Под моей кожей

Теплый, ароматный запах орегано и чеснока встретил меня еще до того, как я переступила порог — это предвещало, что это будет хороший вечер. Я задержалась на мгновение в коридоре, поправляя подол свитера и делая вид, что не медлю, но тихий гул музыки, доносившийся сквозь щель в двери, сжал мне грудь. Что это было? Ожидание? Возможно... Он делал это — что бы это ни было. И я ненавидела это. Сделав один глубокий вдох, я открыла дверь. Мой взгляд сразу же остановился на маленьком столике, который он поставил в углу своей квартиры в индустриальном стиле, освещенном светом одной лампы. Коробки с греческой едой на вынос были аккуратно расставлены, крышки открыты, открывая обзор идеально разложенных долмадов, спанакопиты, гирос и шашлыков сувлаки. Мои любимые блюда. Откуда он знал? Я посмотрела в сторону кухни, где Рид стоял спиной ко мне, наполняя два бокала... красным вином. Конечно. Когда он наконец повернулся, его лицо было спокойным, но движения — осторожными, а губы искривились в маленькой, почти застенчивой улыбке. «Ты не должен был этого делать», — сказала я, ставя сумку на его темно-зеленый диван. Он небрежно пожал плечами, аккуратно поставив бокалы на стол. «Несколько недель назад ты упомянула, что греческая кухня напоминает тебе о доме. Я подумал, что это будет... приятно». Приятно? Это было не просто приятно. Это было внимательно, почти до слез. Я никогда не видела, чтобы Рид так поступал, а тем более для меня — я никогда не видела, чтобы он был таким... Я даже не знаю. Мой взгляд скользнул по его телу, впитывая этот вид, когда я села за стол. Его рубашка была расстегнута на воротнике, рукава закатаны до локтей. Непринужденно, но обдуманно. Каждая вещь, которую делал Спенсер Рид, была обдуманной. И все же сегодня он не выглядел рассудительным. Он выглядел непринужденным. Комфортным, как я редко видела. Это было нервирующим, даже обезоруживающим. «Вино?» Его голос вырвал меня из мыслей, и когда я подняла взгляд, он уже протягивал мне бокал. Я колебалась, достаточно долго, чтобы он удивленно поднял брови. Затем, глубоко вздохнув, я потянулась за бокалом, и наши пальцы на мгновение коснулись. На мгновение слишком долго. «Спасибо», — пробормотала я, сделав глоток, чтобы отвлечься от жара, поднявшегося на моих щеках. Рид не сел сразу. Вместо этого он оперся на край стола, держа бокал в руке, и смотрел на меня с тихой наблюдательностью, которая разжигала мои нервы. Мягкий свет оранжевой лампы освещал его черты лица — линию челюсти, скулы, изгиб губ, как будто он точно знал, что делает со мной. Черт бы его побрал. «Ты сегодня молчаливая», — заметил он тихим, почти дразнящим голосом. Я пожала плечами, ставя бокал. «Возможно, я не привыкла ко всему этому». Я указала на стол, вино, всю обстановку. Он улыбнулся, в его голосе прозвучала нотка высокомерия. «Что, ужин?» «Нет». Мой голос прозвучал резче, чем я хотела, но я не отступила. «Ты. Вот так». Его улыбка исчезла, сменившись чем-то более сдержанным, хотя его глаза не отрывались от моих. «Возможно, ты просто не знаешь меня так хорошо, как думаешь». Эти слова зависли между нами, побуждая меня ответить, бросить ему вызов. Но я не сделала этого. Я не могла. Потому что правда была в том, что он был прав. Я не знала этого Спенсера Рида — и не думала, что когда-нибудь узнаю. Того, кто устраивал ужины, наливал вино, смотрел на меня с чем-то, что не было враждебностью, но и не было мягкостью. И, возможно, в этом была вся проблема. «Ты смотришь», — сказал он через мгновение, его тон был легким, но взгляд — темным, непоколебимым. «Неужели?» — отрезала я, скрестив ноги под столом, пытаясь как-то унять растущее ощущение между ними. «Да», — подтвердил он, и его голос стал настолько тише, что воздух показался тяжелее. Я сделала еще один глоток вина, пытаясь игнорировать то, как его присутствие