, даже аккуратно сложенные стопками на полу. Это был тот вид организованного хаоса, которого можно было ожидать от гения. Когда я снова посмотрела в его сторону, он уже возвращался ко мне, держа в руках простую серую футболку. «Делаешь инвентаризацию?» — спросил он легким тоном, подавая мне большую футболку. «Просто... наблюдаю», — ответила я, сжимая мягкую ткань и отводя взгляд, пытаясь скрыть румянец, появившийся на моих щеках. «Твой вкус... немного неожиданный». Он поднял бровь, скрестив руки и облокотившись на стену напротив меня. «Неожиданный, как именно?» Я пожала плечами, играя с одеждой в руках. «В основном растения. Не думала, что ты из тех, кто умеет их выращивать». «Ты хочешь сказать, что я не способен лелеять жизнь?» — отрезал он, и в его голосе прозвучало любопытство. Я снова закатила глаза, прижав футболку к груди, как щит. «Я говорю, что удивлена, вот и все». Его улыбка вернулась, теперь более мягкая, но не менее самодовольная. «Во мне есть многое, что может тебя удивить, Мира». То, как мое имя слетало с его языка таким непринужденным образом — без сарказма или презрения, просто... с комфортом. Мне это нравилось, но в то же время я это ненавидела. Быстрым движением Рид повернулся, не дожидаясь просьбы, давая мне возможность переодеться в частной обстановке. Это было очень внимательно с его стороны, учитывая то, что мы только что сделали. Однако я не могла не заметить, как он задержался. Его плечи были напряжены, а осанка расслабленной, как будто он давал мне пространство, но мысленно желал остаться со мной. Я колебалась мгновение, прежде чем надеть рубашку через голову, мягкая ткань спадала чуть ниже середины бедра. Моя юбка с легким шелестом упала на пол, и я осталась в его большой футболке. «Все готово», — тихо сказала я, как бы испытывая его. Он обернулся, быстро оглядел меня, а затем остановил взгляд на моем лице. Его выражение смягчилось, когда он увидел меня в его одежде, но он ничего не сказал, что как-то усилило ощущение, которое нарастало в моем животе. «Спокойной ночи, Мира», — наконец сказал он теплым, но отстраненным голосом, двигаясь к двери. Мое сердце забилось, застыло, запертое в клетке моей груди. «Подожди», —сказала я ему вслед, и это слово вырвалось, прежде чем я успела передумать. Он остановился, протянув руку к дверной ручке, и обернулся. Его брови слегка сдвинулись, а беспокойство смягчалось чем-то более глубоким. «Что такое?» Я проглотила слюну, застрявшую в горле, не зная, как выразить свои мысли словами. «Ты можешь...» «Остаться?» Сказала я, и мой голос слегка задрожал от стыда. Я не хотела казаться... не знаю... глупой? Но в глубине души я знала, что не смогу заснуть... не после того, что произошло. Он моргнул, его удивление было очевидным, прежде чем превратилось в нечто более мягкое. «Остаться?» Я кивнула, прикусив губу, неловко перемещаясь на кровати. Теперь, осознавая, как глупо я его прошу, я опустила взгляд, готовясь к разочарованию... «Да», — тихо сказал он, кивнув головой. О? Я думаю, что на мгновение просто смотрела на него, удивленная его согласием. Я не ожидала, что он скажет «да» — по крайней мере, без определенного колебания. Спенсер отошел от двери, двигаясь медленно и осторожно, как будто давая мне возможность передумать. Но я не передумала. Мои мысли не колебались ни на секунду. Вместо этого я отодвинулась на кровати, молча освобождая место для него. «Ты уверена?» — спросил он, его голос стал мягче, а глаза деликатно искали мои. Я снова кивнула, не находя нужных слов. Он отбросил одеяло и осторожно лег рядом со мной. Матрас прогнулся под его весом, а его запах — что-то едва древесное и чистое — заполнил пространство между нами. Это напомнило мне о том, как мы были в отеле — когда в последний раз спали вместе в одной постели. Однако на этот раз все было иначе. На этот раз не было... дискомфорта? Я не хотела, чтобы так произошло, и часть меня все еще была смущена этим. Как я перешла от пренебрежения к этому мужчине, от того, что считала его невероятно раздражающим, к... ну, к этому? Он шевельнулся рядом со мной, немного колеблясь, когда его рука обняла мои плечи. Его тело было неподвижным, но его присутствие заполняло каждый уголок комнаты, его тепло проникало в мою кожу, заставляя меня чувствовать себя одновременно уязвимой и в безопасности. Его прикосновение было таким осторожным, таким нежным, как будто он ждал, что я отстранюсь. Но я этого не сделала. Мое тело испытывало влечение к нему, легкое давление его руки успокаивало меня. И вот оно — его дыхание. Сначала оно было мягким, как будто он пытался заверить меня, что все в порядке... пока не стало тяжелее и тише. Впервые в его присутствии я почувствовала, что не должна бороться. Против него. Против себя. «Ты в порядке?» Его голос был тихим, почти шепотом, как будто он боялся нарушить хрупкую тишину между нами. «Да», — ответила я едва слышным голосом. «Думаю, да». Напряжение