заполняло комнату. Агент отошел от края стола и сел напротив меня, не отрывая взгляда. Он не смотрел прямо на меня, но его взгляд был тяжелым — как будто он пытался разгадать какую-то загадку. Я сделала глоток вина, стараясь не позволить его присутствию... полностью вывести меня из равновесия. «Знаешь», — сказал он, небрежно откинувшись на спинку стула и проведя пальцами по краю своего бокала, — «я думал о той ночи». Эта реплика застала меня врасплох. Я закашлялась, и вино чуть не вылилось из горла. «Простите?» Его губы изогнулись в едва заметной улыбке, и он пожал плечами, как будто его слова не были совсем нетипичными для него. Он кивнул головой: «Да. Пятница. Сначала ты казалась такой уверенной в себе. Пока не перестала такой быть». Его взгляд намеренно скользнул по мне, вызвав у меня прилив тепла. «Это заставило меня задуматься, что еще может заставить тебя так потерять контроль». Я затаила дыхание и поставила бокал, прежде чем успела его уронить, чувствуя, как краснеют щеки. Я ненавидела то, как легко он мог меня раздражать. «О чем вы думаете, доктор Рид? О том, как заставить меня потерять контроль?» Он немного наклонился вперед, положив локти на стол, и тихим, бархатным голосом бросил мне вызов. «Немного трудно не думать об этом. Не делай вид, что ты тоже об этом не думаешь». Я открыла рот, чтобы ответить, но слова не шли. Вместо этого я могла только гневно смотреть на него, а пульс громко бился в моих ушах. После этого мы впали в неловкий ритм, тишина между нами прерывалась короткими взглядами и случайным скрежетом столовых приборов по тарелкам. Разговор перешел на более безопасную тему, команду, даже мимоходом упомянули о любви Гарсии к вмешательству, но напряжение между нами, как всегда, оставалось. Время от времени я ловила его взгляд на себе, его выражение лица было совершенно нечитаемым, и я делала вид, что не замечаю. Когда мы закончили есть, пустые бокалы из-под вина стояли как свидетельство трапезы, которая как-то казалась и слишком длинной, и недостаточно длинной. Именно тогда его взгляд снова упал на меня, на этот раз острее, как лезвие. «Могу я тебя о чем-то спросить?» — наконец сказал он спокойным, но весомым тоном. Я засомневалась, не уверенная, хочу ли я ему это позволить. «Зависит от того что», — осторожно ответила я, откинувшись на спинку стула и скрестив руки. Он сдвинулся, его стул тихо скрипнул, когда он наклонился вперед. Он опустил глаза, но только на мгновение, а затем снова посмотрел на меня с такой интенсивностью, что у меня закружился желудок. Несмотря на его тяжелый взгляд, его колебания свидетельствовали о том, что он нервничал. «Шрам на твоем бедре», — сказал он, взвешивая каждое слово. «Я увидел его прошлой ночью... когда ты спала. Откуда он?» Мой желудок сжался, и приятная сладость от вина мгновенно испарилась. Я выпрямилась, и напряжение, которое раньше витало между нами, стало еще сильнее, острее, словно живой провод, готовый оборваться. Ничто не могло подготовить меня к этому вопросу. Я смотрела на него, не зная, как ответить — или даже хочу ли я отвечать. Он не имел права спрашивать. Не имел права даже замечать это. Особенно когда я без подозрений спала рядом с ним... А он здесь, небрежно разбирая часть меня, которую я так трудно пыталась похоронить. Мне стало скучно. «Это не твое дело», — сказала я строго, мой голос был холоднее, чем я хотела. Рид не вздрогнул. Наоборот, его взгляд обострился, а губы сжались в тонкой линии. «Возможно, нет. Но это явно что-то, о чем ты не хочешь говорить, и это заставляет меня задуматься, почему». Гнев разгорелся в моей груди, горячий и нежеланный. «Ты не имеешь права сидеть здесь и психоанализировать меня, Рид. Не об этом». Мои мысли вернулись к тому времени, когда мы стояли в BAU после задержания четырех подростков, которые решили создать собственный культ. К тому дню, когда Рид впал в истерику, увидев иглу на земле. К тому дню, который теперь казался таким далеким. ... «Ты не имеешь права копаться в моем прошлом, Мира. Мне не нужно, чтобы ты психоанализировала каждую мою мимику, когда что-то вызывает воспоминания». «Я не пытаюсь психоанализировать тебя, Рид. Я пытаюсь понять. Я хочу помочь...» ... Он сжал челюсти, но не отступил. «Я не пытаюсь психоанализировать тебя. Я просто...» Он остановился, резко выдохнув, потому что тоже вспомнил. «Я заметил это, хорошо? И не могу перестать об этом думать. Потому что это важно. Ты важна». «Не надо», — резко сказала я, и мой голос слегка задрожал. «Не пытайся сделать из этого вопроса того, как сильно ты переживаешь или еще какую-то благородную ерунду. Тебе просто интересено, Спенсер. Признай это». Он вздрогнул от этих слов, и на мгновение я подумала, что он может отступить. Но вместо этого он наклонился вперед, и его голос стал почти шепотом. «Возможно, я любопытен. Но это не значит, что мне все равно». Эти слова поразили меня сильнее, чем должны были, и я ненавидела то, как сильно они меня смутили. Как сильно он меня смутил. Я резко встала, стул громко заскрежетал по полу. «Это была ошибка», — сказала я, хватая свою сумку с дивана. «Я не должна была приходить». Я повернулась к двери, но прежде чем я успела сделать еще один шаг, его голос остановил меня. «Мира, пожалуйста, подожди». Я замерла, повернувшись к нему спиной, моя рука бездейственно зависла над дверной ручкой. «Что мы вообще делаем?» — спросила я тихо, мой голос был почти хрупким. «Что это, Рид?» Наступила тяжелая и душная тишина, а затем я услышала, как он поднялся с кресла. Его шаги были тихими, но решительными, когда он сокращал расстояние между нами. «Это», — сказал он твердым голосом, стоя прямо за мной. «Это то, что мы делаем». Прежде чем я успела понять, что он имел в виду, его руки обняли меня и повернули. Его губы с силой прижались к моим, забирая дыхание, и все напряжение, весь гнев, все невысказанные слова соединились в поцелуе, который был не менее чем взрывным. И в тот момент я поняла, что пути назад нет. Мы слишком долго играли в игру «тяни-толкай», и когда его губы коснулись моих — таких голодных и чувственных, я поняла, что это именно то, чего я хотела. Я хотела остаться здесь, потерявшись в этом мгновении. В этом поцелуе владения, отчаяния, где наши языки заявляли о своих правах друг на друга. Это было настолько опьяняющим, что я чувствовала, будто тону в ощущениях. Мои мысли полностью отплыли от прежней вражды — как далекое воспоминание. «Спенсер...», — прошептала я, голос задрожал от желания. Его имя соскользнуло с моих влажных губ, как молитва, и это вызвало у него потрясение — это было заметно. То, что я так произнесла его имя, казалось, подпитало этот пылающий огонь между нами. Спенсер в ответ крепче обнял меня, притянув ближе, как будто пытаясь закрепиться на чем-то твердом среди хаоса этой насущной потребности. Его тело прижалось к моему, его возбуждение было сильным и настойчивым. «Не произноси мое имя так, Мира», — прошептал он, касаясь моих губ своим горячим и неровным дыханием. «Это сводит меня с ума...», — сказал он снова, пальцами касаясь края моих бедер, прежде чем скользнуть под мой свитер. Я тяжело сглотнула, борясь с реакцией своего тела на него. Под его контролем. Я уже не могла отрицать этого, как бы мне этого ни хотелось — это было настоящее. Это не было просто какой-то спор или детская игра. Мы уже прошли этот этап. Я тихо вздохнула, когда его пальцы коснулись обнаженной кожи моего живота, поднявшись к изгибу ребер, и я вздрогнула от этого прикосновения. Я хотела оттолкнуть его, остановить это, прежде чем это зашло дальше — прежде чем это стало чем-то, чего никто из нас не мог бы вернуть назад. Этот момент отличался от пятницы — на этот раз я была уверена. «Черт, Мира», — стонал