не ослабевало, даже когда мы говорили нежные слова. Оно только усиливалось, мои пальцы касались ткани его рубашки. Мое тело реагировало без раздумий, скользя по его боку, прослеживая твердые линии его торса и тепло его кожи под хлопком. Контакт был нерешительным, медленным, как будто я была новичком, который не уверен в своих действиях, но ощущение его под моими пальцами заставляло мое сердце биться быстрее, как ничто другое. Он напрягся под моим прикосновением, но не отодвинулся. Вместо этого он тихо произнес: «Мира, я... я ничего от тебя не хочу. Все в порядке». Хотя он уверял меня, что ничего не хочет, он также не отодвинулся. Я увидела, как на его лице мелькнула тяжесть, и поняла, что он хочет этого так же сильно, как я хочу дать ему это. Как сильно я хотела увидеть морщинку на его бровях, когда он откинет голову назад и выпустит... Когда его руки начнут дрожать от ощущения моих губ вокруг него... Но, конечно, я не хотела заходить слишком далеко — не сейчас. Я не хотела торопиться, не после всего, что мы пережили сегодня. Вместо этого я медленно отодвинула руку, дыша неровно, пытаясь успокоиться. Сексуальное напряжение все еще пульсировало во мне, когда я улыбнулась ему. «Нам, наверное, следует просто спать», — пробормотал он, и его голос был как успокаивающий бальзам для того жара, который мы оба чувствовали. Я повернулась к окну, позволяя взгляду блуждать по ночному небу. Что-то в огнях города, в тишине мира за стеклом успокаивало меня. Я чувствовала его присутствие рядом, стабильное и успокаивающее. «Я могу заснуть только под звуки города», — устало прошептал Спенсер, его голос мягко разрывал тишину. Я улыбнулась, хотя он этого не видел. Это было забавно, в некотором смысле. Я кивнула, хотя этот жест потерялся в темноте. «То же самое», — прошептала я. Именно тогда я осознала, что тишина ночи позволила этой мысли всплыть на поверхность. Я вспомнила ночь на балконе мотеля, когда мы стояли там молча, слушая тихое гудение мира вокруг нас. Мы нуждались в этом, даже не осознавая почему. И вот мы снова здесь, оба находя утешение в одном и том же. С шумом мегаполиса на фоне, мой разум медленно уплывал, убаюканный равномерным ритмом всего этого. Присутствие Спенсера рядом со мной, общая тишина, тяжесть всего этого ощущались просто идеально. И впервые за долгое время я чувствовал себя хорошо. 👤 Pov. СПЕНСЕР. Я лежал в темноте, тихий гул города снаружи пронизывал тишину между нами. Ее мягкое дыхание было единственным другим звуком, ритмичным и равномерным. Что-то в этот момент казалось хрупким. Как будто могло разбиться в любую секунду. Это была не только близость, то, как наши тела были так близко, но не касались друг друга. Это было что-то большее, что-то, чего я никогда не испытывал. Мира не была похожа ни на одну из тех, кого я встречал раньше. Я всю жизнь общался со многими людьми, но ни один из них не вызывал у меня таких чувств. Вот мы были здесь — делили такое интимное пространство. То, куда я сбежал, которое держал в секрете. Я смотрел на нее, мои глаза притягивали тонкие изгибы ее тела под футболкой, которую она носила. Моей футболкой. Я не был к этому готов — не привычно видеть ее такой — такой спокойной, такой неподвижной. Это была не та Мира, которую я знала, та, которая всегда была острой, всегда бдительной, всегда готовой ко всему. Но потом что-то привлекло мое внимание, и я затаил дыхание. Ее футболка немного сдвинулась, достаточно, чтобы я мог увидеть кусочек кожи — ее бедро, немного обнаженное. Я не собирался смотреть — я даже не хотел. Но я посмотрел. И тогда я увидел это. Шрам. Он был едва заметен, но неоспорим. Белая, бледная линия пролегала по ее коже, освещенной мягким светом, проникавшим через окно. Она была неровной. Старой. Мое сердце забилось быстрее, когда я смотрел на нее, и тысячи вопросов заполонили мою голову. Я не знал, как я раньше этого не заметил, учитывая мою предыдущую... близость. Но теперь, когда я это увидел, я не мог отвести взгляд. Мое сердце болело за нее, когда я думал о том, через что она, возможно, прошла. Что случилось? Что стало причиной? Я тяжело сглотнул, пытаясь отогнать быстрый поток мыслей, нахлынувших на меня. Это было не время — она доверяла мне здесь. Я не собирался предавать это доверие, не из-за того, о чем я не имел права спрашивать. Она спала так, как я никогда раньше не видел никого. Но шрам — он не давал мне покоя. Мой палец провел по линии, почти без моего согласия. Это было так, как будто я пытался как-то это понять, почувствовать то, что она, вероятно, чувствовала. Я замер, когда осознал, что делаю, и отдернул руку, как будто меня ругали. Глядя на нее, я затаил дыхание, наблюдая, как ее грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Я лежал там, разрываясь между двумя чувствами, понимая, что некоторые шрамы, какими бы глубокими они ни были, никогда не должны быть открыты — по крайней мере, не мной.