он, целуя мою шею. «Ты такая приятная на ощупь». Его руки скользнули выше, обнимая мою грудь через бюстгальтер. Я вздохнула, мои соски затвердели под его прикосновением. Я знала, что должна остановить это, но это было слишком приятно, слишком правильно. Его руки заставляли меня чувствовать боль в тех местах, о которых я не хотела признаваться. «Мира», — снова прошептал он, его голос был хриплым от чистого желания. «Тебе не нужно бороться с этим. Тебе не нужно бороться со мной». Я не хотела. Я не хотела больше бороться — я хотела поддаться этому эйфорическому ощущению... с ним. Его большой палец провел по краю моего бюстгальтера, и он медленно, осторожно, одной рукой расстегнул его и сдвинул с моего плеча. Мое тело теперь дрожало, прохладный воздух обдувал мою кожу, но это только заставляло меня желать его еще больше. Я подняла руки, молчаливо давая ему разрешение, и позволила ему снять остатки ткани — моя грудь поднималась и опускалась с каждым неровным вздохом. «Ты такая красивая», — прошептал он, пробегая руками по моим бокам, запоминая каждый изгиб. «На этот раз я не позволю тебе оторваться. Я не позволю». Его слова звучали в моей голове, соблазнительное обещание, которому я не могла противостоять. Больше не могла. «Рид», — прошептала я. «Пожалуйста...» Я даже не знала, умоляла ли я его остановиться или умоляла продолжать. Я знала только, что хотела, чтобы он потерялся во мне. Его губы снова нашли мои, целуя меня глубоко, жадно. Я застонала во время поцелуя, сжимая его рубашку в кулаках, отчаянно желая большего. Холодные подушечки его пальцев нашли мои соски, крутя и щипая их, что вызывало волны удовольствия прямо в моем сердце. Я выгнулась под его прикосновением, мои бедра терлись о его. Я чувствовала, как его твердость давит на меня, и это только разжигало мою страсть. «Я нуждаюсь в тебе», — выдохнула я, прерывая поцелуй. Его глаза были темными от желания, дыхание неровным. «Я с тобой, Мира», — прошептал он низким, хриплым голосом. «Я с тобой». Дыхание Рида было горячим у моего уха, когда он немного отодвинулся от меня, его глаза были темными от желания. «Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя сейчас», — прошептал он, его голос был грубым, от чего по моей спине пробежал дрожь. «Но я заставлю тебя умолять об этом». Его руки быстро взяли мои, когда он направился в спальню, где уже горел свет. Он ждал меня? Я отбросила эту мысль, когда Спенсер прижал меня к кровати, не давая мне даже времени подумать. «Ты в порядке?» — прошептал он, быстро взглянув на меня, его глаза были полны заботы. Он обязательно спросил меня, прежде чем продолжить. Возможно, в тот момент я немного улыбнулась про себя. Я кивнула головой, глядя на него, не в силах произнести ни звука. «Мне нужны твои слова, Мира», — подтвердил он, не отрывая от меня пристального взгляда. «Скажи, что ты готова». Я с трудом сглотнула, моя грудь поднималась и опускалась с каждым дрожащим вздохом. «Я готова», — прошептала я едва слышным голосом. Эти слова казались признанием, и с каждой секундой мое ожидание росло. Со одобрительным рыком он снова поцеловал меня, на этот раз более настойчиво, как будто не мог больше ждать. Его руки обхватили мои бедра, притягивая меня к себе, прижимая к кровати. Я застонала, прижавшись к его губам, мое тело уже реагировало на него с желанием, которое я не могла контролировать. Когда я легла на кровать, мое сердце забилось быстрее — Рид осматривал мое тело. Его взгляд был изучающим, полным голода, который, как я боялась, мог съесть меня заживо. Глаза не лгут. Его худые руки скользили по моим бедрам, снимая юбку, и это ожидание убивало меня. Когда он дошел до края моего белья, он остановился, глядя мне в глаза. «Скажи мне, чего ты хочешь, Мира, — пробормотал он. — Я хочу услышать это от тебя». Хорошо. «Я хочу, чтобы ты меня трогал, Рид». Я практически застонала, не в силах больше выдерживать эту пытку. Мое лоно болело, и теперь мои бедра покачивались, жаждая любого трения. Его пальцы зацепились за пояс моих трусиков и медленно сдвинули их с моих ног. Я приподняла бедра, позволяя ему снять их полностью, оставляя меня голой и обнаженной под его горячим взглядом. «Ты смотришь...», — я улыбнулась, глядя на него, когда он не двигался. Это была насмешка над его предыдущим комментарием за столом. Он не ответил сразу, а наклонился надо мной, его горячее дыхание касалось моей кожи, а губы касались чувствительного места под моим ухом. «Тебе нравится дразнить меня, Мира?» — прошептал он, его голос был хриплым от едва сдерживаемого желания. «Потому что ты не единственная, кто ждал этого». Его рука просунулась между нами, скользнула вниз по моему телу, найдя место, где я испытывала наибольшее нетерпение. В тот момент, когда его пальцы коснулись меня, я затаила дыхание, и мое тело инстинктивно выгнулось к нему. Он тихо застонал, и этот звук только усилил туман желания, затуманивавший мой разум. «Ты такая мокрая», — прошептал он, и эти слова были дикими и грубыми. Мои бедра с разочарованием поднялись к нему, молчаливо умоляя его дать мне больше. Я нуждалась в нем как никогда раньше. С этими словами он опустил голову, и его язык быстро нашел мой клитор. Я закричала от ощущения, сжимая простыню в кулаках, когда он лизал и сосал мое самое чувствительное место. Затем его пальцы скользнули внутрь меня, сгибаясь и толкаясь, доводя меня до безумия от удовольствия. Это было лучше, чем в прошлый раз, когда он был между моими ногами. Я не думала о том, чтобы остановиться, и не беспокоилась ни о чем — мне было все равно, не следует ли нам это делать. Это было то, чего я хотела. Это было то, чего хотел он. Чтобы мы чувствовали друг друга. «Черт, Рид», — застонала я, прижимая бедра к его лицу. «Не останавливайся, пожалуйста, не останавливайся». Он удвоил усилия, его язык и пальцы работали в тандеме, чтобы приблизить меня к краю. Мои стоны становились все громче, мое тело напрягалось, когда приближался оргазм. «Сделай это для меня, Мира», — приказал он, его голос заглушался моим лоном. «Отпусти, крошка». С криком его имени я это сделала, мое тело содрогалось под ним, когда оргазм накрыл меня. Он выдержал волны, его язык был нежным, когда он выводил меня из экстаза. Когда он наконец отодвинулся, он выглядел как одержимый, его глаза были темными, а губы опухшими. «Ты такая вкусная, черт возьми», — пробормотал он, его голос был хриплым от желания. Он подполз к моему телу, устроившись между моими бедрами. Отпечаток его эрекции коснулся моего входа, и я застонала от этого ощущения, от обещания того, что должно было произойти. Но прежде чем сделать какие-либо дальнейшие движения, он остановился. Вместо того, чтобы продолжать то, чего мы оба хотели, он заглянул мне в глаза и наклонился, чтобы прижать к моим губам страстный поцелуй. Он был медленным, обдуманным — дразнящим. Когда он отодвинулся, его взгляд на мгновение смягчился, а затем он лениво провел пальцами по моей ноге. «Ты такая нетерпеливая», — пробормотал он, дыша все более неровно, глядя, как я все больше жажду его. «Но, возможно, это потому, что ты весь день думала обо мне, не так ли?» Я извивалась под ним, чувствуя, как моя кожа разгорается от этого обвинения. «Я не имею представления, о чем ты говоришь, Спенсер», — отрезала я, хотя мой голос дрожал. Он слегка приподнял брови, и на его лице появилась улыбка. «Нет? Тогда о ком ты думала — черт, даже не только сегодня... Каждый раз, когда хотела прикоснуться к себе? О Максе?» Его тон потемнел, когда он упомянул это имя, и я почувствовала, как его рука чуть сильнее сжала мое бедро. Я удивленно моргнула, пораженная изменением в его поведении. «Что ты...» «Он еще даже не знаком с тобой», — продолжил Рид, его тон был резким, несмотря на дразнящее прикосновение его пальцев. «Но это не мешает ему желать тебя. Думать о тебе». Его губы изогнулись в немного мрачной улыбке. «Спенсер...» «Скажи мне, Мира, — прервал он. — Ты загрузила это приложение до или после того, как застала меня в душе?» Мой желудок перевернулся, а щеки загорелись, когда я поняла, что он меня разоблачил. «Какое приложение...» О, черт. О, черт. Мои мысли закружились, когда я сложила его слова воедино — он знал. Он, видимо, подслушал мой разговор с Гарсией в офисе. «Ты точно знаешь, какое приложение», — сказал он, его голос стал острее и немного увереннее, что не очень похоже на Спенсера, которого я знала. Но это все еще был он — аналитичный, неумолимый и слишком искушенный в чтении между строк. Его большой палец скользнул по внутренней стороне моего бедра, ближе к месту, где я его хотела. «Ты, видимо, не могла себя сдержать, правда? Все это воображение, все это разочарование — ты должна была что-то с этим сделать». «Это неправда...» Я пыталась возразить, но не смогла. Слова вырывались слабыми и неубедительными — настолько ужасными, что я задумалась, не стоит ли вообще прекратить разговор. Мы оба знали правду, то есть... он всегда знал. «Нет? Тогда почему ты избегала моих звонков, сообщений и всего остального после того, как это произошло? Почему ты вздрагивала каждый раз, когда я сегодня приближался к тебе?» Его пальцы продолжали свой мучительный подъем, и его прикосновение зажгло во мне огонь, который я не решалась тушить. «Спенсер, пожалуйста...» Мой голос срывался, это было и мольбой, и протестом, хотя я уже не была уверена, о чем я молю. «Пожалуйста, что?» Его голос был тихим, бархатным приказом, который заставил меня затаить дыхание. «Скажи это, Мира. Скажи, что ты думала обо мне». Я прикусила губу, мое тело предавало меня еще больше, когда я почувствовала, как между моими ногами появилось влажное пятно. Поза, в которой мы находились, была пугающей, но меня это так возбуждало. Каждый нерв в моем теле кричал, чтобы он трогал меня еще больше, но моя гордость сдерживала меня, потому что я помнила о наших отношениях. Те, в которых мы подшучивали друг над другом и ссорились — если я полностью подчинюсь, то назад дороги не будет. Это будет как капитуляция. Он тихо улыбнулся, свободной рукой откинув мои волосы с лица. «Ты такая упрямая», — пробормотал он, его голос был почти ласковым, хотя его дразнящая улыбка не исчезала ни на мгновение. «Но, думаю, мне это в тебе нравится», — он наклонился ближе, его губы коснулись моей челюсти, а затем скользнули к моему уху. «Это сделает твой перелом еще слаще, Мира». Черт возьми. Спенсер Рид? Что за фигня? Я затаила дыхание, грудь тяжело дышала, я пыталась сохранить хоть какой-то вид самоконтроля. «Ты... такой...» Я пыталась подобрать слова, но они рассыпались, как пепел под его прикосновением. Я только мечтала, чтобы он сказал мне такие слова — я никогда не думала, что он это сделает. А то, что это произошло в реальной жизни... было совсем не таким, как я представляла. Это было гораздо эротичнее. «Скажи это, Мира», — снова потребовал он, его тон был нежным, но непреклонным, а пальцы погрузились и нажали на пучок нервов, который теперь пульсировал. Его прикосновение было безумно легким. «Скажи мне, сколько раз ты думала обо мне с того дня. Сколько ночей ты не спала, мечтая, чтобы это были мои руки на тебе, а не твои собственные». Правда тяжело лежала в моем горле, но напряжение между нами сломало всю решимость, которая у меня осталась. «Да», — наконец призналась я едва слышным голосом, а мое тело дрожало под его прикосновением. «Я думала о тебе». «Я тоже», — признался он, прежде чем снова прижаться к моим губам, а мои руки полетели к его плечам. Мои ноги наконец обхватили его бедра, дрожа, чувствуя, как он теперь давит на меня еще сильнее. Он отодвинулся настолько, чтобы встретить мой взгляд, его глаза жгли мои. «Ты знаешь, сколько раз я думал о тебе, Мира? О том, как ты чувствуешь? Как ты звучишь?» Его слова вызвали новую волну тепла внизу живота, и у меня закружилась голова. Я почувствовала, как он расстегнул ремень и опустил штаны. Я даже не могла посмотреть вниз. Я была так погружена в наслаждение. Спенсер смотрел мне в глаза, ища разрешения, возможно, или какого-то окончательного знака, что я хочу этого так же сильно, как и он, пока он приспосабливался ко мне. «У тебя есть...» «Я принимаю таблетки, Рид». Это все, что я смогла произнести, задыхаясь, когда мои ногти впились в его плечи, а бедра вздрогнули. Этого было достаточно, чтобы он вошел внутрь. Он стиснул зубы, мышцы челюсти напряглись — все это, пока он медленно, намеренно проникал в меня. Он выкрал каждую каплю воздуха из моих легких. «Боже, Мира», — стонал он, напрягая голос, когда достиг дна внутри меня, пытаясь приспособиться. Его лоб прижался к моему, дыхание было неровным и неравномерным, пока он боролся за видимость контроля. «Ты чувствуешь себя... черт... лучше, чем я когда-либо представлял». Я не могла думать, я не могла ничего делать, кроме как чувствовать. То, как он так идеально заполнял меня, каждый сантиметр его тела давил на места, о которых я даже не знала, что могу по ним скучать, было потрясающим. Мои руки дрожали, ногти впивались в его кожу, когда я стонала, а бедра инстинктивно подскакивали, чтобы принять его глубже. Спенсер тихо ругался, его худые руки держали меня за бедра, чтобы я не двигалась. Когда его губы снова коснулись моего уха, его хриплый голос прорвал мою оцепенелость: «Ты хоть представляешь, как трудно мыслить трезво, когда ты подо мной вот так?» Его привычное заикание едва уловимо проскальзывало в его словах, напоминая о Спенсере Риде, которого я знала с другой стороны стола для совещаний. Но сейчас, здесь, он был совсем другим: сдержанным, уверенным и абсолютно всепоглощающим. Мое тело выгнулось к нему, отчаянно стремясь еще, когда он отодвинулся настолько, чтобы снова войти в меня, на этот раз острее, глубже. Вздох, который вырвался из меня, только ободрил его, и он улыбнулся, едва приподняв уголки губ. «Это был хороший угол? Может, попробовать другой? Статистически говоря, я думаю, я могу найти именно то место, где ты...» «Спенсер!» — прервала я его задыхающимся смехом, схватив его за волосы и притянув к себе, чтобы поцеловать. Его болтовня всегда меня раздражала, но сейчас... она была такой милой, что мои соски затвердели. Поцелуй заставил его замолчать, но лишь на мгновение. Когда он оторвался, его губы зависли над моими, а теплое дыхание дразнило мою кожу. «Ты такой...» — начала я, но слова растворились в прерывистом стоне, когда он покрутил бедрами, коснувшись места, которое заставило мои пальцы на ногах сжаться. «Гений?» — предложил он самодовольно, его губы искривились в той самодовольной улыбке, которую я когда-то ненавидела. «Или, может, просто...» Он снова толкнул, на этот раз сильнее, вырвав из моих уст удивленный крик. «...тщательный?» Мы продолжали, и темп Спенсера становился все более неумолимым, каждое движение было обдуманным, но отчаянным. Он продолжал тяжело дышать, пытаясь что-то сказать... «Продолжай так звучать...» Напряжение в его голосе выдавало, как близко он был к финалу. «Я хочу запомнить каждый твой звук, когда я так владею тобой». Каждая секунда все больше приближала меня к пределу, и я не могла остановиться. Больше не могла. Мое тело болело, уже горело, каждый нерв горел от потребности, которая нарастала и извивалась так сильно в моем желудке, что я думала, будто разорвусь пополам. Давление было невыносимым, Спенсер толкал, трахал меня так, будто был решительно настроен сломать меня. Каждая секунда все больше приближала меня к пределу, и я не могла остановиться. Больше не могла. Мое тело болело, уже горело, каждый нерв горел от потребности, которая нарастала и извивалась так сильно в моем желудке, что я думала, будто разорвусь пополам. Давление было невыносимым, Спенсер толкал, трахал меня так, будто был решительно настроен сломать меня. Я знала, что это именно то, чего он хотел. «Мира», — выдохнул мое имя брюнет, его голос был хриплым и отчаянным. Я с трудом сглотнула слюну, это слово кружилось в моей голове, повторяясь снова и снова. Как я могла ему сказать, что все, что он говорил, все, что он делал, разрывало меня на куски? Мое тело было полно ощущений, каждая его часть дрожала и стремилась почувствовать что-то большее. Звук его голоса, то, как он произнес мое имя, будто он нуждался во мне, пронзил меня волной жара. Он подталкивал меня к вершине, его дыхание становилось неровным, и я не могла сдержать тихого стона, вырвавшегося из моих губ. «Спенсер», — выдохнула я, пытаясь найти хоть каплю самоконтроля. Но я знала, что уже поздно. «Ты близко?» — спросил он, его тон был отчаянным, как будто он не мог больше выдерживать. «Скажи мне, Мира. Пожалуйста». Но прежде чем я успела что-то сказать, он снова заговорил. «Я знаю, что ты близко. Я чувствую тебя...» Я чувствовала, как он заикается, напряжение в его голосе, его тело движется быстрее, отчаянно. «Я не могу больше держаться», — стонал он, его слова были почти мольбой, когда он двигался все сильнее, давление нарастало, переполняя меня. О, черт. Я сильно прикусила губу, пытаясь не поддаться. Но я не могла остановить жар, пронизывавший меня, когда я достигла предела — я не могла, глядя на него, видя то, чего так хотела. Нахмуренные брови, приоткрытые губы, тяжелое дыхание. Мое тело согнулось под ним, каждый сантиметр меня дрожал, я становилась все громче, не в силах больше молчать. «Спенсер... Черт... Я...» Я пыталась произнести эти слова, но вместо этого я перешла границу, когда он продолжал свои неустанные толчки. Мои ноги дрожали неконтролируемо, когда я наконец отпустила себя, выкрикивая его имя так, что я была уверена, его эйдетическая память никогда, никогда этого не забудет. Я хотела быть в этом уверена. Его объятия на мгновение сжались, я почувствовала, как он дрожит, последние толчки довели и его до оргазма, его тело вздрогнуло, и он с громким стоном достиг освобождения. Его имя снова сорвалось с моих губ, я не была уверена, говорила ли я его ему или себе. Тело Спенсера упало на мое, его вес был тяжелым, но успокаивающим, когда он сховал лицо в моей шее, делая глубокие, дрожащие вдохи. Его тело все еще дрожало, и я чувствовала тепло его кожи на своей, его сердце колотилось в груди. Я лежала под ним, грудь все еще тяжело дышала, а разум кружился от последствий. Интенсивность всего, что произошло, все еще пронизывала меня волнами. Мои руки блуждали по спине Спенсера, рисуя на его коже отсутствующие круги, пытаясь закрепить себя в этом моменте и в том, что мы только что сделали. Что мы сделали вместе. Спенсер пошевелился, его движения были медленными и осторожными, когда он отодвинулся, чтобы посмотреть на меня, его глаза были мягкими. «Ты в порядке?» — спросил он, его голос теперь был тише, почти нежным, как будто он боялся разорвать хрупкий пузырь, окружавший нас. Я кивнула, слова теперь давались мне немного тяжелее. «Да... просто...» Он прервал меня тихим успокаивающим поцелуем, его губы едва коснулись моих, как будто он пытался все перезагрузить. Это было мягко и почти извиняющимся, как будто он хотел убедиться, что я все еще с ним. Мои пальцы запутались в его волосах, слегка оттянув его, чтобы я могла встретиться с его глазами, ища ту же интенсивность, что была раньше. «Останься со мной», — прошептал он, хотя я не была уверена, сказал ли он это в порыве момента или имел в виду что-то более глубокое. Я не колебалась. «Я никуда не уйду».